3

У меня было достаточно времени, чтобы уверовать в новую реальность.

Ночь, день, еще одна ночь — все то время, на которое меня оставили в покое. Или попросту забыли? В углу, на кровати, под вонючим покрывалом.

Время, чтобы принять всерьез тот факт, что люди вокруг… именно люди, но живут в стране с не известным мне названием — а может то был город или местность — Арактлет; говорят на другом языке — когда я шепотом попробовала его воспроизвести, то поняла, что моя гортань вполне предназначена для новых звуков, а вот мозг воспринимает их пока несколько отстраненно.

Что я, где бы ни оказалась — в другом мире, в другом времени, в другой жизни… переродившись в хрен знает кого… это была уже не планета Земля.

И не галлюцинации.

Потому что скука, боль, физический и душевный дискомфорт, а также вполне объективные голодные и не только позывы не оставляли сомнений в реальности происходящего.

Да и я слишком трезво оценивала собственные способности и адекватность, чтобы не сомневаться — что бы не происходило — происходит на самом деле. У тому же вряд ли мои галлюцинации были бы столь… примитивны и неприятны. Скорее уж я должна была очнуться принцессой в хрустальном замке под охраной огромного половозрелого и влюбленного дракона… или о чем там девочки мечтают?

А тут… смрад, темное и душное помещение, в которое то приходили, то уходили разные люди, не обращая на меня внимания — как я поняла, это была общественная спальня. Ведро в углу, куда, не стесняясь других, эти самые люди справляли свою нужду. Прерывистая, полная кошмаров дрема. Попытки совладать с незнакомым телом — а оно меня совершенно не слушалось, будто мой дух не до конца в него вошел. Жуткая слабость, с которой я едва справилась, но сумела добраться таки до того самого ведра, когда в комнате никого не было — а потом долго лежала на своей кровати, сгорая от стыда за все происходящее, от беспомощности и тошноты. Мерзкие отвары — их дважды приносила та самая женщина, сменившая странный костюм на непрезентабельного вида балахон. Её звали Шарима — вот так, во всяком случай, позвал кто-то из-за двери и она, раздраженно вздохнув, удалилась.

То яркий, то тусклый свет в огромные щели стен, с которых дуло теплом, из чего я сделала вывод, что сейчас в этой местности лето или же страна просто южная; а я «попала» сюда вечером, когда и «умерла» у себя… И оказалась в своем странно-жутком состоянии после падения с непонятного «потона», да непонятно, как выжила — первые мгновения всем показалось, что я умерла. Это тоже удалось выяснить, подслушивая разговоры… как и то, что меня ни во что ни ставили. Похоже, в том социуме, в котором я оказалась, я была тем самым «слабым звеном». И над моим состоянием скорее посмеивались и недоумевали — с чего меня все еще держат здесь — нежели сочувствовали или стремились помочь.

Отвратительное ощущение, но, в любом случае, я была достаточно умна и осторожна, чтобы не начинать качать права или кричать о том, что я вообще не я, и меня надо немедленно провести к местным волшебникам, чтобы те вернули в мой мир.

А еще, в чем я убедилась почти сразу, как только Шарим вышла в первый раз, назвав меня «мальчиком», что я все-таки девочка. В ужасе схватилась за свой пах, потом за грудь — как оказалось, не просто почти плоскую, но еще и сдавленную тканью — и перевела дух.

Не то что бы я считала мужчин не людьми или чем-то ужасным, но стать еще и другого пола, ко всему прочему ужасу, я оказалась совсем не готова.

А вот наличие самой ситуации, из-за которой девочке-мальчику приходилось скрываться, меня насторожила.

Потому я помалкивала не только о собственной иномирности. Но и вообще молчала и старалась лежать неподвижно, напрягая и расслабляя мышцы, пальцы, конечности незаметно. Впитывая каждое слово и понятие — впрочем в эту комнату и правда приходили спать и потому почти не разговаривали — и пытаясь принять хоть какое-то решение, как мне поступить дальше.

По меньшей мере — стоит ли мне сбежать, как только я окончательно приду в себя? Или же остаться с этими странными и ничуть не благоволящими мне людьми — ведь не факт, что за стенами каморки будет лучше?

Так и не придя ни к какому выводу, после второй кошмарной ночи я решила хотя бы сделать следующий шаг. Постанывая, приподнялась на кровати поутру и попросила двух уходящих уже озабоченных чем-то женщин принести что-нибудь поесть, внимательно наблюдая за их реакцией.

Кажется, удивились.

— Таскать тебе еще, — фыркнула одна.

— Сам к очагу иди, да поторопись, а то Берн ради тебя стоять с поварешкой не будет.

Очаг. Берн. Я мысленно повторила новые понятия и действительно начала потихоньку вставать. Выглядело это неловко — будто я была куклой на шарнирах и те слегка разболтались — но на меня никто и не смотрел. Так что я сделала шаг, а потом еще один по направлению к двери, страшась увидеть, что там за ней, и мечтая на что угодно сменить опостылевшую обстановку и собственные бесконечные размышления.

Мир за пределами комнаты был странным.

Почему-то я ожидала увидеть темный коридор… с факелами, наверное. Но там была длинная веранда. На одной стороне — несколько таких же дверей. На другой — деревянные, потемневшие от влаги перила и две кособокие ступеньки. А дальше…

Шум, гам, визги то ли инструментов, то ли свирелей. Огромные полотнища разных цветов — натянутые и колыхающиеся. Люди в ярких одеждах, снующие в разные стороны. Какие-то телеги, нелепо застывшие в крене. Животные, напоминающие мелких шавок, которые рвали в разные стороны тряпки; ветер, что бросил в лицо пыль и уже почти привычный смрад и угомонился и… голубое низкое солнце, освещающее всю эту какофонию.

На долгие минуты я застыла, пытаясь совладать с тем, что обрушилось на меня водопадом впечатлений — и даже захотела снова спрятаться в своей конуре, в которой я хотя бы знала каждую щель. А потом вздохнула.

Я не знала, как так случилось, что вместо того, чтобы умереть, я попала в совсем другое пространство… да еще и в чужое тело. Я не знала, куда делась душа той девочки, что исчезла из него. Я совсем не понимала, где я, кто я такая, даже не близко не была в курсе чем я занимаюсь, сколько мне лет и как я выгляжу… Да что там, я не знала даже как меня зовут!

Мне было неведомо, что мне делать дальше, стоит ли пытаться вернуться «домой», кто был тот странный «врач» скорой и насколько мне удасться справиться с новыми обстоятельствами.

Но я знала одно — я жива. Получила ту самую вторую жизнь.

И только это и имело значение.

Так что я двинулась к ступенькам, намереваясь найти Берна с поварешкой… и поесть.