Глава 31. Аделина

— Нет.

— В смысле? — я опешила и уставилась на Афанасьева, широко открыв глаза. — Я не отпрашиваюсь у вас, а ставлю в известность о том, что еду в клуб, вернусь поздно.

— Ты… ты болеешь, Аделина.

— У меня остался только насморк и кашель. И тот редко проскакивает. Танцевать мне это не помешает.

— Это не обсуждается. Ты останешься дома до полного выздоровления. И не факт, что даже после этого тебя кто-то отпустит в клуб. Я не отпускаю.

Он даже руки на груди скрестил для большей важности.

— Я не пойти бы вам в задницу, Андрей Васильевич? — я мило улыбнулась, состроив личико невинной барышни.

— Не пойти бы, — твердо ответил он. — Так же, как и тебе не пойти в клуб. И, кстати… В чём ты туда собралась? В трусах из чемодана? У тебя же ничего нет, — выдал он насмешливо и поспешно втянул сопли, мешающие ему полноценно дышать.

Свои я тоже втянула.

— А вот это уже точно не ваше дело, — теперь руки на груди скрестила и я. — Что-то не припомню, чтобы, оставаясь у вас, давала вам право решать что и когда мне делать.

— Пока ты живёшь у меня, я несу за тебя ответственность. И не могу отвечать за действия каких-то сопляков из клуба, которые будут тебя лапать.

— Свои сопли для начала втяните, а потом рассуждайте о том, кто и где сопляк.

Я гордо прошла мимо Афанасьева прямо в его комнату. Он последовал за мной, но я закрыла дверь прямо перед его носом.

— Аделина! — голосом строго папочки, едва сдерживая себя, чтобы не закричать, начал он.

— Я голая! — перебила я, видя, как поворачивается ручка двери, которая после моих слов мгновенно вернулась в исходное положение.

Дергано и психуя, я переоделась в толстовку и джинсы, чтобы прямо сейчас поехать в квартиру родителей и, пока там нет папы, забрать кое-какие вещи. В том числе, отпадные платья для веселых вечеринок.

Собрала волосы в пучок на макушке и, резко открыв дверь, вышла из комнаты и сразу, не сбавляя скорости, прошла в прихожую.

Афанасьев проводил меня взглядом, тяжесть которого я ощущала на спине, плечах и затылке. Ещё немного и к полу придавит.

Пока я надевала ботинки, он тоже пришёл в прихожую и стоял рядом злой статуей. От него исходили волны нескрываемого недовольства всей моей персоной.

— Не будь дурой…

— Сам дурак, — оборвала я его и выпрямилась, чтобы надеть куртку.

— Аделина…

— Я имею право на личную жизнь. И, кажется, мы это с вами когда-то уже обговаривали. А если сегодня всё хорошо сложится, то я очень скоро от вас съеду, и вы снова сможете жить в квартире, в которой всё на своих местах. Как вы любите. Кстати, ещё раз извиняюсь, что ставлю тарелки и кружки не так, как вы привыкли…

— Аделина…

— А! Точно! И за то, что рисовала на полке с пылью вместо того, чтобы стереть её, тоже извиняюсь, — саркастично добавила его, едва не закатывая глаза. — О! И, конечно же, прошу прощения за то, что посмела повесть рулон туалетной бумаги не той стороной. Постараюсь больше такой грех на душу не брать.

Блин! И как я только не тронулась крышей за те дни, что болеет и сидит дома? Тут любой бы свихнулся.

— Из мелочей состоит порядок.

— Какой же зануда! — выдохнула я в потолок и опустила взгляд на Афанасьева. — Вы так помешаны на порядке, что стали похожи на робот-пылесос. Только тот сосёт мусор, а вы чужой мозг. Да что там?! У вас эмоциональный спектр, как у табуретки. Даже сейчас, когда любой другой нормальный человек выражал бы хоть какие-то эмоции, вы стоите с каменным лицом.

— Разденься, успокойся, и мы нормально поговорим. Разговаривать криком я не собираюсь, — он так спокойно и монотонно это произнес, что мне захотелось чем-нибудь в него запустить.

Но вместо этого я застегнула куртку до самого подбородка и надела шапку, натянув её до бровей.

— Я еду в клуб, жить свою жизнь. Все-го хо-ро-ше-го! — подчеркнуто отчеканила я.

Развернулась к двери, открыла её и даже немного подпрыгнула на месте, обнаружив стоящую за порогом Оксану.

— А я как раз собиралась звонить в дверь, — произнесла она, сладко улыбаясь, и переложила из руки в руку стопку с папками для бумаг. — Кажется, я не вовремя?

Хоть бы улыбку свою эту змеиную убрала.

— Смотря, для чего? — фыркнула я, смерив её оценивающим взглядом. Разве она носила такие короткие платья? Пофиг!

— Я решила, завезти вам бумаги на подпись, Андрей Васильевич, ну, и заодно проведать вас. Без вас в офисе даже от стен веет холодом, — похлопала она ресничками и мило улыбнулась, глядя на Афанасьева, который стоял за моей спиной.

— Ну, да, — хохотнула я. — Без него в офисе ведь никто не душнит.

Оксана испуганно выпучила глаза, переводя взгляд с меня на Афанасьева и обратно.

— Проходи, Оксана, — с неожиданной теплотой в улыбке произнес Афанасьев и, слегка коснувшись моего плеча, сдвинул меня чуть в сторону, чтобы прошла Оксана.

А вот Оксана, гордо вошедшая в квартиру, весьма ощутимо задела моё плечо своим и даже бровью не повела, продолжая коровьими глазами смотреть на босса.

— Я ненадолго, — залепетала она, отдавая ему бумаги и сумочку.

— Можешь не спешить, Оксана. Я как раз только что чай заварил, — он помог ей снять пальто, а я какого-то черта молча наблюдала за тем, как этот робот вдруг научился улыбаться и быть джентльменом. — Ты, кажется, куда-то торопилась, Аделина, — обратился он ко мне тоном, в котором четко слышалось «вали уже».

— Ага, торопилась, — кивнула я, провожая взглядом покачивающую бедрами Оксану, пока она удалялась в сторону кухни.

Вот в неё я точно сейчас чем-нибудь запущу.

Резко перевела взгляд на Афанасьева, который, ухмыляясь, смотрел на меня сверху вниз, держа в руке пальто этой сушеной воблы.

Я открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, но меня отвлекли два подряд голосовых от Евы.

— Мы тебя ждём! … Нечаев, как узнал, что ты тоже приедешь, сразу такой счастливый стал! Говорю тебе, он тебя хочет! — визжала она в динамик.

И это услышал Афанасьев, лицо которого, к моему удовольствию, слегка перекосило.

По крайней мере, эта мерзкая улыбочка исчезла с его губ.

— Ну, ладно, — ухмыльнулась я. — Не скучайте тут, — намекнула на Оксану, на которую прямо сейчас шипела и рычала Киня.

Моя девочка.