Глава 20. Андрей

Первый час ночи, а я всё никак не могу уснуть.

Странное предчувствие чего-то плохого заставляло таращиться в полоток в темноте комнаты. Ещё Киня, лежащая в ногах, вдруг решила умыться, и делает это с самыми отвратительными звуками. Непонятно, давится она там или так и должно быть.

Вообще, не припомню, чтобы она умывалась у меня в ногах. Обычно просто приходит, ложится в ноги и спит до будильника.

Видимо, тоже что-то чувствует.

Может, Кондратьева сожгла мой офис?

Учитывая, в каком состоянии она ушла из моей квартиры, не удивлюсь, что именно этим она сейчас и занимается.

Хотя вряд ли. Мне бы уже позвонили и доложили.

Может, с бабушкой что-то?

Нет. Мне и об этом тоже доложили бы.

Резко выдохнул и закрыл глаза, настойчиво пытаясь заставить себя уснуть. Вздрогнул от вибрации телефона на тумбочке и в ту же секунду пожалел, о том, что до сих пор не сплю.

Звонил Дима.

— Да, — ответил я сухо, готовясь услышать, что от офиса осталась только бетонная крошка.

— Тут это… босс… Вы просили сообщать, если Кондратьева будет странно себя вести…

— Что она сделала? — спросил я, уже скидывая с себя одеяло и вставая с постели.

— Пока ничего, но только что пришла в офис с чемоданом. Поднялась в ваш кабинет.

— В чемодане что? — там точно взрывчатка.

Я включил свет и достал из шкафа вещи. Киня пристально наблюдала за мной и провожала взглядом.

— Не знаю. Я не смотрел. Она сказала, что документы.

— Чемодан документов? Об твою голову слишком часто ломали кирпичи, Дима. Сейчас она что делает?

— Не знаю. В кабинете тихо. Свет не горит.

— Она всё ещё в моём кабинете?

— По камерам — не выходила.

— Понял. Сейчас буду. Следите за ней. Если что, сворачивайте и в полицию. Без разговоров.

— И это… босс, не говорите ей, что это я вам сказал.

— Угу, — я нервно сбросил звонок, честно говоря, не заострив внимание на последних словах Димы.

Быстро оделся и через десять минут уже был в офисе.

Меня встретили парни, которые отчитались о том, что в кабинете так же темно и тихо.

— Ждите, — остановил я их, не подпуская к кабинету.

Открыл дверь и резко включил свет.

Кондратьева, которая ещё секунду назад лежала на диване свернутая калачиком, тут же села и встретила меня хмурым сонным взглядом.

У дивана я увидел чемодан, а по красным глазам Кондратьевой понял, что она собралась не на курорт.

К слову, взрывать мой офис она, похоже, тоже пока не собирается.

— Рассказывай.

— Дима, блин! — буркнула она, шумно выдохнув. — Что рассказать? Сказку на ночь? — ожидаемо огрызнулась она и отвела взгляд в сторону. Она явно избегала смотреть мне в глаза.

— Можешь и в формате сказки рассказать, по какой причине ты устроилась с чемоданом спать в моем кабинете.

— Люблю свою работу. Решила на ней ещё и спать.

— Кондратьева, — протянул я требовательно.

Девушка тяжело вздохнула, но всё так же избегала встретиться со мной взглядом.

Скрестила руки под грудью и, поджав губы, о чем-то задумалась.

— Искала домик-социофобик, — сказала, наконец, она. — Любое место, где вы обитаете, подходит. Квартира занята, так что я пришла сюда. Нельзя было? — а вот теперь она осмелилась и достаточно борзо заглянула мне в глаза, слегка выпучив свои.

Не нужно быть особо чувствительной натурой, чтобы со стопроцентной уверенностью понять, что она плакала.

Интересно, что могло такое случится, что единственным пристанищем для неё остался мой офис?

У неё нет подруг? Парня?

— Конфликт с родителями?

— Не ваше дело, — огрызнулась она и порывисто встала. — Вы, наверное, выгонять меня приехали? Не утруждайтесь, сама уйду. И не переживайте — в шесть утра буду, как обычно, готовить вам завтрак.

Она вытянула ручку небольшого чемодана и покатила его в сторону выхода, прихватив с дивана куртку. Попыталась обойти меня по дуге, но я выставил руку и остановил её, коснувшись девичьего плеча через ткань толстовки.

— Аделина, — больших усилий мне стоило казаться спокойным и сделать голос более вкрадчивым. На самом деле меня переполняли злость и непонимание того, что заставило молодую девчонку среди ночи прийти в офис, фактически, врага всей её семьи. Уверен, именно такое мнение обо мне внутри её семьи. Иначе она не заварила бы всю эту кашу с машиной. — Что случилось? Почему ты здесь, а не дома?

— Очевидно, потому что ушла оттуда. Не понятно?

— Причина?

— Причина? — хохотнула она без капли веселья. Мотнула головой и на секунду прикрыла глаза. Открыла их и подняла взгляд на моё лицо. Небывало серьёзно заглянула в мои глаза и тихо произнесла. — Вы. Вы всему причина. Всё дерьмо к моему берегу приплывает только из-за вас. Андрей Васильевич, — она фактически выплюнула мне в лицо моё же имя. — Отпустите, — убрала мою руку и вышла из кабинета. — Тебя я тоже сдам, — пригрозила она стушевавшемуся Диме пальцем.

— И куда ты сейчас? — пошёл я за ней и жестом дал парням команду разойтись по своим делам.

— Не ваше дело, — она шла, не оборачиваясь.

— Моё, раз ты пришла среди ночи в МОЙ кабинет.

— На вокзал к бомжам. Туда-то мне можно? Или вы и там все места себе присвоили и нужно перед вами отчитаться?

Ничего не говоря, я шёл за ней до выхода из офиса, наблюдая за тем, как она надела куртку и вышла на улицу, где было по-декабрьски холодно. О том, в каком направлении идти, она точно не думала. Просто, как шла, так я продолжила двигаться — прямо.

Я не стал её останавливать. Сел в машину, завел двигатель и несколько минут сидел, пытаясь успокоиться.

Всего за пару минут эта малолетка умудрилась свернуть мне кровь и почти вывела из себя идиотским и совершенно не нужным ей сейчас упрямством.

Взяв себя в руки, я тронулся с места. Выехал с парковки и остановился у остановки, где сейчас с гордым видом сидела Кондратьева.

— Сядь в машину, — твердо произнес я, опустив стекло. Ноль реакции со стороны девчонки. Упрямая… овца. — Сядь в машину, Аделина. Я не оставлю тебя здесь одну ночью. Не сядешь сама — закину в машину силой, но уже в багажник.

Мои слова заставили её обратить на меня внимание. Будто с неким удивлением она посмотрела на меня и повела бровью.

— Я всё вашей бабушке расскажу.

— Что расскажешь?

— Что вы охренели! — повысила она голос. Встала со скамьи, взяла чемодан и уверенно подошла к моей машину. Открыла заднюю дверцу, закинула на сиденье чемодан и сама села рядом. — И куда вы меня повезете?

— К себе. Переночуешь на диване, приготовишь мне, как обычно, завтрак, и на трезвую голову решишь, что делать дальше и где ночевать.

— Божечки! Моё сердечко растаяло, как печенька в горячем чае, — фыркнула она иронично. — Еще скажите, что переживаете за меня.

— Скорее, за сохранность своего имущества и жизни рядом с тобой.

— Не переживайте. Звонили из ада, сказали, пока вас не убивать. У них там и без вас душно, — заявила она, рассматривая через стекло ночной город, по которому мы ехали.

Даже злясь на неё, я всё равно улыбнулся в этот момент.

Кажется, я начал привыкать к её подковыркам о том, что я душный.

Едва я успел припарковаться у дома, как Кондратьева вышла из машины, прихватив чемодан.

Нагнал её у лифта, где она демонстративно нажимала кнопки, чтобы его створки быстрее съехались. Проскользнул между ними в последний момент, едва не налете на девчонку.

— Это глупо, учитывая, что в итоге мы всё равно окажемся в одной квартире, — сказал я поучительно, на что Аделина лишь хмыкнула, продолжая смотреть прямо перед собой.

Дверь квартиры я успел открыть сам, но Аделина тоже планировала это сделать, приготовив ключ еще в лифте.

В этот момент я даже немного по-мальчишески внутри себя порадовался, что успел первым.

Подчеркнуто важно открыл для неё дверь и запустил в квартиру первой.

Аделина этого не заметила. С хмурым лицом, уйдя глубоко в себя, она сняла куртку и обувь. Вновь взяла чемодан за ручку и пошла со своим барахлом в ванную комнату.

— Я в душ, — проинформировала.

— Полотенца и…

— Я знаю, — оборвала она меня и закрылась в ванной.

Всё моё внезапно зародившееся гостеприимство сдуло ветром от хлопка, с которым она закрыла дверь.

Думал, покормить её, но решил, что обойдётся. Я обещал ей только ночлег и диван.

Пока она была в ванной, где шумела вода, я оставил на диване постельное и одну из своих подушек. Специально выключил везде свет и закрылся в своей комнате, где, устроившись на кровати, периодически поглядывал на закрытую дверь и прислушивался к звукам внутри квартиры.

Киня сидела у двери и тоже прислушивалась к происходящему, шевеля ушами и периодически заглядывая в щель под дверью.

Через полчаса, вода в ванной перестала шуметь. Щелкнул замок, по полу покатились колесики чемодана и довольно быстро затихли.

Наступила тишина, в которой иногда слышались тихие шаги Аделины. Похоже, она стелила себе постель.

То-то же! Пусть не расслабляется и не думает, что я вдруг стал добреньким для неё.

В этот момент я даже немного ухмыльнулся. Победно, разумеется.

Но тут же напрягся и даже слегка вздрогнул, когда в дверь постучали.

— Только оденьтесь… и не пяльтесь, — послышалось оттуда.

Я не стал играть с судьбой и на всякий случай надел штаны поверх трусов, прежде чем открыть дверь.

Открыл и слегка опешил, обнаружив за порогом Кондратьеву в одном полотенце, которое придерживала на груди. Капли воды на её плечах блестели в тусклой подсветке кухонного гарнитура.

Сама Кондратьева, нисколько не тушуясь, смотрела мне прямо в глаза так, будто сейчас ударит или просто придушит голыми руками.

Надо было, всё-таки, надеть ещё и футболку. Слегка прикрыл свои соски руками, которые скрестил на груди, чтобы напустить на себя строгости и смотреть на Кондратьеву подчеркнуто сверху вниз.

Что, кстати, несложно, учитывая разницу в росте между нами в сантиметров двадцать.

— Чего тебе?

— Дайте какую-нибудь свою футболку, — потребовала она.

Ни тебе «пожалуйста», ни тебе «спасибо», когда я дал ей эту футболку.

Развернулась на пятках и снова скрылась в ванной комнате, очевидно для того, чтобы переодеться.

Надо было всё же проверить её чемодан, ибо мне непонятно, почему, если в нём вещи, одежду она просит мою?

Может, там бомба или какое-нибудь оружие, чтобы меня прикончить?

Пока я гипнотизировал её чемодан, Аделина вышла из ванной. Футболка доходила ей до середины бедра. Ниже были только голые ноги, стопами которых она гордо прошлёпала мимо меня, не удостоив и взглядом. Прошла в кухонную зону, налила себе стакан воды, залпом выпила его содержимое и, помыв, убрала на место. А затем вдруг резко наклонилась, скрывшись за кухонным островком и так же быстро выпрямилась, но уже с Киней в руках.

Кошка попыталась ворчливо ей что-то сказать и вырваться.

— Ой, да заткнись ты! — бросила Аделина устало. Чмокнула, похоже, окончательно шокированную кошку между ушами, и, дойдя до дивана, быстро забралась под одеяло, из-под которого теперь торчали две головы — её и кошачья. И обе злые. — И долго вы здесь стоять будете? Мы спать, вообще-то, собрались.

— Спокойной ночи… Киня, — бросил я.

Как по-взрослому, Афанасьев… Идиот.

— И это… — догнал меня голос Кондратьевой, когда я переступил порог своей комнаты. — …спасибо.

Её «спасибо» прозвучало, как «пошёл в жопу».

Обернувшись, увидел, что она уже закрыла глаза и уткнулась носом в кошку, которая, похоже, до сих пор пыталась понять, что происходит.

— Не за что, — ответил я тихо и кивнул. — Кошку не задуши.

— Только после вас, — буркнула она в белоснежную шерсть Кини.