Эпилог

Кутаясь в пуховик, я отворачиваюсь от хлещущего в лицо мокрого снега и бегу к крыльцу роддома. Погода сегодня просто ужасная.

Залетаю внутрь, смахиваю ледяную влагу с одежды и волос, поглядывая на большую тётечку, которая сидит за столом в приёмном отделении. Настоящий блокпост с цербером.

Я очень переживаю. Вроде, обо всём договорились заранее, но… всякое бывает. Кроме того я никогда не давала «на лапу». Сегодня состоится боевое крещение.

— Извините, — подхожу к грузной и грозной на вид женщине в белом халате, — мне нужна Галина Дмитриевна. Как её увидеть?

— А вы кто? — тётка смотрит на меня с подозрением.

— Новикова, — не уверена, что моя фамилия ей о чём-то скажет. — Тамара Новикова.

— Одежду верхнюю снимайте, — кивает на кушетку, — и халат накиньте, — достаёт из тумбочки цветастое безобразие. — Сменная обувь с собой?

— С собой, — демонстрирую ей пакет с тапочками.

— Переодевайтесь. Потом я вас провожу.

Так просто, да? Хм, а чего я, собственно, ожидала? Сама не знаю. Волнуюсь и мысли в кучу.

В халате цвета вырви глаз и тапочках, прижимая к груди увесистую дамскую сумочку, я шлёпаю за пухлой тёткой в послеродовое отделение. Там меня ждёт Галина Дмитриевна. Я эту женщину знаю только заочно. Как ей деньги отдать? А вдруг пошлёт? Да нет, не должна. Надо немного выдохнуть, а то от волнения потряхивает.

Отделение на первом этаже — здесь полно мамочек с малышами. Для меня тут всё странно и интересно. Я стараюсь особо не пялиться, но не получается. Взгляд так и липнет к женщинам без макияжа с печатями бессонных ночей на лицах. Однажды и я окажусь здесь, уставшая, но счастливая.

— Галина Дмитриевна, — моя провожатая стучит в дверь с табличкой «Заведующая отделением», — к вам тут Новикова Тамара, — заглядывает в кабинет.

— Да-да, пусть заходит!

Уф-ф, блин! Захожу, да. Переступаю порог, закрываю дверь и стою как вкопанная с сумкой этой к груди прижатой.

На меня смотрит женщина в белом халате с шикарной каштановой гривой. Она сидит за столом, который завален папками и бумагами. А я пошевелиться не могу, и слова всё разлетелись, как птички.

— Тамара, да? — спрашивает заведующая отделением, поправляя очки на переносице.

— Угу, — киваю. — Новикова. Здравствуйте.

— Добрый день. Проходите, присаживайтесь, — указывает на свободный стул. — Простите за беспорядок, — улыбается мило.

— Ничего страшного, — у меня горло перехватывает, и голос хрипит. — Я по поводу ребёнка Ледовской.

— Я поняла, — улыбка исчезает с тонких напомаженных губ Галины Дмитриевны.

— Как это всё… — я мнусь. — Как всё будет оформлено?

— Ледовская на учёт по беременности не вставала, — тихо объясняет заведующая, — данные на неё есть только в моём отделении. Переписать документы на ваше имя труда не составит.

Она берёт ручку и пишет что-то на листочке, а потом протягивает его мне. Ничего нового — ровно такая сумма утрамбована сейчас в мою сумочку. Но булыжник с души падает — не надо думать, как предложить деньги.

— То есть всё будет выглядеть так, будто я родила этого мальчика? — уточняю на всякий случай, хотя суть понятна.

— Да, — абсолютно спокойно подтверждает Галина Дмитриевна. — Родили и выписались домой — расти и крепнуть, — снова улыбается.

— Это для вас, — я ставлю пузатую сумку на папки.

— Какая прелесть! — Тамара Дмитриевна прижимает ладонь к груди. — Натуральная кожа? — подмигивает мне, расстёгивает молнию на сумке и заглядывает внутрь.

Я так понимаю, пересчитывать сейчас она не станет. Там всё до копеечки. Деньги, которые остались от Мишиной «котлетки» после нашей поездки в санаторий, и ещё мои волки добавили. Большую часть.

— Что-то ещё нужно? — я напрягаюсь, потому что заведующая увлечена разглядыванием содержимого сумки и не торопится с главным делом.

— Да-да, — не без усилия она побеждает эйфорию и застёгивает замок. — Мне нужен ваш паспорт, паспорт мужа и свидетельство о браке.

Документы у меня с собой. Я достаю из пакета, где лежала сменка — мой паспорт, паспорт Лихого и наше свидетельство о заключении брака.

— Прекрасно, — Тамара Дмитриевна поправляет каштановую гриву. — Надо заполнить пару бумажек.

Пару бумажек?! Мне приходится заполнить кучу каких-то карточек, ответить на тысячу и один вопрос под запись заведующей и расписаться раз сто. И вот, наконец, бюрократия побеждена. Мы с Галиной Дмитриевной выходим из кабинета. Она просит меня подождать в коридоре, а сама уходит.

Я присаживаюсь на холодный железный стул и жду. Ждать мне, видимо, придётся долго. Но оно того стоит.

Светлана Ледовская родила мальчика в этом роддоме, а через сутки после радостного события, оставив сына, сбежала в халате и тапках. Без Вити нажиться на продаже малыша за границу не вышло, и кукушка решила тупо его бросить. Я бы об этом не узнала, если бы не встретила вчера на рынке Светкину сестру. Она мне всё и рассказала.

Оказывается, из роддома Света рванула прямиком в родной дом. Сестра, естественно, удивилась и поинтересовалась, где её новорождённый сын. А Светка ответила, что не собирается спускать жизнь на спиногрыза и послала родню по матери. Родня тоже её послала подальше. Где теперь обитает моя бывшая подруга — неизвестно. Но, думаю, Светка не пропадёт, потому что говно, как известно, не тонет.

Судьба бывшей подруги в её руках, а в наших с оборотнями судьба её новорождённого сына. Идея забрать его к нам пришла мне в голову, а волки поддержали. Единогласно.

Лихой и Горыныч росли в детском доме и знают каково без родителей. Поэтому через знакомую Светкиной сестры в гинекологии мы вышли на Галину Дмитриевну, и она предложила нам дорогое, но эффективное решение. Большие деньги способны помочь даже в самом непростом деле.

Волнение по поводу разговора с Галиной Дмитриевной понемногу отпускает, и голова начинает взрываться от других мыслей. Сейчас происходит столько всего, что я не знаю, за что волноваться в первую очередь. А не волноваться не могу…

Игорь с утра мотается по городу в поисках кроватки, ванночки, одежды и прочих штук для ребёнка. У нас в магазинах голяк, и большие деньги тут решают, конечно, но не сразу. Сначала надо найти того, кому их можно отдать с толком, а потом ещё дождаться товара. А нам всё для ребёнка нужно «вчера».

Хорошо хоть с жильём проблемы нет — коттедж большой, все поместятся. А все — это немало народа, между прочим. Лихой сейчас везёт мою бабулю и Пал Афанасича из деревни. Решили, что они пока с нами поживут. Бабушке очень хочется понянчиться с внуком как минимум полгода, а её кавалер наотрез отказывается жить без дамы сердца.

Мне бабулина помощь будет очень в кассу — я ведь теперь индивидуальный предприниматель. Зачем трудиться на дядю, когда можно работать на себя? Вопрос риторический. Врач для животных с выездом на дом и услуги ветеринара-хирурга в частном кабинете — это про меня.

А-а-а! Я сойду с ума! Но жизнь в бешеном темпе — счастье. Возвращаться к амёбному существованию, бесконечно пережёвывая прошлое, не хочу.

Да и невозможно это теперь. Лёша и Игорь задумали сколотить стаю в этом мире. Такую, чтобы все боялись и уважали. Кажется, у них получается. По крайней мере, ряды наших соседей-бандюков сильно поредели. Они в спешке продают дома, чтобы переехать подальше от мест, где скупают недвижимость оборотни. Мне эта тенденция нравится.

Блин, Миша же ещё… Ему передачку собрать надо. Со сроком друга я кое-как смирилась, убиваться перестала и нацелилась на ожидание его возвращения. У Иваныча грандиозные планы на свободную жизнь, но главное — в них нет и намёка на криминал. Он в депутаты решил пойти. Первый честный политик, отмотавший срок за бандитское прошлое — звучит интригующе.

— Тамара, — мне на плечо ложится ладонь, и я вздрагиваю. — Идёмте знакомиться с вашим сыном.

Галина Дмитриевна напугала до чёртиков, прости хоспади. Я не заметила, как она подошла, и сердце теперь колотится, как у зайца. Унять бешеный молоточек в груди не получается — плёвый испуг перерос в мандраж. Перед встречей с малышом очень волнительно.

Из комнаты для новорождённых мне выносят кряхтящий свёрток. Я беру ребёнка на руки — держать не умею. Заведующая показывает как надо и улыбается, а у меня в глазах стоят слёзы. Эмоций — море. Мне безумно жалко мальчишку с голубыми глазками, который был зачат далеко не в любви, а потом родная мать едва не продала его фиг знает кому, и в итоге он оказался для неё спиногрызом, которого не жалко оставить в роддоме. Прости хоспади… Светку.

— У него есть имя? — по моим щекам ползут дорожки солёной влаги.

— Нет. Ледовская не дала сыну имя. У вас полная свобода в этом вопросе, — Галина Дмитриевна смотрит на меня с уважением и сочувствием одновременно. — Так… документы, — у неё в руках куча каких-то бумажек. — Это ваша медицинская карта из женской консультации, а это выписка из роддома, — перебирает листочки. — Вот справка для ЗАГСа, чтобы получить свидетельство о рождении для ребёночка. Вроде всё.

— Спасибо, — я шмыгаю носом.

— Это вам спасибо. Не каждая пара решиться на такое, — вздыхает. — Можно было по-честному всё сделать, но вы же понимаете, как у нас сейчас непросто… Везде.

Понимаю. Поэтому мы с моими оборотнями и решились на незаконный, но правильный шаг. Теперь у нас есть сын. Он никогда не узнает, кто его настоящие родители. Мальчик станет частью сильной волчьей стаи, нашей семьи.

— Можно идти? — мне хочется поскорее показать малыша Игорю, который наверняка уже ждёт нас у дверей роддома.

— Да-да, — торопливо кивает заведующая. — Я провожу, — берёт меня под локоть, и мы идём по коридору. — Слышала, что родной отец ребёнка нездоров. Это так?

— Я бы сказала, он сильно нездоров. Наркоман.

— Тогда мальчику повезло. Он родился без серьёзных патологий, но надо быть внимательными. Не забывайте проходить плановые осмотры в больнице. Если что-то вылезет, лучше поймать как можно раньше.

— Да, конечно. Мы будем следить.

— В добрый путь, мамочка, — Галина Дмитриевна улыбается и открывает передо мной дверь выписной комнаты и суёт мне под мышку документы.

С малышом на руках я делаю шаг через порог. И это шаг в новую жизнь. Впереди нас ждёт много счастья. Я в этом уверена.

Мои вещи и вещи для ребёнка уже здесь, а значит Игорь точно ждёт нас. Это он успел принести распашонку, штанишки и вязаный костюмчик. А ещё нарядный уголок, тёплый конверт, чепчик и шапочку. Боже мой, как он это всё достал за несколько часов? Горыныч — герой!

Мальчишка не капризный. Пока его одевают, только кряхтит недовольно, но без истерик. Я понимаю, что впереди у нас бессонные ночи и все остальные прелести родительского долга, но это не в тягость.

Прижимая к себе запакованного по всем правилам малыша, я выхожу на улицу, и губы сами собой растягиваются в счастливой улыбке. Мне встречают оба моих мужа. Игорь — мой истинный, и когда придёт время первого ребёнка, я рожу от него — такая природа у оборотней. Чтобы плюшки не перевешивали, официально я вышла замуж за Лёшу. Он станет отцом мальчику, которого держу на руках. Всё честно, я считаю.

Солнце выползает из-за туч, и снег с дождём прекратился. Немного прохладно, но это не может омрачить момент. Всё правильно, как и должно быть.

— Какой он… — басит с милой улыбкой Лихой, разглядывая личико сына. — Маленький такой.

— Дайте глянуть-то! — Горынычу натерпится поучаствовать в смотринах. — Я тоже теперь папа? Да, мурк? — он, как всегда, немного ревнует, но без злости.

— Конечно, — улыбаюсь, а в глазах снова встают слёзы.

У этого пацана два отца. В человеческой семье это стало бы проблемой, но не в волчьей стае. И я этому безумно рада.

— Бля, цветы не купил! — Бета от души шлёпает себя ладонью по лбу.

— Завязывай матюгаться при ребёнке! — Альфа выдаёт ему подзатыльник.

— А я чо?!

— Ничо, — ворчит Лихой. — Я не хочу, чтобы наш сын матерился, как сапожник.

— Погнали домой, там бабушка холодильник козьим молоком забила. Я первый малого кормить буду! — Игорь бегом бежит к машине и открывает передо мной дверь.

— А чо ты-то?! — Лёша возмущён до глубины души.

Нам с мелким ещё всю дорогу слушать их горячий спор. Чую, в семье у нас будет весело. Не скучно — точно!

Конец!