Глава 31 (Гай)

Ужин в банкетном зале открывает приветственная речь отца, который срывает овации и восхищенные шепотки. После, как бы мне ни хотелось отвертеться, но на сцену приходится выйти мне и как соучредителю фирмы родителей поблагодарить всех присутствующих за их ежегодную поддержку нашего благотворительного аукциона.

Гостей и правда много, и в большинстве своем это все те же лица. Узкий круг людей, не безразличных к жизни других, которые готовы выложить баснословные деньги за драгоценные безделушки, зная, что все средства пойдут в наш благотворительный фонд.

Сам аукцион для меня вещь мало примечательная, никогда не был участником, предпочитая напрямую переводить деньги на счет фонда. Но зато для Кати, которая здесь впервые, должно быть весьма интересно. По крайней мере, судя по ее горящему взгляду и полному отсутствию телодвижений весь час, что длится “представление”. Почти все время, что мы сидим за столиками и любуемся изящными произведениями лучших мастеров мира и ожесточенной “битвой” за право обладать ими, она держит в руках бокал и не сводит взгляд с экрана.

Я абсолютно безразлично провожаю взглядом безделушку за безделушкой, пока не появляется фотография лота, что заставляет меня даже поддаться слегка вперед.

– Перо, – улыбается Кати, восхищенно вздыхая. – Невероятная красота!

Подвеска от дизайнерского дома с мировым именем. Золото наивысшей пробы с аккуратными вкраплениями целой россыпи бриллиантов. Эксклюзивная, изящная подвеска с проработкой до мельчайших деталей. Летящее и чертовски напоминающее мне одну мою вредную знакомую перо.

Аукционер объявляет стартовую цену, и у меня всего пару минут, пока эта прелесть не ушла в чужие руки. Гости начинают с космической скоростью перебивать цены друг друга, желая заполучить эту красоту в свой руки, и когда, после предложенной наивысшей суммы аукционер начинает отсчет, поднимаюсь с места и иду к секретарю аукциона.

– Куда? – хватает за руку Кати.

– Я быстро.

Перекидываюсь со знакомой женщиной за стойкой парой-тройкой фраз и под удивленный взгляд своей Катерины возвращаюсь обратно за столик как раз в тот момент, когда ведущий аукциона объявляет о том, что данный лот продан.

По залу проносятся удивленные шепотки, а я с довольным видом подмигиваю определенно догадавшейся, кто тот самый покупатель, матушке, которая улыбается и гордо задирает голову. Да, мам, твой сын влип по самое не балуй, раз готов тратить огромные деньги за простой кусок золота. Но зато какой…

– Ты? – шепчет Кати мне на ушко, но я только целую ее ладошку, что весь вечер покоится в моей руке и молчу. Кати еще какое-то время просто удивленно смотрит на меня, пытаясь выпытать своим шоколадным взглядом – я, не я? – но молчит. В конце концов, прекращает зрительную атаку и переключает внимание на следующие изделия ювелиров, что, несомненно, меркнут по сравнению с той подвеской, что уже сегодня будет висеть на ее тонкой шейке.

* * *

Окончание аукциона фактически означает окончание вечера как такового. Дальше гости уходят в “свободное плавание” и вполне могут покинуть вечер, не нарушая этикета. Но большинство все же предпочитает остаться и за угощениями с алкоголем, которого здесь в изобилии и к которому праведник Макс не притронулся ни разу за вечер, налаживают новые связи, договариваются о новых глобальных проектах, ищут себе инвесторов, спонсоров, и проживают прочие прелести большого бизнеса.

Мы выбираемся из-за стола, и, заметно расслабившись после несколько бокалов шампанского, Кати снова тянет меня в выставочный зал. Только в этот раз к нам присоединяются родители.

Не успеваем пройти и половину пути до заветной арки, как нашу дружную четверку окликают.

– Александр Маркович, Ксения Степановна, Максим Александрович, добрый вечер! – слышу из-за спины незнакомый мужской голос и оборачиваюсь, чисто инстинктивно притягивая Кати ближе к себе. К нашей компании спешит молодой парень, примерно на пару лет старше моей спутницы, который, естественно, не может обделить вниманием хрупкую, изящную фигурку в сногсшибательном платье, замершую рядом с нами. И его “внимание” мне совсем не нравится, так, что внутри потихоньку поднимает голову чертов собственник.

– Андрей, добрый вечер, – достаточно сдержанно улыбается мать, что на нее не похоже. Верный признак того, что этот франт ей не особо нравится.

– Ксения Степановна, вы прекрасны, как всегда!

– Андрей Викторович, добро пожаловать! – выходит вперед, пожимая гостю вечера руку, отец.

– Максим Александрович, рад познакомиться, наконец-то! – протягивает мне руку парень, а я душу в себе желание показать, как сам “рад”, и жму ладонь, возможно, немного сильней, чем того требовали приличия.

– Взаимно… кхм… – намеренно делаю заминку, чтобы этот распустивший хвост павлин понял, что его тут не знают и не ждали.

То, как наглым образом он “облизывает взглядом” мою Кати, действует на меня сильнее, чем красная тряпка на быка. Взгляд сальный и до жути пошлый. Зеленый еще совсем для таких гляделок. Так и хочется ляпнуть, что-то вроде: “морковку сначала отрасти”, но мы находимся, к глубочайшему моему сожалению, в цивилизованном обществе, а Кати, судя по тому, что я вижу, абсолютно плевать на изучающего ее парня. Тем не менее, чтобы избежать скандала, руку на талии девушки сжимаю сильней, буквально впечатываю в себя, предельно четко обозначив, кто эта девушка и с кем. Челюсти едва не скрипят, и, кажется, даже вырывается тихий рык, когда взгляд парня опускается прямиком Кати в декольте.

– Макс? – щекочет своим дыханием Кати. – Ты чего? – проводит ладошкой по вороту пиджака, смахивая невидимую соринку.

Что за хрен! Внутри все переворачивается от такого неприкрытого интереса к ней. Прямо слышу, как стучит в висках кровь.

– Андрей Викторович, – как ни в чем не бывало продолжает новый знакомый. – Я новый управляющий сети ювелирных салонов ваших родителей, – сияет голливудской улыбкой мажорчик. – А кто эта прекрасная девушка?

– А эта прекрасная девушка вам не по зубам, Андрей Викторович, – выпалил как на духу, чтобы лишних иллюзий не строил. Парень тут же замолк и насупился. В нашей компании виснет напряженная тишина, и даже мать с отцом не рискуют встревать. Еще бы! Я не люблю, когда зарятся на мое. Совсем! И вообще, при знакомстве принято смотреть женщине в глаза.

– М-а-а-кс, – дергает за пиджак на спине Кати, и я чувствую на себе ее ошеломленный, но ужасно довольный взгляд. А когда побеждаю в “упорном бодании взглядами” с управляющим, который отворачивается, смотрю на девушку, что буквально прожигает меня своими невероятными, цвета темного шоколада глазами. Черный зрачок напрочь уничтожил радужку. Идеальная бровка ползет вверх, и на ее пухлых, приоткрытых на выдохе губках расцветает улыбка. Они с этой ярко-бордовой помадой слишком аппетитны и слишком привлекательны. Не могу сдержать глупого мальчишеского порыва и целую. Легко и нежно, едва касаясь ее губ, от чего девушка расцветает еще больше.

Как бы Катерина не вредничала, но ей явно польстило мое заступничество.

– Рады видеть вас на нашем вечере, – откашливается отец, нарушая неловкую тишину. – Как вам аукцион?

– А… да, все было замечательно, – оживает наблюдавший до этого за нашим представлением парень. – Благодарю, Александр Маркович, за приглашение. Редко удается побывать на подобных мероприятиях. Лоты были просто прекрасны, все без исключения, особенно приглянулось то перо от Картье.

– Что же вы не выступили со своим предложением, Андрей? – улыбается матушка, с виду сама любезность, но мы-то с отцом ее прекрасно знаем. Решила зацепить, ну, или поставить на место – это она тоже умеет.

– Да вот я таких денег, к сожалению, пока не заработал, но все впереди, – кивает парень. – Интересно, кто тот самый покупатель, кто, не задумываясь, выложил, без преувеличения, миллионы за драгоценную вещицу? – Улыбается во все тридцать два этот.

Родители дружно смотрят на меня, и почему-то я даже не сомневался, что Ксения свои догадки уже в красках успела расписать любимому Александру.

– В правилах аукциона, если покупатель желает остаться анонимным, мы не имеем права разглашать данную информацию, – коротко киваю и беру Кати за руку с намерением остаться уже хоть на пару секунд наедине. – Прошу простить, мы…

– Макс, задержись, будь добр, – просит отец, сразу подобравшись.

– Что такое?

– У нас есть кое-какое деловое предложение, может, отойдем, поговорим. Оставим дам наедине, – машет рукой, да вот у меня отходить от своей дамы нет желания совершенно. Слишком много тут похотливых павлинов. Однако про работу забывать тоже не есть хорошо.

Смотрю на мать, которая едва заметно кивает и улыбается, но чувствую, как Кати вцепляется в мою ладонь, и с удивлением поднимаю бровь.

– Ты меня одну оставить собрался?

– Детка, тебе напомнить про огонь и твою сексуальность?

Аккуратный носик морщится, но по взгляду вижу, что комплимент достигает цели.

Ох, Кати-Кати, знала бы ты, что, помимо огня в штанах, сердце просто разрывается от новых и адски сильных чувств.

– Да я не поэтому. Просто… – поджимает губы и, тяжело вздохнув, сдается. – Только недолго, хорошо?

– Да, сладкая, скоро вернусь.

– Ох, Гай, прекращай меня звать такими пошлыми словечками. Оставь их для любовниц. Я согласилась только на “детку”.

Ухмыляюсь, но предпочитаю промолчать. Знала бы она, что такими словечками никогда не назвал ни одну из подруг. Все они были исключительно “малышки” и примерно в девяносто девяти процентах случаев я не помню ни имени, ни возраста… – ни хрена.

Поэтому нет, я продолжу в том же духе.