24

Сколько раз я уже приходила в себя в непонятном месте? Этот мир был щедр на подобные происшествия.

Сколько раз я задумывалась, жива ли вообще и что дальше будет? И как я попала туда, где очнулась? Даже не посчитаю… Впрочем, на этот раз мой первый сознательный вопрос был, пожалуй, другой.

Как Адриан Квинт нашел меня? И оказался в нужное время и в нужном месте?

Я с трудом разлепила веки и застонала, чувствуя, как беспомощно и недвижно налитое болью тело. Пройдет и это, конечно, но сейчас я, пожалуй, воздержусь от активных действий.

Уставилась на темный каменный… купол? А потом осторожно повернула голову пытаясь рассмотреть что-то еще.

Довольно необычное помещение. Не ухоженное, круглое, с лохмотьями паутины, частично разбитыми окнами и копотью на стенах. Копоть объяснялась пожалуй просто — костры… не камин, а именно зола от спонтанных очагов на полу, и один костер горит прямо сейчас. Неподалеку от меня, окруженный камнями и… заботой Адриана Квинта.

Тот сидел, сгорбившись, возле этого самого огня, опустив все еще влажную голову, в мокрой одежде, в то время как моя… сушилась, разложенная возле.

Моя одежда?!

Я вспыхнула и ощупала себя руками, осознав, что осталась только в нижних панталонах-подштанниках, а так, под вонючей ветошью лежу почти голая…

Ну твою ж…

— Очнулся? Хотя нет уж… очнулась?

Я сглотнула и снова посмотрела на Квинта. Уставший, раздраженный, злой. Как будто прибить хочет — вот только он же меня спас, и теперь, наверное, убивать не станет. Не любит он бесполезных действий…

Черт. Что за ересь лезет в голову?

— Очнулась. — сказала хриплым шепотом, — и… спасибо, что спасли. Вот только… как?

— Что? — хмыкнул. Гад.

— Спасли?

— Вытащил из воды.

— Но как вы там оказались… и кстати, где?

— У тебя в голове помутнело наверное, несешь что-то невнятное, — буркнул и отвернулся. Да что там — прям всем собой показал, насколько его мои расспросы раздражают. И не только… Что там было еще в его словах, интонациях, жестах? Он будто не просто не собирался отвечать, потому как я не имела права спрашивать, он старательно уходил от ответа.

Какая-то мысль мелькнула по поводу моей проницательности и пропала. А я вздохнула. И сказала медленно, старательно контролируя каждое слово, потому что мне важно было понять что происходит. Вот хотя бы конкретно сейчас.

— Дар Квинт… Я знаю, что не имею права требовать объяснений, но я прошу… Кто-то пытался меня убить, столкнув в этот странный ход, а потом… это море. Явно за пределами замка, может даже далеко — я не знаю ведь! И вы в самый последний момент… Как это вообще возможно?! — в голосе невольно прорвалось отчаяние и усталость, — Вы меня вытащили, но даже ничего не собираетесь говорить… Но вот так просто лежать, в незнакомом месте, голой… поймите, мне…

— Страшно? — он встал и, шаркая, пошел ко мне. Навис надо мной и над той кучей тряпья, на которой я лежала, склонил обычным своим движение голову и медленно принялся ощупывать меня взглядом. Сначала лицо, затем очертания тела, да так, будто ничем оно и не было прикрыто, и снова вернулся к моим глазам, чуть задержавшись на губах…

— Как тебя зовут? — спросил совершенно странное.

— Ни…ка.

— Ни-ка… и правда голая, едва не погибшая… — почему, ну почему в его словах столько… горечи? Он расстроен, что я выжила? — Всегда спрашиваешь, забываешь о разнице в нашем положении. Странная Ни-ка. Я скажу, отвечу… я просто должен знать все, что происходит в подопечном замке. А значит могу оказаться где угодно — и спасти кого хочу. А вот ты… как раз должна объясниться. Как так получилось, что ты притворялась мальчишкой?

— Так безопаснее! — я отвела взгляд.

— А я не понял?

— Вы не присматривались… — проговорила быстро.

— И ты обманула меня и семейство Канилоссов, а?

— Я обманула шапито, а не «золотое» семейство или вас. И когда вы меня выкупали, то не интересовались даже… кто я на самом деле. Чего хочу и чем живу…

— Ну конечно… зачем мне это…

Его голос угас. И запоздало я поняла, что давно нет в нем прежней жесткости, нет давления — и допрашивал он по привычке, а не необходимости. Что его лицо осунулось, крылья носа побелели, а на виске и лбу — глубокие царапины, больше похожие на раны.

Что рука висит плетью, а он сам — едва держится на ногах.

Дар Квинт покачнулся, сделал шаг назад и сполз по стене, прикрывая глаза.

Я наверное несколько секунд смотрела на эту почти невозможную картинку, а потом со стоном села, намотала на себя крест-накрест первую попавшуюся тряпку — ну не с грудью же на амбразуру — и сначала на четвереньках, а потом и распрямившись, осторожно подошла к нему.

И мне не надо было быть доктором, чтобы понять, что ему плохо. Дар Квинт тяжело дышал, а веки его дрожали. Он сидел неловко, как потрепанная кукла с вывернутыми шарнирами и вряд ли был способен хоть на что-то сейчас… Не только действие, но и разговор.

Наверное, пока он спасал меня, то сам… вот это всё. И вряд ли его состояние объясняется ранами. Ушибы? Переломы? Рука, похоже, и правда сломана. Вопрос только, насколько серьезно… И насколько серьезно то, что у Квинта жар.

И где, в конце-концов, мы находимся, что к нам до сих пор не добралась армия его помощников?!

Поняв, что стоит первым делом звать на помощь, потому что я не врач и не понимаю, что делать в этой ситуации, я по стеночке двинулась к окну, надеясь, что это даст хоть какие ответы… и надежду.

И в изумлении замерла, глядя с высоты на бушующее, невозможно прекрасное и дикое море далеко-далеко внизу… во все стороны… везде.

Уже с гораздо большим рвением перешла к окну противоположному и снова увидела море… но оно хотя бы упиралось в некий берег. Скалы и горы… К которым не подобраться.

Башня в море? Но как?

— Это старый маяк, Ни-ка, — шепот сзади заставил обернуться.

— Но как мы сюда…

— По гряде, куда и вел подземный ход.

— Там нет никакой гряды!

— Прилив… — каждое слово давалось ему с трудом. — И ход затоплен. Так бы я давно… Но мы здесь… долго…

Я снова подошла к нему, не веря, что все это слышу. Прилив? Но ведь море может остаться на этом уровне и много дней! И как тогда…

— Мы что… заперты здесь?! — прохрипела.

— Ну да… Наедине… — глухой смешок — Так что можешь пользоваться… Ни-ка.

И с глухим стуком он повалился на пол.