38

Конечно, меня — как Веронику — целовали…

Моя память услужливо подсунула мне десятки воспоминаний.

Мой первый поцелуй в четырнадцать, когда мы с мальчиком уединились за трибунами во время дискотеки в лагере, и с серьезными лицами приступили к довольно слюнявому процессу.

Поцелуи влюбленного в меня парня… Робкие, нежные, дрожащие и вызывающие у меня щемящее чувство радости.

Поцелуи мужчины, с которым у меня случился головокружительный роман… когда мне в губы вместе с языком впихивали непристойности — и это нереально заводило.

Поцелуй на свадьбе — показной, так, чтобы не смазать помаду. И привычные, бытовые, но вполне приятные мужнины поцелуи…

Но оказалось, что восприятие зависит не только от… разума и чувств. Тело тоже играет важную роль. И вот это тело… превращало знакомую игру в нечто новое.

Я была, оказывается, ниже. И губы — чувствительней и пухлее. И голова была наклонена под другим углом, а короткие волоски сзади на шее незнакомо вставали дыбом.

Для меня было шоком сразу все. Обстановка. Его вроде знакомый запах… но теперь так близко и будто только для меня. Чужой вкус, в котором было больше остроты и огня, чем я могла представить. Мои собственные физические ощущения — вспыхнувшие жаром щеки, прогиб в пояснице, задрожавшие руки, которые я не знала куда деть… И острое, юное возбуждение и ощущение новизны, которое я почти позабыла за долгие годы «взрослой» жизни.

Адриан Квинт целовался… умело.

Глубоко, сильно, но без напора. Не желая ни напугать, ни заставить. Не прикусывая с остервенением губы и не давая мне задыхаться. Придерживая за затылок, притираясь щетиной, лаская языком…

Это был поцелуй-знакомство. И оно прошло… весьма приятно.

Более чем.

И даже как-то позабылось, что я жутко грязная и… вообще. И червяки по всем законам жанра — или кто там нам встретился — обязательно полезут в самый ответственный момент.

Он отстранился от меня сам, спустя какое-то время и отступил, выглядя при этом так же сдержанно и холодно, как и обычно…

Это кольнуло. Гораздо сильнее, чем можно было ожидать. Но потом я заметила, как быстро вздымается и опадает его грудь, распознала блеск в его глазах и немного успокоилась.

Ровно до его вопроса:

— Ну как? — спросил он хрипловато. — Вспомнила?

Вскинулась и нервно хмыкнула.

Издевается?!

Вот и что ответить? Скажу «да» — подпишусь на чужой опыт и вовсе могу вызвать предположение, что поцелуй был настолько хорош, что разбудил Спящую красавицу.

Скажу «нет» — так с него станется напомнить мне еще раз…

А может мне этого и хотелось?

Мой разум и эмоции взрослой женщины не могли не помнить, насколько это приятно — быть с мужчиной. Мое неуверенное попаданское «я» жаждало хоть какого-то покровительства и признания — а Квинт из всех встреченных мной мужчин был, пожалуй, самым привлекательным. И знакомым…

Да и мое тело не отставало, радуя вполне нормальными желаниями и реакциями.

Я не испытывала пиетета к девственности — если она у меня была — или проблем по поводу того, что он невообразимо выше меня. Других это же не смущало, тем более что они все предполагали, что мы давно занимаемся… всем чем можно.

Потому я поняла, что, пожалуй, не буду возражать, если наш поцелуй… получит дальнейшее развитие.

Не здесь, конечно…

Спохватилась, что так и не ответила на насмешливый вопрос, и пробормотала:

— Мне было… знакомо по ощущениям и… приятно.

— "И приятно"… это хорошо, — хмыкнул и заявил преувеличенно бодро. — Что ж, раз мы выяснили самый важный вопрос, пора дальше спасать свои жизни.

Я закатила глаза.

— Что? — с любопытством спросил дар Квинт.

— У вас есть чувство юмора, — улыбнулась. — Когда мы виделись… ну в те, первые разы, вы вызывали только страх и я даже не могла предположить, что вы можете шутить.

— Страх я и должен вызывать… по роду обязанностей, — буркнул.

— О… так дело в вашей должности, а не характере? — преувеличенно удивилась.

Он было двинулся, но остановился и обернулся ко мне.

— А тебе идет… отсутствие страха.

И что-то теплое почудилось в его обычно равнодушных глазах.

И мы двинулись дальше.

Снизу город оказался не таким привлекательным.

Крошащийся камень, завалы, через которые надо было лезть, сочащиеся чем-то темным трещины и периодически шныряющие между ними… гладкие штуковины, к которым я старалась не присматриваться.

Но чувствовала я себя на удивление умиротворенно и уверенно. И шагалось легко, особенно после того, как дар Квинт, свернув куда-то в сторону и отбросив несколько тонких плит, показал мне на углубление, полное чистой воды.

— Водосборник, — прокомментировал и так понятный факт, а я не стала уточнять, узнал ли он о нем еще малышом.

А вот дальнейшее продвижение сделалось более трудным. Воздуховоды представляли собой гладкие наклонные туннели достаточной ширины, чтобы в них пролезть, но не достаточной, чтобы чувствовать себя свободно. Похоже, что они промывались естественным путем — дождевой водой — потому как в них было довольно чисто.

Это было… долго. Но в отличие от прошлых раз, когда я пробиралась по туннелю совершенно одна, когда лезла в гору, сейчас я ощущала молчаливую поддержку… И понимала, что если оступлюсь — меня подхватят.

Усталость брала свое. Как и голод. Я действовала уже совершенно механически. И перестала замечать время — только ползла вперед и вперед, переодически подталкиваемая Адрианом, не разговаривая, чтобы сберечь дыхание, и почти не думая.

И как-то очень сильно удивилась, когда поняла… что выбираюсь наверх.

Мы были в лесу… все в том же или нет — не знаю. Но вряд ли мы удалились сильно далеко от той деревни.

Дар Квинт молчал и внимательно осматривался.

А я устало осела на землю и откинулась на ствол дерева, ловя лучи солнца на лице. Было… сонно.

— Пойдем, — сказали надо мной мягко.

— Куда? — я с трудом открыла глаза.

Смешок.

— Думаю, что найду дорогу к ближайшему поселению.

— А… мы не должны искать ваших людей? Ну или… тварей?

— В таком состоянии? Я оставлю метки… и вернусь. С бОльшим количеством людей и средств. Вчера был лишь пробный выезд, чтобы проверить слухи — деревенские часто привирают. И мне жаль…

— Чего? — я нахмурилась.

— Что все оказалось правдой, — он посмотрел на меня долгим взглядом, а потом… вздохнул и протянул руку.

Помог подняться и мы двинулись сквозь уже почти привычную чащу.