Глава 56 (Кати)

Неделя с момента встреча на выставке, где я совершенно не ожидала увидеть Гаевского. Семь дней, за которые я тысячи раз брала телефон в руки, но так и не решилась набрать. Я хотела извиниться. Я искренне хотела сказать “прости”. А еще у меня были вопросы. Столько вопросов к нему, что впору составлять список. Вопросы, на которые я не получу ответа, просто потому, что не наберусь смелости позвонить. А он ушел.

День за днем я не жила, а существовала. Постоянно: дома и на работе, с Ромой и без – в моей голове был Макс. И его взгляд, полный отчаяния и боли. Потемневшие глаза, словно небо в тучах, и морщины, избороздившие хмурый лоб, снились во снах. А его: “я всё это время горю… схожу с ума… я был для тебя никем, таким и останусь, но не смей обвинять меня в том, чего я не делал” – словно на повторе, крутится, и крутится, и крутится. Громко и настойчиво, настолько, что в какой-то момент я не выдерживаю и закрываю ладонями уши. Не слышать. Убежать. Спрятаться.

Не помогает. Оно внутри, в голове… в сердце.

– Завтра вечером сходим в ресторан “Шерли”. Классный, говорят! – слышу крик Ромки из гостиной, выдергивающий меня из размышлений, за которыми я уже целый час пялюсь на свое отражение в зеркале в ванной комнате. Гипнотизирую взглядом перо, набитое на левом боку и думаю о другом. О мужчине, благодаря которому я, словно феникс, возродилась из пепла, но от которого добровольно отказалась.

Дура.

– Сходим, – шепчу себе под нос, отгоняя наваждение. Ополаскиваю лицо прохладной водой и иду в спальню, – попутно бросая еще один взгляд в зеркало. Мне кажется, или от своего недоедания я начинаю набирать вес? Чушь, такого не бывает. Но я уверена, что животик немного меняется.

Этого же не может быть…?

Да нет… не может. Бред!

Заталкиваю странные мысли и волнительные предчувствия как можно глубже.

Спать.

День был очень выматывающий, и я чертовски устала. Отсюда и странные мысли.

Заползаю под толстое теплое одеяло и двигаюсь на краешек большой кровати. Хотя, конечно, не такой большой, как в квартире Макса, да и… с ним я никогда не спала одна. А тут…

Сразу же, как только Рома вернулся со всеми вещами в квартиру, я обозначила рамки, и первым же условием было отсутствие секса до свадьбы. Он бурчал, смеялся, мол, двадцать первый век, кто так живет сейчас? Но я отбивалась от любых атак и упрямо гнула свою линию. «Для меня это важно», – говорила ему. Хотя на самом деле все естество бунтовало против того, чтобы ощутить на себе чужие руки, вспоминая уже такие родные – Гаевские. Ожесточенные споры, и в итоге парень перекочевал со всеми спальными принадлежностями на диван в гостиную, а у нас не то, что секса, даже поцелуев не было за весь этот месяц. Спрашивается, на кой черт замуж собралась, раз от человека воротит? Не знаю. И все отчетливей прихожу к мысли, что ищу удобный случай, чтобы спрыгнуть с этого “корабля”.

Вот, может, поход в ресторан таким и станет. Случаем.

* * *

У ресторана мы оказываемся в начале девятого. Ромка весь день “мотался по делам”, а я слонялась по квартире и не могла найти себе места. Изнутри раздирали сомнения. Почти перед самым выходом уже была на грани отказа, но ноги сами понесли, как на автопилоте.

– Как тебе? – ухмыльнулся Рома, когда я остановилась перед золотой вывеской “Шерли” с изящными разветвлениями и мягкой подсветкой, что смотрелась очень изысканно в вечернем сумраке. Тонированные темные окна, рядом с которыми стояли импровизированные клумбочки с яркими цветами, добавляли ресторану особого шарма.

– Очень даже, – натянуто улыбаюсь, ощущая себя одним большим оголенным нервом, и прохожу в открытую для меня дверь. Надо же, с каких пор парень превратился в джентльмена?

Кстати, после случившегося на выставке я ожидала от Ромы упреков или разборок, даже смешно, но надеялась на ссору или скандал. В глубине души понимая, что это был бы отличный повод закончить весь тот спектакль под названием “свадьба”, который прекратить самой у меня элементарно не хватает решимости. Однако нет. Савельев только пожал плечами и ехидно заметил, что Гаевскому надо бы найти “другой предмет обожания”. Сказал, как против шерсти погладил, заставив ощетиниться.

– Добрый вечер, меня зовут Светлана. У вас заказан столик? – встречает нас у входа улыбчивая девушка-хостес. Стройненькая, в белом брючном костюме и с добрым взглядом. Вообще сразу бросается в глаза прекрасно вышколенный персонал, одетый с иголочки и неизменно с голливудской улыбкой. Мне определенно нравится это место, и руководство ресторана однозначно переживает за свое дело.

– Да, на имя Романа Савельева, – говоря словно со стеной, ноль эмоций, отчеканил мой спутник, отводя взгляд. Удивленно выгибаю бровь, поглядывая на парня, пока Светлана, ловко лавируя между столиками, ведет нас к нашему, забронированному.

– Что это с тобой? – шепчу, когда остаемся одни. – Обычно строишь глазки и флиртуешь направо да налево, – так и гуляет внутри желание уколоть или задеть.

Присаживаюсь в кожаное кресло около панорамного окна с видом на набережную и исследую взглядом помещение. Все в светло-бежевых, золотых тонах. Очень искусно и дорого. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что интерьер чем-то напоминает клуб “Рассвет” Гаевского и Стельмаха. Та же цветовая гамма в отдельных залах и та же светлая форма у девушек, но, логично рассудив, решаю, что не может этого быть. Думаю, Рома не повел бы меня в его ресторан, зная о нашем прошлом. Или повел?

– Вообще-то я в ресторане с будущей женой. Ау… Катя, ты меня слышишь? – машет рукой перед глазами парень, выдергивая меня из мыслей. Какая прелесть, неужели он это помнит? Да уж.

– Прости, задумалась.

– Что будешь пить?

– Давай на твой вкус, – улыбаюсь, получая фирменную ухмылку в ответ, и лихорадочно подбираю тему для разговора, но парень меня опережает.

– Думаю, свадьбу можем сыграть в сентябре, – неожиданно выдает Ромка, а я чуть не захлебнулась вином, которое так не вовремя решила испробовать.

– Почему так скоро? – внутри царапнул страх, захватывая в свои тиски и сжимая внутренности с криками: нет, так нельзя, это неправильно! – Сентябрь же уже… через неделю. – Говорю, а голос на последних словах предательски проседает, что Ромка понимает по-своему.

– Воу, ты чего так разволновалась, малышка? Все успеем подготовить, не переживай, – подмигивает, а мне до глубины души становится противно. – Мы же ждали этого столько лет!

Ну, допустим, ждала-то в нашей паре только я, пока он баб менял, но все равно это не повод сейчас очертя голову нестись в ЗАГС. Тем более, сейчас, когда… все такое другое. Вообще мои жизненные ориентиры немного – читай совершенно – изменились за время, что его не было в моей жизни.

– Может быть, все же зимой? – морщусь, отставляя бокал, так как пресловутое красное полусладкое совершенно не лезет в глотку.

– Свадьба зимой? Когда вся эта серость и холод? Детка, это нелогично… – Рома что-то продолжает мне доказывать, активно жестикулируя, но мой мозг отключился на слове “детка”, как в вихре, закручивая и возвращая в воспоминания.

“Ночь. За окном темнота, и только отблески от фар блуждают по стенам, словно машины перемигиваются, разговаривая друг с другом. Его ладони путешествуют вдоль моего тела, едва касаясь в нежной ласке, поднимая мурашки в местах соприкосновений. Дыхание перехватывает, а по телу прокатывается тепло, пробегает разрядами по позвоночнику, теряясь где-то в ногах. Я таяла и плавилась в его руках, как кубик льда на солнце. Мне было мало и хотелось еще и еще. Ощущать его губы на своей шее. Поймать поцелуй, горячий, обжигающий, на ключице. На груди и ниже, ниже…

Искусанные в кровь губы, которые были не в силах сдержать стоны наслаждения, и исцарапанная спина Макса – как ни что, лучше говорили о нашем единстве и той бешеной страсти, что жила в обоих.

Целая ночь. И нам все еще было мало друг друга.

Балкон открыт, и по спальне гуляет легкий вечерний ветерок, принося прохладу после знойного дня. Я блуждаю ладошкой по голой груди Макса и вывожу незамысловатые узоры, поглядывая на него из-под опущенных ресниц. На лице мужчины полная безмятежность и легкая улыбка. Он расслаблен, и можно было бы подумать, что спит, если бы не улыбка, которая становится все шире, когда я прокладываю дорожку из поцелуев по его груди, целуя миллиметр за миллиметром и наконец-то подбираясь к губам. Бесстыдно заползаю на него и сажусь верхом, прикусывая губу, ловлю его глубоуий вздох, и потом совсем тихое и неожиданное:

– Ты когда-нибудь думала о свадьбе?

– Что? – выдыхаю и открываю глаза, попадая в темно-синий плен глаз Гая, – почему ты спрашиваешь?

– Просто ответь. Ты… хотела бы свадьбу? – бровь поднимается, и Макс крепче прижимает меня к себе, не давая возможности улизнуть. Словно он за это время, что мы вместе, успел изучить уже каждую мою уловку и чувствует, просчитывает каждое мое дальнейшее действие на ментальном уровне.

– Эм… с тобой?

– Как вариант, – ухмыляется мужчина. – Но интересуюсь в общем. Какой бы ты ее себе представила, твою идеальную свадьбу?

Я замолкаю, и в голове совершенно четко вырисовывается одна картинка, которая преследует меня уже достаточно длительное время. Я и мой мужчина, с кольцами на безымянных пальцах и наедине.

– Вдвоем.

– В каком смысле?

– Не хочу пышных торжеств и шумных вечеринок. Знаешь, идеальной бы она, наверное, была, если бы мы тихонечко расписались и уехали куда-нибудь на необитаемый остров наслаждаться своим уединением и обществом друг друга…”

Тогда Гай еще долго выпытывал у меня подробности, словно пытался вникнуть в мою мечту до самой мельчайшей детали. А я, как и всегда рядом с ним, просто говорила и говорила, не боясь быть смешной или глупой.

Почему Макс завел этот разговор тогда – почти в самом начале лета – я не поняла, но внутри проснулась надежда. И именно тогда я впервые поймала себя на мысли, что в роли того самого жениха я вижу его. Его улыбку, его взгляд, пронзительный и цепкий, внимательный и глубокий, как тот океан, на берегу которого мы могли бы оказаться. И с тех пор именно его лицо в моих мечтах. Не Ромы, отнюдь…

Следом за этим воспоминанием потянулась череда других: милых, нежных, сладких моментов. Два человека, два абсолютно разных подхода к жизни, к любви, к женщине.

Совершенно неосознанно тяну рукой за цепочку и достаю из лифа легкого платья подвеску. Золотое перо. Кручу между пальчиков, пропадая под лавиной воспоминаний, понимая именно сейчас, в этот момент, в каком месте я “свернула не туда”. Тогда, когда отказалась поверить любимому. Тогда, когда оттолкнула человека, что стал для меня всем.

Уверена, позвони я сейчас и спроси Макса, в чем была в первую нашу встречу, далекие три года назад, он сказал бы без заминки. Какое люблю вино, кино, о чем мечтаю. Какую хочу свадьбу и как хотела бы назвать сына…

– Ром, – перебиваю поток слов парня.

– Что, малышка?

– Знаешь, я бы не хотела устраивать пышного торжества, – говорю уверенно, как-то сразу подбираясь, словно перед прыжком.

– Да нет, так не дело. А как же друзья? У меня парни из команды уже ждут-не дождутся, когда мы сможем все отлично погулять на нашей свадьбе. Да и, малышка, это наш с тобой день, и он должен быть особенный…

Да, но когда ты празднуешь с еще энным количеством людей, этот день перестает быть “вашим” и особенным.

– Разве не лучше было бы вдвоем? Ты и я, мы могли бы сразу улететь в отпуск, – щурюсь, заглядывая в бегающий взгляд парня, и жду ответ. С замиранием сердца жду, когда Ромка провалит с треском мою проверку.

– Малышка, – парень тянет ладонь, обхватывая мою, – у меня сезон и игры, я не могу лететь в отпуск. Да и разве это праздник? Надо запомнить этот день на всю жизнь, а что может быть в тихой росписи необычного, чтобы ее запомнить? – уговаривает Рома, как ребенка, и лениво поглаживает большим пальцем запястье. По телу неожиданно пробегают мурашки, но не те, что от волнующей близости, а те, что возникают от ощущения, что на тебя кто-то смотрит. По спине проходит холодок, собирая за собой стойкую уверенность присутствия чьего-то взгляда: тяжелого, пристального. Даже в какой-то момент оборачиваюсь с мыслью, не сошла ли я совсем с ума, но никого нет. Позади меня стойка бара, за которой суетится бармен, и на приличном расстоянии пара столиков. Пустых.

Рома что-то рассказывает, но для меня это все проходит мимо ушей. Обвожу еще раз невидящим взглядом зал и уже готова поверить, что становлюсь параноиком, когда к нашему столику подходит официантка. Улыбчивая, симпатичная девушка в стильной форме.

– Простите, что отвлекаю, – извиняется девушка, – вот это просили вам передать, – смотрит на меня и протягивает бутылку шампанского. Дорогого. Моего любимого шампанского, что попробовала первый раз на благотворительном вечере.

Кручу в руках стекляшку и снова оглядываю зал. Пусто. Не считая пару-тройку семейных пар.

– И вот это, – улыбается официантка и ставит передо мной на столе… бумажную птичку из белой салфетки.

Что за шутки?

Внутри просыпается волнение, и сердце несется все быстрей. Рома морщится и что-то начинает возмущенно выговаривать официантке, а я беру в руки ту самую птичку и, развернув, вижу всего одну строчку.

– От кого? – спрашиваю тихо, хотя уже чисто для галочки. Уже и так знаю, кто этот человек, который помнит, кажется, каждую деталь, каждую мелочь из наших прошлых отношения. Человек, который перевернул мой мир своим присутствием, и которого я так глупо оттолкнула, потому что ждала каких-то пустых наивных слов.

Поступки, Кати! Тебе говорили об этом все, но ты – Дура с большой буквы! Безмозглая и слепая идиотка!

– От владельца ресторана, Максима Гаевского, – говорит девушка, но я уже ее не слышу. Я вскакиваю с места, как ужаленная, хватаю со стола сумочку и бросаю всего один взгляд на Ромку, который подскакивает следом.

– Куда? – хватает за руку, останавливая.

– Все кончено, Ром.

– Ты к нему да? – рычит мне в спину бывший, – да он же опять бросит тебя, променяв на первую же Кристину…

– Что? – торможу, разворачиваясь на каблуках.

– Что? – занервничал парень.

– Что ты сейчас сказал про Кристину? – шиплю сквозь зубы.

– Я привел пример, Катя!

– Какой же ты… – поджимаю губы, сдерживая порыв выдать целую порцию отборного мата, и разворачиваюсь, чтобы снова уйти, когда меня опять хватают за запястье.

– Этот твой Гаевский…

Не успеваю сообразить, как разворачиваюсь и со всей дури даю парню звонкую пощечину. Припечатываю ладошкой по гладкой скуле так, что запястье простреливает боль.

– Не смей, – рычу сквозь зубы, сжимая ладошки в кулаки и тыча парня в плечо.– Никогда, слышишь? Больше никогда и ни слова не позволю сказать о нем плохого, ясно?

– Что за чушь? Что с тобой вообще происходит? – морщится Рома, хватая за подол. – Не пори горячку, малышка. Успокойся.

– Он ни разу меня не обманул. Ни разу мне не изменил. И да, Рома, ты ничтожество! – говорю, а у самой словно камень с плеч. Появилась такая легкость, словно воспарила. – Можешь позвонить своей подруге Кристине и сказать, что ваш план с треском провалился, ребята. Я только одного не пойму, какого хрена тебе нужна была эта свадьба? Когда был предел твой места, а? Когда бы ты остановился? В ЗАГСе?

Рома молча буравит взглядом и держится за красную от удара щеку. Минута, когда мы упрямо бодаемся взглядами, пока на моих губах не начинает играть ухмылка. Ехидная, злая ухмылка.

– Несмотря на то, какое ты дерьмо, Рома… искренне желаю тебе счастья.

Разворачиваюсь и, не оглядываясь, словно на выросших крыльях, лечу вон из ресторана.

– Я не оставлю это так! – слышу угрозу, брошенную в спину, но это все пустые слова. Всегда пустые слова.

Ноги дрожат, сердце волнительно заходится, а руки трясутся, не попадая пальцами по буквам в сообщении. Выскакиваю на улицу и торможу первое попавшееся такси. Заскакиваю, уверенно диктуя водителю адрес, который сам собой приходит на ум, словно знаю, где его искать…