15

— Ты идиот? Или правда решил напакостить?

Спросили меня об этом ровно. Я бы сказала — совершенно не заинтересовано.

Будто я могла бы поверить в эту незаинтересованность.

Адриан Квинт стоял ко мне спиной, привычно весь в черном, и что-то мешал в нескольких хрустальных бутылочках, на глаз вымеряя ингредиенты. Тогда как я застыла посреди огромного каменного мешка без окон — назвать это покоями было не возможно — и ненавидяще смотрела на него, мечтая что под рукой окажется что-нибудь тяжелое, и я смогу его ударить.

Никогда никого не била… и не пыталась убить. Для меня это вне моей собственной системы ценностей. А тут захотелось.

И ведь даже находила себе оправдание…

Или на меня так действует атмосфера этого жуткого дома? Что-то разлито в отравленном воздухе и подмешивают в пищу? Потому как жажда крови растеклась по моим конечностям и окрасила видениями мысли.

Уничтожить…

За то, что в каждом его движении, в каждом слове, направленном в мою сторону — равнодушие к моей судьбе и осознанная жестокость и давление.

За то, что я оказалась в этом замке.

За то, что я ни на шаг не продвинулась в своем пути пусть хотя бы не к счастью, но к нормальной жизни.

За долгий переход по узким коридорам, во время которого как я ни пыталась, не могла запомнить дорогу, чтобы понимать, куда мне бежать.

За это помещение — большое, совершенно пустое, из гладкого камня, без единого ковра или предмета мебели, не считая двух комодов со стоящими на них стеклянными бутылками. Вот что можно делать в таком помещении? Швырять свою жертву о стены?

За его позу… позу свободного, жесткого и уверенного в себе и своем праве человека.

Когда-то и я могла принимать такую позу… а сейчас все чаще мои плечи уходили вниз, а тело сжималось.

— Ты будешь отвечать?

Сглотнула. Сколько же я молчала?

— Я всего лишь хотел почитать… — выдавила из себя, наконец.

— Все-таки идиот… — побормотал дар Квинт и неуловимым движением переместился ко мне, больно схватив за запястья и оттягивая руки вниз, так что я не могла отшатнуться. Он приблизил свое лицо к моему, глаза в глаза, требовательно отрезая меня от действительности стальными лезвиями на месте зрачков.

— Солги мне Нико… Я ведь распознаю любую ложь… — я помотала головой, показывая, что не собираюсь врать, но меня снова дернули, чтобы я не шевелилась. — Кто тебя ударил?

— Дари Эфра…

— Вот как. Где она тебя встретила?

— В б-библиотеке, — от волнения и страха я начала заикаться.

— Надо же… — на мгновение он замер и втянул воздух, а потом вопросы посыпались один за одним. — А она что там делала?

— Н-не знаю.

— А ты?

— Я же сказал — читал! Мне хотелось воспользоваться возможностью…

— Чего?

— Стать более… образованным.

— Образование? Хм… А может ты задумал что-то плохое?

— Н-нет.

— Пытался выведать тайны семьи?

— Нет!

— Украл что-нибудь?

— Нет…

— Ненавидишь нас?

— Д…

Я проглотила остаток слова и судорожно вздохнула.

Мужчина скривился, но отпустил мои руки. А я тут же сделала шаг назад, не имея больше возможности выносить происходящее.

Адриан Квинт, напротив, шагнул ко мне… на меня? Так мы и прошли несколько метров, пока я не уперлась спиной в стену, мечтая раствориться в светлом камне…

— Так ты будешь отвеча-ать? — протянул он издевательски, а я прикусила задрожавшую губу.

— З-зачем… вы так? Зачем меня выкупили? — как бы я ни старалась сдерживаться, в голосе послышались слезы. Что там в голосе — я почувствовала теплые капли и на своем лице. — Зачем заставили жить здесь? Что я вам сделал такого? Я был почти счастлив в шапито, а это место…

— Мерзкое? Грязное? Страшное? — он знакомым жестом схватил меня за подбородок и задрал мое лицо, снова пристально изучая, — Что еще ты скажешь о золотом замке? А может и о семье?

В глазах — равнодушие. В голосе — раздражение.

В движениях… неловкость?

Бред. Как и моя мелькнувшая мысль, что он выглядит смертельно уставшим, с залегшими тенями под глазами и многодневной щетиной.

Устал пытать и уничтожать окружающих?

Я прищурилась и процедила, сама не веря, что смею говорить такое, понимая уже, что за этим последует наказание — но разве будет оно большим чем за то, что я уже сделала? Не зная до сих пор, в чем суть моего преступления, но уже зная — для окружающих оно является неопровержимым, как и право меня наказать или отдать для наказания этому чудовищу:

— Они… странные и извращенные. Я из простой семьи, я даже не знал, что так возможно. На меня на арене не поднимали ни кнута, ни руки, а здесь… И вы… странный.

— И извращенный?

Мне показалось или в его глазах мелькнула насмешливая искра?

Но что уж там…хуже ведь не будет?

— Вы ведете себя… неоднозначно.

Брови изумленно взлетели на лоб, а дар Квинт отодвинулся. А потом снова отошел к комодам и продолжил смешивать то ли напиток, то ли яд.

— Считаешь, я люблю ма-альчиков и польстился на твою хорошенькую мордашку? — он повернулся. И вот вроде бы на противоположной стороне комнаты стоял, но давящее ощущение не проходило… — Нелогичный, странный и наглый Нико… Говоришь, из простой семьи? Но разговариваешь ты не как простак.

— Я много путешествовал, да и сказители научили… Вы же видели меня на сцене!

— Вот именно… Видел, — он хмыкнул. — Но ты не счастлив находиться здесь, тогда как простой люд мечтает оказаться на вершине…

— Я может и мечтал раньше, но не знал, насколько это опасно и больно!

Он, будто не слыша меня, продолжал:

— Рыщешь в закрытой библиотеке, читаешь книги, смеешь мне перечить. Как же не хочется тебя пытать, чтобы узнать правду…

Я замерла в шоке.

А он уже был рядом со мной, держа в руках хрустальный бокал с непонятным фиолетовым напитком.

— Пей.

— Вы хотите меня…отравить?

— Пей и не заставляй меня повторять. Это приказ!

— Что это…

— Считаешь, я обязан тебе объяснять? Глупый Нико…

Он нажал на мою челюсть так, что я открыла рот, и влил горькую дрянь.

Горло тут же онемело, а дар Квинт отступил.

Я же пошатнулась, чувствуя головокружение и слабость…

— З-зачем вы…

Договорить я не смогла. Сползла по стенке на пол и уплыла в несуществующую волшебную страну, в то время как чудовище наблюдало за мной с равнодушным и задумчивым лицом…