Глава 24

– И что, даже теперь, когда мы сдали сессию, не пойдешь со мной в клуб? – с негодованием спрашивает Аня.

– Не могу. Дядя в срочном порядке вызвал меня в офис. – С усталым вздохом я запихиваю в рюкзак тетрадь с конспектами по последнему сданному экзамену. – Я толком ничего не понимаю в работе фирмы, но приходится разбираться. У Кирилла запрет на посещение производства, а некоторые вопросы нужно решать на месте.

– Да уж, втянул тебя братец в историю, – не скрывая своего осуждения, произносит подруга.

– Он не виноват, – встаю я на защиту брата. – Он просто поверил не тем людям. Такое иногда случается.

– И что, вы уже вычислили «крысу», которая рыла под вас? – продолжает допрос Аня, которой я не так давно в общих чертах рассказала о проблемах с семейным бизнесом.

– Да, но пока ситуация кардинально не изменилась. Это все еще нужно будет доказать, а пока с уликами у нас проблемы. Честное слово в суде не предъявишь.

– И что, Кирилл реально может сесть в тюрьму? – спрашивает Аня.

– До этого не дойдет, – отвечаю я с уверенностью, которую на самом деле не чувствую. Чем больше я узнаю про закулисные дела семейной компании, тем сложнее мне верить в благоприятный исход этого дела.

– Может, хотя бы в выходные пошопимся вместе? Лето на дворе, а мне ходить не в чем. Можно было бы съездить в «Эдем» позагорать.

– Ань, не могу обещать, – с сомнением говорю я. – Ты же знаешь, я бы с удовольствием провела с тобой время, но столько всего навалилось разом.

– Знаю я, – вздыхает подруга. – А итальянец твой как?

– Никак. Я не видела его уже почти три недели.

– И не звонила.

– Не звонила, – подтверждаю я с неприятным сосущим ощущением в желудке, которое возникает всякий раз, когда я думаю о нашей последней встрече с Александром.

– Не знаю, Лиль, но мне кажется, ты несправедлива к парню. Он как заморский рыцарь в сияющих доспехах мотался за тобой по югу нашей необъятной Родины, а ты его динамишь. Он же сказал тебе практически прямым текстом: «Позвони мне».

– Это непросто сделать после всего.

– Ну а что такого-то ты сделала? – недоумевает Аня. – Подумаешь, уехала на несколько дней, его не предупредив. Он же тебе не отец, чтобы ставить его в известность о каждом своем передвижении. Я думаю, ты зря себя накручиваешь. Я же вижу, что он тебе очень нравится, – значит, нужно звонить. Потом станешь жалеть, но будет поздно. Такие Алексы на рынке холостяков нечасто встречаются.

Я печально усмехаюсь в ответ на заключения Анюты и закидываю лямку рюкзака на плечо. Если бы только все было так просто, как говорит подруга.

В первые дни после возвращения я действительно очень хотела позвонить Александру – во мне горел огонь нетерпения, который призывал меня как можно скорее восстановить мосты, которые я так бесшабашно подожгла. Но чем больше времени проходило, тем сильнее становилось ощущение, что сейчас мне не стоит пороть горячку. Все, на что я решилась, – это простое «Спасибо за все» в эсэмэс, на которое мне пришло столь же лаконичное «Пожалуйста, Лиля».

Возможно, если бы у меня было больше свободного времени, я бы не выдержала и позвонила Александру, но напряженная сессия и растущие, словно снежный ком, проблемы фирмы не давали мне передохнуть. Так что каждый вечер я валилась с ног от усталости и засыпала, едва моя голова касалась подушки.

– Значит, до выходных? – с лукавой улыбкой спрашивает Аня, возвращая меня к реальности.

– Я постараюсь, – отвечаю я, посылая ей воздушный поцелуй.

Расставшись с подругой, я забираю с парковки машину и еду на другой конец города, чтобы встретиться с дядей и его советниками на производстве «РусПринт». Эта компания – гордость отца. Он все мечтал расширить производство, купив еще одну типографию, но в итоге мы с Кириллом, папины наследники, можем потерять все, что он создавал таким трудом. Думать об этом не хочется, но после вчерашней встречи с финансовым отделом надежд на радужный финал этой истории у меня мало.

С тоской вспоминаю времена, когда я была маленькой и папа несколько раз брал меня с собой на производство. Помню, как ходила по шумным коридорам типографии, вдыхая запах краски и бумаги, и с интересом следила за работой огромных станков. И вот спустя столько лет я снова здесь. Но со мной нет папы. Коридоры почти опустели, а раскатистый гул нескольких станков сменился монотонным жужжанием одной копировальной машины.

– Ну, раз все в сборе, давайте начинать, – говорит дядя, когда я опускаюсь в кресло напротив.

В кабинете кроме нас с ним присутствует уже знакомый мне начальник финансового отдела и тучная женщина в очках, которую я вижу впервые.

– Лилия, это Светлана Валерьевна, начальник отдела кадров, – приходит мне на выручку дядя.

– Приятно познакомиться, – говорю я с дружелюбной улыбкой, но в ответ получаю лишь скептический взгляд.

– У меня все готово, – говорит женщина, обращаясь к дяде, и раскатывает на столе большой ватман. – Я могу сократить расходы на нужную вам сумму, только если сокращу персонал на треть.

– На треть? – ахаю я от неожиданности. – Разве мы говорили о сокращении?

Три пары глаз раздраженно смотрят в мою сторону, словно указывают мне на мое место.

– Нам придется это сделать, если мы хотим сохранить компанию на плаву, – с нажимом заявляет финдиректор. – Иначе – только банкротство.

– Но вчера вы говорили…

– Вчера у нас еще был контракт с «Холмингсом», от которого они отказались сегодня утром. А мы уже понесли траты, закупив под них бумагу.

– Кирилл знает об этом? – с бешено бьющимся сердцем спрашиваю я.

– Он знает.

– Но сокращать людей… – От волнения я набираю в легкие побольше воздуха. – Должен быть другой выход. Нельзя так. Папа бы никогда этого не позволил. Многие сотрудники работают в нашей компании более десяти лет.

– Если мы не уволим треть, рано или поздно лишимся всех, ты это понимаешь? – спрашивает дядя. – Сейчас нам не до сантиментов.

– Нужно еще подумать, – упрямо говорю я.

– Я уже думал. Мы все здесь думали. – Его голос звучит снисходительно и немного раздраженно. – Светлана Валерьевна, покажите ваши графики, чтобы мы наглядно понимали, какие позиции будем сокращать.

По мере того, как начальник отделка кадров монотонно объясняет, что и как будет происходить в компании в ближайшее время, у меня на глазах закипают слезы. Столько людей лишатся работы… Папа бы подобного не допустил.

– Если вы все решили, что нужно от меня? – спрашиваю я, не выдерживая, когда в разговоре всплывает знакомая фамилия одного из рабочих.

– Ты совладелица компании, – напоминает дядя. – Без тебя такие решения не принимаются.

– Я против такого решения. Нужно найти другое.

Неодобрительные взгляды, демонстративные вздохи… Наверное, думают, за что им такая дурочка свалилась на голову, а я даже не могу их винить. Я действительно ничего не понимаю в бизнесе, но я знаю, что так поступать с людьми, которые отдали компании столько сил, нельзя.

– Предложи другое. – Дядя откидывается в кресле и посылает мне откровенно насмешливый взгляд. – Мы с удовольствием послушаем.

– У меня его нет. Мне нужно время. Я хочу поговорить с Кириллом, – отвечаю я твердо.

– У нас времени нет.

– Сейчас шесть вечера, – говорю я, вставая с кресла. – Полагаю, что до завтрашнего утра это может подождать.

– И что, ты думаешь, произойдет за ночь? – раздраженно интересуется дядя. – Чудо?

– Именно так! – огрызаюсь я, распахивая дверь кабинета, чтобы покинуть общество враждебно настроенных людей. Но стоит мне сделать лишь шаг на выход, как я оказываюсь застигнута врасплох возникшей прямо передо мной широкоплечей фигурой Александра Ди Анджело.

– Привет, – смущенно лепечу я, неловко отступая назад.

– Привет, – отзывается Алекс, без стеснения разглядывая мое покрасневшее лицо. – Уже уходишь?

– Ухожу, – подтверждаю я сдавленным голосом. – А ты что здесь делаешь?

Неожиданное появление Александра на мгновение затуманило мой мозг, и я не сразу осознала всю необычность ситуации: он ведь находится в офисе нашей компании, куда каждому члену семьи Ди Анджело вход строго воспрещен.

– Пришел поговорить с твоим дядей. Но даже лучше, что и ты здесь, – как ни в чем не бывало заявляет он, обхватывая меня за плечи и разворачивая лицом к дверному проему, из которого я только что выскочила.

– Александр? – восклицает дядя, с удивлением глядя на незваного гостя. – Чем обязаны?

– Здравствуйте, Андрей Викторович. А я вот услышал неприятные слухи про банкротство «РусПринт» и решил уточнить информацию через достоверные источники, – отвечает Алекс, подталкивая меня к креслу. – А кто может быть достовернее, чем вы?

– Ты же знаешь, что слухам нельзя верить, – нервно поправляя галстук, говорит дядя.

– Как знать, – усмехается наш гость. – Но уточнить никогда не помешает, правда?

– Мы не банкротимся, – вырывается у меня. – Но сокращаем почти треть сотрудников, потому что от нас ушел еще один клиент.

Цепкий взгляд Алекса на мгновение задерживается на моем лице, отчего к щекам тут же приливает кровь, потом вновь переводит его на дядю.

– Дай угадаю, это «Холмингс»?

Я киваю, наблюдая, как лицо дяди покрывается красными пятнами, а финансовый директор неожиданно выпускает из рук позолоченную ручку, которую вертел в руках на протяжении всего разговора.

– Странное дело, – тянет Алекс, непринужденно закидывая ногу на ногу. – Директор «Холмингса» связался со мной сегодня утром в надежде заключить контракт на печать полиграфии. Но я его принять не могу – все наши мощности уже задействованы на сто процентов. На мой справедливый вопрос, почему он решил не продолжать сотрудничество с вами, поступил прямо-таки удивительный ответ – потому что вы отказали ему.

– Мы не отказывали! Мы же даже закупили для них бумагу, правда? – восклицаю я, в замешательстве глядя на дядю, лицо которого в этот миг похоже на восковую маску.

– Я думаю, тут произошло какое-то недопонимание, – выдавливает он.

– Давайте сейчас же позвоним им и решим все недопонимания! – предлагаю я, чувствуя загорающийся в душе огонек надежды. – И тогда нам не придется никого сокращать и тем более банкротить компанию!

– Действительно, – с непонятным мне выражением на лице насмешливо вставляет Алекс. – Это же так легко.

– Лиля, не могла бы ты оставить нас? – вдруг произносит дядя.

– Почему?

– Лиля останется, – безапелляционно говорит Алекс. – В конце концов, это ее компания. И она должна знать о сомнительных решениях, которые принимают ее наемные сотрудники. Ведь, если я не ошибаюсь, у вас непосредственной доли в компании нет, Андрей Викторович?

– Что ты имеешь в виду? – растерянно спрашиваю я.

– Как думаешь, кому может быть выгодно банкротство компании? – спокойно, словно обсуждает фундаментальный философский вопрос, интересуется у меня Алекс. – И, например, ее последующая покупка по бросовой цене?

– Я предлагаю обсудить это в другое время, – с нервным смешком вмешивается в разговор дядя. – Сейчас лучше поскорее уладить недоразумение с «Холмингсом» и приступить к работе.

– Это точно так же подождет до утра, как и ваш план сокращения, – говорю я твердо, чувствуя нарастающую тревогу от накалившейся обстановки. – Алекс, объясни, пожалуйста.

Финансовый директор подскакивает со своего места и торопливо забирает со стола свой ежедневник и ту самую позолоченную ручку.

– Прошу меня извинить, – бормочет он, избегая смотреть на меня. – Если мы подпишем договор с «Холмингсом», то это совсем другое дело и…

– Как интересно, – заявляет Алекс, презрительно переводя взгляд с него на дядю и обратно. – А вам, Андрей Викторович, тоже пора? Или, может, расскажете вашей племяннице, кто подкинул Кириллу идею сотрудничать с кипрскими компаниями?

Если до этого дядя казался мне не в меру раскрасневшимся, то после этих слов с его лица словно сошли все краски. И впервые с момента появления Александра в кабинете смысл сказанного обрушивается на меня, как гром с ясного неба.

Господи, к чему он клонит? Неужели наш родной человек мог подставить компанию? Кирилла? Меня?

– Ты кем возомнил себя! – шипит дядя, вскакивая на ноги. – У тебя нет никаких доказательств. Все эти годы именно ты и твой отец пытались развалить «РусПринт»!

– Неужели? – холодно чеканит Александр. – А что, если у меня есть доказательства? И их хватит, чтобы место подозреваемого во всей этой грязной истории занял не Кирилл, а вы, Андрей Викторович?

– Мразь! – цедит он, ударяя кулаком о глянцевую поверхность дубового стола. – Кто дал тебе право лезть в наши семейные дела?

– Вряд ли вас можно назвать семьей для Лили и Кирилла, – замечает Алекс пренебрежительно. – По крайней мере, в моем понимании члены семьи так себя не ведут.

– Ты об этом пожалеешь, – негодует дядя, сдергивая со стула свой пиджак.

– Это вряд ли, – отзывается Алекс, а потом мрачно добавляет: – И не советую вам покидать город и тем более страну. Будет забавно, если вас арестуют прямо в аэропорту – тогда это точно появится в вечерних новостях.

Бросив на Алекса полный ненависти взгляд, дядя стремительно покидает кабинет. Вслед за ним так же торопливо исчезают финдиректор и начальница отдела кадров.

– Как давно ты знал об этом? – шепчу я, отчаянно пытаясь не разреветься от еще одной потери, как мне казалось, близкого человека.

– Начал подозревать несколько дней назад. Сегодня убедился.

– Но он же наш дядя! – Мой голос срывается на крик. – Папин брат. У нас с Кириллом кроме него и бабушки никого нет.

– Рискну предположить, что его не устраивало то, что владение компанией разделили между тобой и Кириллом, – задумчиво говорит Алекс. – Это жизнь. Деньги порой затмевают людям разум.

– Но разве это повод поступать так с нами? Если бы не ты, Кирилл все еще был бы в тюрьме!

– Ты переоцениваешь мои способности.

– Я знаю, что это ты помог ему, – произношу с горячностью, которая поражает меня саму. – Можешь отрицать, но я это знаю.

Уголки губ Алекса слегка приподнимаются в улыбке, но его лицо остается нечитаемым.

– И давно ты стала такой проницательной?

Я опускаю глаза на пальцы, которые в волнении теребят подол юбки.

– Это не проницательность.

– Тогда что это, Лиля?

– У меня было время подумать. Сопоставить факты, слова и поступки. Я все их помню.

– Странно. – В голосе Алекса появляются насмешливые хрипловатые нотки.

– Что? – уточняю я, внезапно ощущая, как жаркая волна прокатывается по телу.

– Говоришь, что все помнишь, но номер моего телефона, кажется, все-таки забыла.

Мне кажется, что из легких резко выкачали весь воздух. Судорожно вдыхаю, ощущая, как пылают щеки, но все же заставляю себя встретить внимательный взгляд Александра.

– Я не забыла твой номер. – К моему удовлетворению, голос хоть и звучит тихо, но по крайней мере не дрожит. – Просто сказать хотела так много, что всякий раз терялась под грузом слов. Знаешь, признаваться в своих ошибках непросто. Особенно когда не знаешь, чего ожидать в ответ.

– Ты так образно говоришь, – с сумрачной улыбкой произносит Алекс. – Но, кажется, немного усложняешь.

– Извини меня.

Улыбка на красивом лице медленно угасает, и теперь он хмурится, будто не понимает смысл моих слов.

– Извинить тебя? – повторяет он. – Dio, за что?

Не знаю, почему мне было так сложно позвонить ему, ведь сейчас, когда Александр рядом, слова льются из меня нескончаемым потоком. Нет смущения, неуверенности, обиды и горечи – есть только желание говорить с ним, чтобы он знал правду, чтобы понял, что я на самом деле чувствую.

– За то, что не позвонила. За то, что тогда уехала, не попрощавшись. За то, что не дала тебе время, о котором ты просил, – перечисляю на одном дыхании. – И еще…

– О, стоп! – просит Александр, вскидывая перед собой руки ладонями вверх. – Тебе не стоит просить за все это прощения.

– Я так не думаю, – возражаю я, ощущая потребность наконец выговориться. – Я виновата перед тобой.

Алекс морщится и вскакивает на ноги, начиная расхаживать по кабинету взад и вперед.

– Я виноват перед тобой куда больше, – произносит он нехотя.

– Неправда. Ты помог мне, – напоминаю я. – И Кириллу, хотя, кажется, не хочешь этого признавать. Даже сейчас ты пришел сюда, чтобы открыть мне глаза на грязные дела моего собственного дяди, хотя не обязан был. Ты…

– Лиля, ты идеализируешь мои поступки. Это объяснимо, потому что ты добрая и доверчивая, но в корне неверно. Я совсем не такой белый и пушистый, как ты думаешь, и в каждом случае у меня могли быть свои мотивы, – напряженно произносит Алекс, нервно ероша волосы.

– А у тебя они были? – уточняю осторожно.

Алекс бросает на меня тяжелый взгляд:

– Давай мы не будем сейчас об этом? Мы обязательно поговорим с тобой начистоту, но сейчас, мне кажется, самое время тебе обсудить с братом, что вы будете делать дальше, – и, когда я посылаю ему непонимающий взгляд, поясняет: – С вашей компанией.

В этот момент я чувствую себя круглой дурой. Причем не только в глазах Алекса, но и в своих собственных тоже. Конечно, он прав. Прямо сейчас рушится наследие папы, а я развожу демагогию. Для всего этого еще будет время. Или нет. Но разговор с Кириллом сейчас имеет первостепенное значение.

– Я снова делаю все невпопад, – говорю я расстроенно. – Ты прав. Я просто… Столько всего навалилось, что иногда мне кажется, словно я в шторм пошла купаться, а теперь не могу выплыть. И только на горизонте виднеется берег, меня мощной волной снова отбрасывает назад.

– Знакомое ощущение.

– Правда? – с сомнением уточняю я.

У меня в голове не укладывается, что такой как он – сильный, самоуверенный, целеустремленный – может испытывать подобные ощущения.

– Это жизнь, – философски замечает Алекс. – Тебя подвезти?

Отрицательно качаю головой и поднимаюсь с кресла.

– Я на машине.

– Не против, если я с тобой поеду? – внезапно задает он вопрос, который я меньше всего ожидала услышать.

– Со мной ко мне домой? – переспрашиваю я удивленно.

– В прошлый раз я отказался от приглашения, – со смешком говорит Алекс. – Сейчас напрашиваюсь в гости сам.

– Я не против, конечно, – отвечаю честно, но не могу не спросить: – Но почему сейчас?

К его чести, Алекс не делает вид, словно не понимает, о чем я.

– У меня есть для тебя и твоего брата деловое предложение, – заявляет он откровенно. – Когда-то наши отцы были партнерами. Возможно, еще есть шанс нам вернуться в начало и все исправить.

От его слов у меня голова идет кругом. На этот раз Алекс действительно смог меня удивить, потому что мысль о новом партнерстве с Ди Анджело, да еще и по их инициативе, даже не представлялась мне реалистичной. Я понимаю, что Кириллу это предложение, скорее всего, не понравится, но не могу не испытывать какого-то душевного подъема, глупо надеясь, что теперь все наладится. Потому что нам нужен партнер, которому можно доверять. А Алексу я верю.

Мне страшно хочется узнать подробности его предложения, но, еще до того, как я успеваю открыть рот, Алекс добавляет:

– Надо действовать быстро, пока ваш обиженный дядя не наломал дров. Поехали.