26
Огненный вихрь обжигал спину и гнал вперед, к краю пропасти, за которой простиралось темное ничто. Ноги подкашивались, но я бежала, почему-то страшась не того, что упаду и разобьюсь, а огня, что настигал меня и безжалостно жалил, стремясь спалить до пепла.
Я не собиралась ему это позволить.
В последнем рывке подпрыгнула и раскинула руки, наслаждаясь разочарованным визгом пламени и лопающимися путами, что приковывали меня к земле. Испуганно заорала, не имея опоры, чувствуя, как сердце заходится от свободного полета, а потом, против ожидания, не рухнула камнем, а взмыла навстречу звездам, трясясь от воздушной вибрации и потоков, которые вели меня…
— Да проснись же!
Вскрикнула и открыла глаза. Села, тяжело дыша, на свое импровизированное ложе и уставилась на дара Квинта, который нависал надо мной и тряс за плечо здоровой рукой.
— Ч-что…
— Ты так металась и орала, что мне пришлось выздороветь, лишь бы добраться до тебя, — рыкнул мужчина, но за этим рыком угадывалось беспокойство.
Я ничего не ответила. Можно было бы, конечно, поблагодарить его за то, что избавил от кошмара, но ведь произошедшее не было кошмаром…
Потому лишь спросила:
— Как вы себя чувствуете? Снова ведь спали… почти сутки наверное.
На нашем необитаемом острове была глубокая ночь. Судя по почти погасшему огню — даже ближе к утру.
Я встала, растерла затекшие плечи и настороженно посмотрела на дара Квинта, который и не думал отстраняться.
Вот только теперь его близость не подавляла, а волновала…
— Вы не ответили на вопрос, — сказала.
— Ты тоже отвечаешь не на все вопросы, не так ли? — он усмехнулся. И эту усмешку я увидела несмотря на почти полную темноту. Вздохнула, отошла таки к костру и подкинула заранее заготовленных дров.
— Вам легче, — заявила за него. — Может хотите… есть? Пить?
— Даже так? Что ж… поухаживай за мной еще немного.
Если бы не знала его, предположила, что ему неловко. Мне во всяком случае точно было.
Эта ночь и ситуация… У меня и раньше было совершенно сюрреалистическое ощущение от происходящего, но сейчас сознание будто раздвоилось, а то и расстроилось… Будто я жила одновременно в нескольких сущностях. И каждая видела свое.
Мои привычки были сломаны, как копья о вражеские латы. Мой опыт требовал реванша и дерзости. Мой разум повторял, что от этого мужчины стоит держаться подальше. А что-то внутреннее, женское, что не потерялось при переходе через границу миров, видело в нем совсем не надзирателя и хозяина…
И я не могла не думать, что он был единственным, пожалуй, кто действительно меня замечал.
Не оборачиваясь, достала сыр из углубления в камне и привычно нанизала его на палочки, которые также подготовила. А потом принялась обжигать сыр над костром — так было намного вкуснее. И сунула теплое блюдо Квинту:
— Ешьте. И не смотрите на меня так — вам все не нравится и не привычно в моих поступках, и да, я говорю дерзости, но… Мы можем хотя бы этой ночью обойтись без нравоучений, допроса и вашего статуса? Просто поешьте.
Он посмотрел на меня напряженно, но промолчал. С осторожностью съел кусочек, а потом и все предложенное, запил водой из плошки — я много чего нашла из оставшегося скарба — и со вздохом облегчения снова опустился на лежанку.
Ну да, так быстро прийти в себя не смог бы…И простые действия отняли у него последние силы.
— Сколько мы уже здесь? — спросил глухо.
— Четвертые сутки пошли.
— Значит завтра вода обнажит тропу…
— Даже это знаете? — попыталась пошутить неловко, но он не стал улыбаться. Открыл глаза и серьезно посмотрел на меня.
— Уж не в твоем случае говорить о моих знаниях… Ни-ка.
Мы смотрели друг на друга, и я видела шторм в его глазах.
Меня же штормило по-другому. От собственных, самых разнообразных мыслей.
Например, что мне нравилось как звучит имя Ника из его губ. Совсем уже моё — я ведь не была теперь неизвестной мне Николь и давно потерянной Вероникой. В новом мире и во мне родилось что-то новое. Ника.
Мне, как ни странно нравилось находиться здесь. Особенно когда ушли переживания за то, что я могу остаться наедине с трупом. И я чувствовала себя гораздо свободней в месте, где некому было посягать на мою свободу.
Мне нравилась эта ночь. И то, как мужчина переживает свою слабость.
И то, что он меня спас…
Но мне совершенно не нравились эмоции, которые я чувствовала с его стороны. Слишком странные на мой взгляд.
Любопытство пополам с болью. Злость, прикрытая уверенностью. Решимость, подавляющая доброту.
А еще больше мне не нравилось, что я все это чувствовала. Эта не нормальная эмпатия, которая больше походила на помешательство.
Дар Квинт первым отвел взгляд. И улегся поудобней, расслабившись. Он выглядел человеком, решившим что-то для себя, я же, напротив, почувствовала нерешительность и робость.
Кто я и кто он в этом мире?
Мне не стоило пропитываться надеждой, что и дальше со мной будут разговаривать на равных и так просто…
— Когда днем увидишь тропу, пойдешь сразу, — вдруг подал голос мужчина. — Я расскажу тебе, как добраться до замка.
— Хорошо, — откликнулась я быстро.
А сама подумала, что не против была бы провести здесь еще какое-то время.
— Расскажи мне что-нибудь, — удивил он меня просьбой. — Ты так хорошо… рассказываешь.
— А называли меня актеришкой, — я улыбнулась. И эта улыбка отразилась в моих словах. Ох, и растаяла ты, Ника… А ведь он ничего не сделал, чтобы заслужить твое расположение.
Угу. Так, спас только несколько раз…
Я уселась поудобнее, понимая, что больше не усну, и начала:
Как факелы, нас небо зажигает
Не для того, чтоб для себя горели.
Когда таим мы доблести свои -
Их все равно что нет. Высокий ум
Стремится к высшей цели! Ведь без пользы
Обитель высшая
Даров своих не даст ни капли в рост,
Но с должника желает получить
И благодарность и на сдачу…