Глава 22

Рано утром, когда за окном только-только занимается рассвет, я просыпаюсь от тупой боли внизу живота. Мгновение пытаюсь осознать, где я и что происходит, всматриваясь в незнакомые очертания комнаты, и вместе с тем, как события прошедших дней оживают в памяти, яркой вспышкой приходит осознание простой истины – я не беременна.

Мои руки инстинктивно ложатся на плоский живот, а в душе остро ощущается чувство потери, которого не должно быть, которому не место в моем настоящем, и все-таки оно здесь, захватывает меня, заставляя закусить губу, чтобы погасить рвущийся наружу стон.

Я глубоко дышу, привыкая к своим ощущениям. Так странно, ребенок от Александра никогда не был реальностью, и все же я успела живо нарисовать его в мечтах. А теперь чудесный сероглазый малыш с черными волосами и улыбкой моей мамы навсегда останется лишь плодом моего воображения.

Не знаю почему, но те три дня, что я живу на побережье, я старательно обходила стороной аптеки. Возможно, очень боялась результата. Или использовала это время в неведении, чтобы подготовиться к каждому из вариантов развития событий. А может быть, просто поставила свою жизнь на паузу, потому что с появлением в ней Александра Ди Анджело я перестала поспевать за ее крутыми виражами. Мне требовалась передышка, и я ее получила.

Зато теперь я и без теста на беременность знаю, что с человеком, которого я ненавидела, чтобы любить, и любила, чтобы ненавидеть, меня точно ничего не связывает.

Несмотря на то что еще очень рано и я могла бы поспать, заставляю себя оторвать голову от подушки и иду в душ. Долго стою без движения, позволяя воде смыть с себя ночь. И, нет, я не плачу, потому что у меня совершенно нет на это причин, это просто струи воды стекают по моим ресницам и щекам.

Через десять минут я кутаюсь в халат и подхожу к умывальнику, чтобы почистить зубы. Но, так и не донеся щетку до рта, застываю, разглядывая свое отражение в зеркале. За несколько дней моя бледная кожа приобрела легкий золотистый оттенок, а серые круги под глазами, с которыми я приехала сюда, почти сошли на нет. Наверное, это знак, что пришло время возвращаться к реальности.

Надо признать, что три дня относительно мирного существования подходят к концу. И причина, по которой я пряталась, более не жизнеспособна. Теперь я могу, нет, должна взять свою жизнь и жизнь своей семьи в свои руки.

Прочь сантименты. Опыт и уроки, которые я вынесла из отношений с Александром, точно не пройдут для меня даром. По крайней мере, теперь я хорошо понимаю, что любовь совсем не похожа на приторно-правильные отношения в кино. Настоящие чувства куда беспокойнее и опаснее. И финал у них может быть удаленным от классического хеппи-энда на миллион световых лет.

Впрочем, была ли это любовь? Может быть, к Алексу я потянулась в поисках обычного человеческого тепла, которого мне так не хватало после ухода родителей, а он в самом начале наших отношений дарил его с избытком.

Выйдя из ванной, я надеваю купальник и хлопчатобумажный сарафан, купленные за пару тысяч в магазинчике неподалеку, беру полотенце и иду встречать новый день на море. Кто знает, что случится, когда я позвоню сегодня домой. Возможно, уже вечером меня здесь не будет.

Искупавшись в кристально чистой воде, я медленно возвращаюсь на пляж и, обхватив колени руками, наблюдаю за волнами, набегающими на берег. Шуршание песка и мелкой гальки у ног успокаивает и наводит дремоту; ласковые лучи утреннего солнца наполняют тело истомой. Сейчас мне хорошо и спокойно, не хочется никуда идти, да и вообще двигаться, потому что перед величием моря собственные проблемы кажутся мне мелкими и незначительными. Хочется побыть в этом состоянии как можно дольше, потому что оно, я точно знаю, быстро забывается, когда сталкиваешься нос к носу с отрезвляющей реальностью.

Только урчащий желудок заставляет меня подняться и накинуть сарафан. В отеле меня уже ждет завтрак, а вчера я пропустила ужин. Запоздало вспоминаю, что накануне торжественно дала себе обещание заботиться о своем организме, потому что кроме меня самой этого сделать некому. И вот уже готова пропустить завтрак, чтобы урвать еще несколько драгоценных мгновений у воды.

В отеле уже все накрыто к первому за день приему пищи. Я наливаю себе травяной чай из металлического чайника, беру несколько сырников, мед, фрукты и усаживаюсь за стол на террасе с видом на цветущий сад. С аппетитом ем, наслаждаясь расслабленной курортной атмосферой, как вдруг что-то неуловимо меняется и воздух надо мной сгущается. В поисках тревожащих перемен я внимательно сканирую пространство вокруг себя. Мое внимание почти сразу привлекает мужественная фигура у калитки в отель, хорошо просматривающейся с моего места.

Сердце замирает.

О господи, как он нашел меня? Может быть, это галлюцинация? Александр и этот городок, и тот самый гостевой дом, в котором я остановилась, – разве это может быть правдой? Но эффектный мужчина у калитки, одетый в элегантное поло, джинсы и белые кеды, выглядит как человек из плоти и крови, а не мираж, поэтому мне приходится признать реальность происходящего.

С замиранием сердца я слежу, как хозяйка дома встречает Алекса у калитки. Вижу, как они перебрасываются несколькими фразами, как она рьяно жестикулирует, а он в своей типичной манере склоняет голову набок и обворожительно улыбается. Несмотря на то что мой стол и калитку разделяют метров семьдесят, я уверена, что хозяйка уже попала под чары итальянца.

Впрочем, разве можно ее винить? Этот человек – просто образец обаяния и привлекательности, перед которыми мало кому удается устоять.

Через мгновение хозяйка разворачивается лицом к дому и жестом приглашает Александра следовать за ней. Положив на тарелку вилку и нож, которые внезапно кажутся мне очень тяжелыми, я наблюдаю за ними. Даже не сомневаюсь, что она ведет его сюда, хотя и не должна – в конце концов, я ее постоялец, а он просто парень с улицы.

На одну короткую секунду я теряю их из виду, но когда Алекс вновь появляется в поле моего зрения, он, кажется, заполняет собой весь проем маленькой террасы.

Несмотря на многочисленные обещания, которые я себе давала, мое сердце пропускает удар, когда он, расправив широкие плечи, лениво кивает хозяйке и, не сводя холодного взгляда с моей застывшей фигуры, двигается прямо на меня.

Его лицо – как маска. На нем нет ни злости, ни радости, оно совершенно нечитаемо, и все же я каким-то шестым чувством понимаю, что, несмотря на невозмутимый фасад, Александр в бешенстве. Достигнув моего стола, он без приглашения отодвигает для себя стул и садится, молча прожигая меня глазами. Лицо его остается суровым, мрачным, но даже это не в состоянии лишить его невероятной мужской привлекательности.

Боже мой, о чем я только думаю?

– П-привет, – говорю я, стараясь сгладить неловкость, потому что на нас уже начинают глазеть те немногие постояльцы, которые в такую рань вышли на завтрак.

Александр не отвечает на приветствие, продолжая с маниакальным упорством буравить меня глазами.

– Как ты меня нашел?

На этот раз он чуть заметно улыбается, но улыбка выходит надменной и самоуверенной.

– Обычно я нахожу то, что ищу.

Его откровенный ответ вызывает во мне странное чувство. Кажется, что пол начинает проседать под ногами, что крайне глупо – я ведь сижу, и подо мной деревянный настил, который от земли едва ли отделяют десять-двадцать сантиметров.

– А ты неплохо устроилась, – замечает Алекс, впервые бросая взгляд по сторонам увитой зеленью террасы. – Твоя бабушка на грани нервного срыва, подруга Аня умоляет найти тебя живой, находясь в полной уверенности, что тебя похитили, а ты в это время преспокойненько завтракаешь в этом очаровательном месте.

– Это совсем не так, – возражаю я, испытывая болезненный укол совести от его слов.

– Тогда просвети меня – как, – жестко предлагает он, и в его глазах я замечаю разочарование.

– Мне нужно было время, – лепечу я. – И я собиралась позвонить им сегодня.

– Тебе нужно было и ты собиралась? – повторяет Алекс. – Прошло три дня! Неужели ты совсем не думала о людях, которые могут беспокоиться из-за твоего бесследного исчезновения!

Алекс не повышает голоса, но в его стальных глазах я безошибочно определяю предостережение. Говоря о людях, которые волновались, он имеет в виду и себя тоже?

– Я предупредила бабушку…

– Ты сказала своей бабушке, что тебе нужно уехать и ты будешь без связи, – жестко цедит он. – Бедная женщина уверена, что тебя похитили!

Чувствуя, как от справедливых упреков Алекса начинают гореть щеки, я опускаю глаза.

– Ладно. Здесь не место обсуждать твои поступки, – примирительно говорит он. – Если ты закончила завтракать, пойдем.

– Куда?

– В твой номер, разумеется. Соберешь свои вещи, и мы поедем домой.

– С тобой я не поеду, – возражаю я. – Я сама.

– Ты сама уже сделала столько, что я три дня разгребаю, – бесцеремонно обрывает меня Алекс и встает. – Пошли.

Мне стоит больших усилий спокойно встать со своего места и не бросить Алексу в лицо все, что я о нем думаю. Но, в конце концов, он прав, здесь не место выяснять отношения. В молчании мы покидаем террасу и идем к основному зданию.

– Ты можешь подождать меня здесь, – говорю я, указывая на несколько диванов в холле.

– Ты прямо богиня гостеприимства, – иронично замечает мой спутник, продолжая следовать за мной вверх по лестнице.

Что ж – если ему так хочется, пусть идет. И плевать, что под его взглядом, который прожигает мне спину, я чувствую себя ужасно скованно.

В моем номере царит беспорядок – перед уходом я не заправила постель, а те немногие вещи, которые у меня есть, хаотично разбросаны на кресле.

– Извини за беспорядок. Я не ждала гостей.

– Еще бы, – отвечает Алекс насмешливо. – Я могу воспользоваться ванной?

Я киваю и указываю ему на дверь слева от входа. Когда мой гость скрывается за ней, обессиленно сажусь на краешек кровати и впервые с момента, как увидела Алекса на пороге отеля, перевожу дыхание.

– Сколько времени тебе потребуется, чтобы собраться? – спрашивает он через несколько мгновений, выходя из ванной с полотенцем в руках.

– Недолго, – отзываюсь я, суетливо поднимаясь с кровати. – Я приму душ после моря и переоденусь.

– После моря… – повторяет Алекс, недоверчиво хмыкая, словно я сказала нечто крайне смешное. – Кто бы мог подумать, что за твоим чинным фасадом скрывается такая прожженная эгоистка. Пока я менял местами небо и землю в попытке разыскать тебя, ты, черт возьми, купалась в море!

Исходящее от него бешенство вызывает во мне неприятное, похожее на стыд чувство, которое проникает в каждую клеточку тела и сдавливает горло так сильно, что становится трудно дышать. Внешне Алекс остается таким же расслабленным, но в серых глазах появляется что-то пугающее.

– Я не просила меня искать, – это все, на что у меня хватает смелости, прежде чем я юркаю в открытую дверь ванной и закрываю ее на замок.

Прислонившись к двери спиной на несколько долгих секунд, я жду, пока ко мне вернется душевное равновесие. Но тут мой взгляд цепляется за пачку прокладок, лежащих у раковины, и меня снова прошибает холодный пот. Алекс знает. Он знает, что я не беременная, потому что это невозможно было не заметить. Не то чтобы я собиралась это от него утаивать, но то, что все разрешилось таким банальным образом, еще сильнее выбивает меня из колеи.

Стянув с себя сарафан и купальник, я быстро принимаю душ. Надев свежее белье, снимаю с крючка единственную чистую футболку, которую прямо в раковине постирала накануне, и влезаю в короткие джинсовые шорты. Волосы собираю в хвост, косметикой пренебрегаю.

Алекс видел меня такой, какая я есть. Нет смысла прибегать к ухищрениям, стараясь выглядеть лучше. Он их, наверное, даже не заметит.

– Готова? – Он бросает на меня рассеянный взгляд, который лишь на мгновение задерживается на моих голых ногах, открытых короткими шортами. – Нас уже ждут.

– Кто ждет? – в замешательстве уточняю я.

– Машина, разумеется, – говорит он спокойно. – Какой бы привлекательной ни казалась мне идея провести с тобой время в этом богом забытом месте, тебя ждут дома, а у меня есть неотложные дела.

Пока он говорит это тоном, каким обычно отчитывают ребенка, он вдруг выуживает из стопки на столе мой паспорт и засовывает его к себе в карман джинсов.

– Это мое! – возмущенно говорю я.

– Вряд ли паспорт понадобится тебе в ближайшее время. А без него ты точно не сбежишь.

– Я не собираюсь сбегать, – с достоинством произношу я.

– А я не собираюсь предоставлять тебе такой шанс, – спокойно возражает Алекс. – Собирай свои вещи, Лиля. Нам надо успеть на самолет, а впереди несколько часов пути по загруженной дороге.

Схватив со стула толстовку, я закидываю на плечо сумку и, вызывающе вздернув подбородок, прямо встречаю его взгляд.

– Я готова.

На долю секунды в глазах Александра вспыхивает какое-то пугающее пламя, от которого у меня перехватывает дыхание, а короткие волоски на затылке встают дыбом. Но до того, как что-то успевает произойти, он берет себя в руки и коротко кивает:

– Пошли.

Первые полчаса пути в машине царит гнетущее молчание. Нас везет водитель, поэтому Александр сидит рядом со мной на заднем сиденье. Сейчас я была бы очень рада, чтобы он был за рулем и избавил меня от этого напряжения.

Глядя на однообразные пейзажи за окном, я вздрагиваю, когда раздается звонок телефона. Алекс снимает трубку и после короткого «Да» начинает бегло говорить на итальянском. Завершив разговор, он, впервые с того момента, как мы сели в машину, бросает на меня взгляд:

– Бабушке позвонить не хочешь?

– У меня нет телефона, – отвечаю я.

В ответ Алекс протягивает мне свой. И хотя мне крайне неловко звонить родным при нем, я все же принимаю из его рук телефон и послушно набираю номер бабушки.

– Александр, ты нашел ее? – раздается в трубке родной взволнованный голос еще до того, как я успеваю что-то сказать.

В горле застревает ком, я внезапно осознаю, сколько дополнительных ненужных тревог принесла бабушке, и испытываю ужасный стыд за последние три дня. Алекс прав, в той ситуации я повела себя как эгоистка.

– Ба, это я, – говорю тихо.

После короткой паузы слышу облегченный вздох, и бабушка произносит:

– Слава богу, Лиля!

– Ба, не волнуйся. Все хорошо. Я к вечеру уже буду дома.

– А Александр? Он с тобой?

– Он со мной, – говорю я, ощущая, как начинают гореть щеки.

– Куда же ты так бесследно исчезла, родная. Я не знала, что и думать, – причитает бабушка. – Хорошо, что Александр вовремя приехал и…

– Ба, давай отложим этот разговор до вечера, пожалуйста, – прошу я. – Со мной все хорошо. Извини за волнение, которое ты пережила из-за меня. Я не хотела этого, правда.

– Кирюша так обрадуется, что ты нашлась.

При упоминании имени брата я все напрягаюсь.

– Как он?

– Он дома сейчас. Его выпустили под залог и под подписку о невыезде, пока идет следствие.

– Правда? – недоверчиво уточняю я, вспоминая детали его задержания и то, что говорили мне о его ситуации дядя, Алекс и сам Кирилл.

– Правда. Он сам тебе все расскажет, когда ты вернешься. Он страшно волновался. Сказал, что ты уехала из-за него…

Завершив разговор с бабушкой, я протягиваю телефон Алексу, но отдаю не сразу, вынуждая его посмотреть на меня.

– Брат дома, – говорю я.

– И?

– Ты говорил, что его посадят.

– Я тоже могу ошибаться. А его все еще могут посадить.

Отвернувшись от своего спутника, я вновь таращусь в окно, размышляя о новостях из дома. Меня не было всего три дня, но события, случившиеся накануне моего отъезда из Москвы, кажутся мне затерянными во времени. Брат за решеткой, Алекс, мой побег…

– Я не беременна, ты знаешь? – внезапно произношу я, вызывающе глядя на Александра.

– Это я уже понял, – спокойно отвечает он.

– И что дальше?

– А дальше будет видно.

Весь путь до аэропорта Краснодара и потом во время перелета Александр погружен в молчание. Не то чтобы я торопилась о чем-то с ним разговаривать, но гнетущая тишина между нами со временем начинает оказывать на меня угнетающее действие. Мне хочется спросить у него, почему он искал меня, что стоит за его словами и взглядами, но я не решаюсь – очень уж закрытым и мрачным выглядит мой спутник.

Лишь однажды его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем на предмете окружающей обстановки – когда в аэропорту я собираюсь в туалет и беру с собой сумку. Создается ощущение, словно он думает, что я могу снова сбежать. Куда уж мне, когда у него мой паспорт, а дома меня ждут бабушка и брат, к которому у меня накопилось несколько фундаментально важных вопросов.

Родной город встречает нас пасмурным небом и моросящим дождем. В своих коротких шортах я выгляжу карикатурно, особенно рядом с Алексом, который надел пиджак. Он, кстати, вновь задерживается взглядом на моих ногах, по ним проносится волна мурашек. Я надеялась, что Алекс не заметит, какую реакцию вызывает во мне один лишь его взгляд, а спишет мурашки на непогоду, потому что, когда мы садимся в Audi, которая ждет нас у выхода из здания аэропорта, он перекидывается парой фраз с водителем, и тот через тридцать секунд приносит для меня плед.

Это проявление заботы затрагивает сентиментальные струны моей души. Все-таки как прекрасно, когда есть люди, которым ты небезразлична. Чтобы занять себя чем-то в дороге, я снова начинаю анализировать нашу с Алексом историю. Начинаю с начала: с его прихода на мой выпускной к похоронам родителей и калейдоскопу ярких моментов, приведших к неожиданному роману. Вспоминаю, с какой нежностью и осторожностью он стал моим первым мужчиной, и то, с каким мученическим выражением лица потом ушел. А еще думаю, как быстро он пришел мне на помощь, когда я так в этом нуждалась, и организовал встречу с братом, которого, как он говорит, ненавидит.

Что, если мне действительно нужно было дать ему время, о котором он меня так просил? Что, если за всем этим было и есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд? Что, если мне следовало просто довериться ему, а не искать причины, чтобы пытаться вывести его на правду, которую он по каким-то причинам не был готов озвучить?

Я ставила Алексу в укор то, что он не был со мной честен. Но разве в моей жизни кто-то был со мной откровенен на все сто процентов? Оказалось, что мне лгали и брат, и папа, и мама. Самые близкие люди скрывали от меня какие-то куски правды, делая это, как им казалось, мне во благо. Может быть, Александр действовал и действует в рамках точно такой же логики?

Меня вдруг охватывает паника. Я начинаю думать, что все испортила. Что предала его хорошее к себе отношение необдуманным побегом, когда все, что делал Алекс, – это старался мне помочь. Разве мама не учила меня в первую очередь при принятии важных решений слушать свое сердце? Почему же три дня назад я позволила Кириллу и собственному, ни на чем не основанному страху управлять мной? Что, если теперь слишком поздно что-то исправить?

Я уже готова нарушить молчание и попросить Александра поговорить со мной, но Audi останавливается у моего дома – погрузившись в свои переживания, я даже не заметила, что мы приехали. Водитель выходит, чтобы открыть для меня дверь, а я растерянно смотрю на Алекса.

– Ты зайдешь? – спрашиваю я с надеждой, ощущая, как пылают щеки.

– У меня дела, – отвечает он. – Я и так запустил многое, слоняясь за тобой по городам России.

Ощутив болезненный укол совести, на мгновение представляю себе масштабы беспокойства, вызванного моими импульсивными действиями.

– Но я увижу тебя снова? – Мне кажется, вместе с этой фразой наружу прорывается мое отчаяние, потому что Алекс удивленно приподнимает брови.

– Что за странный вопрос, Лиля? – отвечает он с иронией, но я впервые за весь день ощущаю за ней теплоту. – У тебя есть мой номер.

Я выхожу на улицу на ватных ногах и, с трудом передвигая их, дохожу до забора. Audi трогается с места и через считаные секунды скрывается за поворотом, а я еще долго стою, ожидая, пока холодный вечерний воздух вернет нормальный цвет раскрасневшимся щекам, а сердце перестанет бешено колотиться.

«У тебя есть мой номер».

Это, конечно, не прощение, но, возможно, это именно то, с чего я начну свой путь ему навстречу.