Глава 8

Господин ал-тар Георс, как сразу выяснилось, был совсем не чужд прекрасному и устроил себе жилище на вершине живописной скалы, сплошь покрытой природным лесом и лишь слегка облагороженной. От подножия до самого верха туда вели широкие каменные ступени, выполненные из белоснежного мрамора; по обе стороны от них виднелись аккуратно посаженные деревья и кустарники; чуть заметно колыхались венчики незнакомых цветов, а дальше, насколько хватало глаз, все утопало в естественной зелени, обрываясь у самой верхушки великолепнейшим зрелищем отгорающего заката. Настоящая вершина мира. Обитель первого по значимости в Валлионе жреца. На которой виднелся небольшой деревянный домик с просторной террасой и разбитым вокруг садом.

Выйдя из кареты следом за королем, я быстро огляделась и наткнулась на два десятка облаченных в тяжелые доспехи всадников, которые деликатно топтались неподалеку от экипажа. Ну-ну. Король, конечно, не мог явиться сюда без охраны. Но чтобы не насторожить меня раньше времени, на нашу улочку он заехал один, мудро оставив гвардейцев толкаться на входе. А когда карета тронулась, они тихонечко пристроились в кильватере, стараясь не слишком громыхать копытами.

Умно.

Я кивнула спрыгнувшим с подножки скаронам и знаком показала, что следовать за мной наверх не надо: король оставил своих молодцов у подножия горы, так что и я не стану тащить на ужин охрану. Это будет неуважением к господину ал-тару. К тому же обратно я мимо них всяко не пройду, да и дорога тут одна-единственная. Правда, до-о-олгая…

Я мысленно прикинула и решила, что сотни три-четыре мраморных ступенек на этом склоне точно насчитается. Причем не абы каких, а где-то с метр в ширину, не слишком высоких, достаточно удобных, но таких, чтобы каждый поднимающийся в гору сполна ощутил, как трудно простому смертному приблизиться к небу. И ни перил вокруг, ни лифта. Ножками придется, ножками. Мимо благоухающих цветов, мимо ошеломляюще чистой природы, мимо почти естественного леса и искусно спрятавшихся где-то поблизости охранников, которых, разумеется, у господина ал-тара не могло не быть. Причем, судя по тому, что я не заметила их сразу, они действительно неплохи.

Ладно. Пойдем, что ли?

Кстати, его величество руку мне предлагать не стал. Обиделся, наверное, на мои слова или тут было не принято помогать даме. Но я не расстроилась – отсутствие поддержки позволяло идти достаточно далеко от короля, не опасаясь с его стороны никаких каверз. А мне этого сейчас вполне достаточно.

Поднимались не очень быстро, так что я успела сообразить, почему карета приехала так рано. Сами посчитайте: почти полный оборот мы ехали, так что уже, наверное, часов шесть вечера; да еще тут минок сорок подниматься. Если не побольше. В общем, к ужину как раз и придем. Но все-таки высоко забрался первосвященник. К самому небу, можно сказать. Прямо-таки стремится к встрече со своим Богом. Хотя, надо сказать, во вкусе ему не откажешь: отыскать и обжить такой уютный уголок, почти ничем на нарушив его природной гармонии – это дорогого стоило. А господин ал-тар каким-то образом сумел вписать свой низкий, одноэтажный (что вообще-то в Рейдане нечасто случается) домик в этот изумительный ландшафт так ловко, что тот казался естественным дополнением к раскинувшемуся вокруг пейзажу. Даже выложенная камнем дорожка не резала взор. А просторная терраса, накрытая для удобства уже знакомым мне заклятием, как в ложе Эррея, позволяла наслаждаться прекрасными видами хоть в дождь, хоть в зной, хоть в ураган, не боясь испортить прическу. Туда, наверное, даже ветер не проникал. И думаю, именно там господин ал-тар любил медитировать – оттуда открывался такой потрясающий вид, что я едва не позавидовала.

Эх! Как же тут должно быть красиво на рассвете!

Я покосилась на идущего впереди короля и мысленно хмыкнула: а он остался верен себе – весь в белом, как лебедь, и в золотом, как настоящий правитель. Никуда не деться – традиции. Интересно, как часто он меняет камзолы? И какой бедолага все это отстирывает? Отбеливателей тут нет. Стиральных порошков – тоже. Кипятить долго, руками – нереально… разве что магией справляются? Хотя я, конечно, не могу себе представить, чтобы кто-то из местных чародеев стал заниматься стиркой чужого исподнего. Пусть даже королевского исподнего, которое, наверное, тоже исключительно белое.

Кхм…

Что за чушь иногда в голову лезет? Неужели больше подумать не о чем?

Я прошлась по белеющей впереди спине изучающим взором.

Странно мы, наверное, смотрелись издалека: он в своем белоснежном камзоле – как вызов всему остальному миру. И рядом я – почти сливающаяся с темнотой быстро наступающего вечера, тихо шелестящая черным подолом и поблескивающая во мраке серебристой вышивкой. Я специально не надела сегодня каблуки – не зная, чего ждать от приглашения ал-тара, решила примерить мягкие туфли на плоской подошве, поэтому не цокала сейчас, как подкованная лошадь, а скользила рядом, как привидение.

Добирались мы до вершины в полном молчании, но это даже к лучшему – мне было над чем поразмыслить. Так что за полчаса довольно крутого подъема мне вполне хватило времени продумать линию поведения и прийти к окончательному решению.

На вершине нас встретил незнакомый молчаливый жрец, облаченный в простую белую рясу. При виде гостей коротко поклонился, ни к кому конкретно не обращаясь, и тут же проследовал в сад. Как я и думала, к открытой террасе, на которой уже белел накрытый стол. Кажется, ал-тар любил там не только медитировать, но еще и предаваться размышлениям о смысле жизни, а потом перекусывал, наслаждаясь единением с природой, в котором, возможно, видел прямое воплощение заветов своего бога.

Господин Георс встретил нас на ступенях дома – нестарый еще мужчина с приятными чертами лица, проницательным взглядом выразительных карих глаз, твердым подбородком, подтянутой фигурой и тщательно выбритой головой шаолиньского монаха. Кстати, одежду он себе подобрал тоже под стать – просторную, доходящую до колен белую тунику с высоким воротником-стоечкой, а к ней – такие же светлые полотняные штаны, единственным дополнением к которым явились неизменные для каждого уважающего себя жреца деревянные четки. Короче, чует мое сердце, сегодня я буду сидеть за столом, как нахохлившаяся ворона среди двух белых лебедей, которую почему-то решили пригласить на чужую вечеринку.

Ну и ладно.

– Вы не устали, леди? – участливо спросил первосвященник, когда я сделала положенный по этикету реверанс и вежливо склонила голову. – Признаться, мои гости нередко утомляются, поднимаясь на эту вершину.

– Нет, господин ал-тар. Напротив, я хорошо отдохнула. Благодарю вас за приглашение. И должна признаться: здесь действительно очень красиво.

Король снова на меня удивленно покосился, но я сделала вид, что не заметила. Хотя, наверное, то, что я не задыхаюсь после подъема, выглядело довольно странно.

Первосвященник, напротив, затаенно улыбнулся, отчего его лицо стало еще приятнее, а потом сделал приглашающий жест.

– Я рад за вас, леди. Пожалуйста, прошу вас.

Выпрямившись, я легко взлетела по ступенькам и так же бесшумно поднялась на террасу, мысленно отметив, что вид отсюда открывается потрясающий. Как на краю мира сразу оказываешься: впереди – только кромка скалы, над которой терраса нависает одним краем, создавая иллюзию полнейшей свободы, а дальше – лишь бескрайнее небо, зеленые холмы и очень редкие точечки далеких деревень, которые ничем не нарушают общую гармонию.

Я так увлеклась разглядыванием окрестностей, что почти не уделила внимания полному отсутствию слуг. И тому, что господин ал-тар собственноручно придвинул мне стул, а потом вопросительно посмотрел, словно ожидая, что гостья первой подаст пример.

Что еще было странным, так это то, что стол оказался давно накрыт. Но ни крепких напитков, ни мяса, ни экзотических фруктов на нем не имелось. Лишь самые простые тарелки, обычный деревенский хлеб, свежая зелень, легкое игристое вино, несколько блюд из рыбы, и все. Кажется, господин первосвященник не любил излишеств. Что, конечно же, снова говорило в его пользу, если, разумеется, весь этот антураж не был создан исключительно к моему визиту. Хотя вряд ли. Не такая уж я важная птица, чтобы ал-тар менял свой распорядок или прилагал усилия, дабы пустить пыль в глаза. Да и лицо у него спокойное, умиротворенное, поразительно открытое.

Не чета холодной маске его величества.

Сели мы хитро – образовав почти правильный треугольник, причем господин ал-тар (по праву хозяина, видимо) занял место чуть поодаль, вроде как ненавязчиво отделившись, тогда как мне опять пришлось сидеть напротив короля. Случайно или намеренно приборы были разложены именно таким образом, неизвестно. Но с учетом того, что стол имел овальную форму, а стулья для гостей были расставлены заранее… в общем, вы понимаете, отчего этот «легкий ужин» был изначально расценен мной как приглашение на допрос.

Ухаживать и подавать приборы нам никто не стал – в радиусе нескольких сотен метров не виднелось ни одного человека. Ни слуг, ни монахов, ни охраны. Как если бы господин Георс действительно проживал тут совершенно один или же непосредственно перед нашим приходом предусмотрительно выгнал прислугу проветриться на соседний холм. Более того, едва мы чинно расселись по местам, сверху террасу ненавязчиво накрыл прозрачный купол уже знакомого мне заклятия, мягко опустившегося на наши головы, как огромный стеклянный колпак. После чего мне стало ясно, что господину ал-тару тоже отлично знаком термин «конфиденциальность», потому что под такой защитой никто и в принципе не сумеет узнать подробности грядущей беседы. Даже личная охрана первосвященника.

Очень интересно.

– Это от ветра, леди, – подметив мой взгляд, пояснил господин Георс. – Иногда от реки приходят довольно сильные порывы.

Ну-ну. Хотя спорить не буду.

– Я понимаю, сударь: мне бы тоже не хотелось в какой-то момент ловить свою салфетку над вашим бокалом.

– Именно. – Первосвященник тонко улыбнулся, и думаю, мы отлично поняли друг друга. – Надеюсь, вас не смутит столь скромная трапеза, леди?

Я покачала головой.

– Отнюдь. Я считаю, что еда должна приносить пользу, а не только удовольствие. Чем она проще, тем лучше ее воспримет тело. А всякие излишества вредны.

– Я вижу, вы придерживаетесь заветов Аллара, леди?

– Я придерживаюсь здравого смысла, господин ал-тар.

Священник на мгновение задумался, но потом, подавая пример, потянулся за зеленью и, неторопливо наполняя свою тарелку, вскользь заметил:

– Как вы относитесь к вопросам веры? Я знаю, вы прибыли издалека, и в вашей стране своеобразные традиции, но, наверное, они не слишком отличаются от тех, что приняты в Валлионе? Вы ходите в храм?

– Бог находится не в храме, а в душе, господин ал-тар, – отозвалась я, с благодарностью приняв от него салатник.

– Но в храме человек становится ближе к богу. В храме легче творить молитву.

– Если человек не умеет слышать его голос в самых обыденных вещах, возможно и так. Иногда нелегко отстраниться от повседневности, сударь, и отделить себя от привычной жизни, чтобы взглянуть на нее под другим углом. В храме многим действительно проще. Там им хотя бы ничто не мешает отставить свои дела и прислушаться к тому, что происходит вокруг.

– Вы действительно так считаете, леди? – пристально посмотрел ал-тар.

Я вернула салатник обратно и обезоруживающе улыбнулась.

– Мне незачем вас обманывать, сударь. Да и его величество не даст солгать.

– Я, вероятно, неправильно выразился, – примирительно приподнял ладони священник. – Меня просто удивили ваши слова, и я хотел бы лучше понять вашу мысль. Вы полагаете, храмы нам не нужны?

– Я этого не сказала, сударь. Для большинства людей нет иного места, в котором они могли бы остаться наедине с собой. Поэтому храмы нужны. Для кого-то.

– Но не для вас? – осторожно уточнил ал-тар.

Я вздохнула и, отложив вилку, бросила выразительный взгляд за террасу.

– Вот – настоящий храм, господин ал-тар: небо, к которому мы всегда стремимся, воздух, которым мы дышим, трава, по которой ходим, солнце, дающее свет… обычно мы не замечаем всего этого, погруженные в мысли и кажущиеся важными проблемы. Как правило, просто проходим мимо, не видя истинной красоты того, что подарила нам жизнь. Мы – как муравьи, бесконечно трудящиеся на благо своего муравейника. И совершенно не видящие того, что кроме него существует и другой мир. Гораздо более широкий и неизмеримо более богатый, чем все сокровищницы королей. Вы ведь не зря забрались так высоко, господин ал-тар? И не зря именно здесь поставили свой дом? С вершины холма лучше видно, не правда ли? И здесь, как нигде, есть возможность остаться наедине с собой.

Первосвященник мягко улыбнулся.

– Я рад, что вы меня понимаете, леди Гайдэ. Хотя, признаться, не ожидал, что вам окажутся близки мои устремления.

Я снова покосилась на темнеющее небо.

– На самом деле все очень просто, господин ал-тар. Так просто, что это почти невозможно понять.

– Простое кроется в сложном, леди, – согласно кивнул священник. – Вы правы. Чтобы познать его, требуется провести немало времени в размышлениях.

– Сами по себе размышления бесполезны, если они не приводят к правильным выводам. А от выводов нет пользы, если они не будут воплощены в жизнь.

– К несчастью, далеко не все выводы можно воплотить в жизнь, леди. А те, которые все-таки можно, никогда не становятся реальностью за короткое время.

Я понимающе кивнула.

– С верой – та же история, господин ал-тар. Насильно привить ее невозможно. Требуется время, чтобы засеять вспаханное поле, немало стараний, чтобы брошенные в землю семена взошли. Но еще больше требуется усилий, чтобы эти ростки не затоптали потом тяжелыми сапогами.

– К сожалению, это так, – согласно вздохнул господин Георс. – Мне кажется, вы хорошо понимаете наше учение, леди.

– Я очень стараюсь его понять.

– Это приятно слышать.

Я мысленно усмехнулась: еще бы ему не было приятно. Я уйму времени потратила, чтобы перелопатить это Учение и выловить из кучи словесного мусора хоть какое-то рациональное зерно. Еще больше времени потратила на обдумывание и сравнивание его с нашей Библией, но в итоге пришла к выводу, что вера в Аллара не так уж плоха. А сейчас, немного побалансировав на грани, даже готова поверить, что вы, господин ал-тар, действительно не похожи на клириков моей далекой родины.

– На самом деле у человека трудная участь, – неожиданно сказал священник, как-то по-особенному на меня посмотрев. – Он стремится к небу, но не может оторваться от земли. Желает взлететь, но оковы на ногах не пускают. Его душа бьется в темнице разума, однако далеко не всегда получает свободу.

– Человек всегда был полем битвы, – согласилась я. – Его душа – как полная противоречий книга для Верховного Судии. Самое трудное и самое ревнивое творение своего бога.

– Верой мы пытаемся дать ему свободу. Вера призвана для того, чтобы человек стремился вперед и дальше. Не останавливался, не отчаялся, не упал.

– Так задумано, – вздохнула я. – Но трудно верить в лучшее, когда душа разрывается надвое. Трудно остаться чистым, идя по колено в грязи. И еще труднее бороться с самим собой, если для победы нужно уничтожить большую часть себя.

– Айд силен, – чуть прищурился ал-тар, отставив в сторону тарелку. – Его власть велика. Он искусно прячется под лживыми масками, ловко подменяет одно понятие другим и прекрасно знает, чем соблазнить людские души.

Я криво улыбнулась.

– А почему, по-вашему, Аллар это допускает? Почему Айд, несмотря ни на что, все-таки существует?

– Это – очень трудный вопрос, леди.

– И он, наверное, не к вам?

– Я могу только предполагать, – мирно посмотрел на меня священник, никак не отреагировав на этот укол. – И могу лишь догадываться, какой замысел преследовал Светоносный, ставя перед нами такое серьезное испытание.

– Вы полагаете, это – испытание? Искушение? Путь? Вы тоже считаете, что страдания очищают душу?

– Я полагаю, что каждому отмерена его собственная чаша, леди.

– Да, конечно, – невесело вздохнула я. – Бог не по силам не дает.

– Вот именно. За все наши грехи когда-нибудь наступит расплата.

– И у каждого за плечами лежит своя ноша, – снова согласилась я, невольно подумав о своей, и тут же помрачнела.

Да уж. Разговор у нас завязался – что надо. Веселый, непринужденный, занимательный. Только перед сном и вести такие душеспасительные беседы. Правда, проку от них… интересно, что бы сказал ал-тар, если бы знал, кто сидит перед ним? Что бы он сказал, если бы знал, что я задумала? Согласился бы с тем, что Невирон – это тоже своего рода испытание? Посчитал бы, что угроза темного жреца – лишь проявление воли его молчаливого бога?

– А какая ноша, у вас, леди Гайдэ? – внезапно спросил ал-тар, испытующе на меня посмотрев. Внимательно так. Остро. И очень-очень пристально.

Я только вздохнула.

– К несчастью, моя ноша – она только моя, господин Георс.

– А все-таки?

– Простите, но мне не с кем ею поделиться. Боюсь, вы при всем желании не сможете мне помочь.

Первосвященник чуть сузил глаза, но потом кивнул.

– Я не вправе настаивать. Но, возможно, когда-нибудь вы передумаете.

– Возможно, – тихо отозвалась я. – Если успею.

Король немного помолчал, благородно не мешая нашей милой беседе, а затем все-таки спросил:

– Как вы думаете, леди Гайдэ, почему ваш Хозяин все-таки решил нам показаться?

Хех. А не много ли вы на себя берете? И не стыдно вам хамить даме в лицо?

– Он не мой хозяин, ваше величество, – весьма прохладно отметила я, демонстративно уставившись в другую сторону. – А показался потому, что посчитал это необходимым. И тогда, когда это было нужно.

– Он самовольно изменил ход древнего обряда.

– Он наконец закончил его, как положено, – так же ровно отозвалась я. – И закрыл Айдову Расщелину, оберегая вашу страну от Тварей Невирона. Вас это не устраивает?

Король неуловимо нахмурился.

– Я не люблю недоговоренностей, леди. И не люблю, когда действуют исподтишка.

– Правда? – фальшиво изумилась я, не став упоминать о том, что Его Дражайшее Величество не так давно распорядилось поднять всю мою подноготную и не погнушалось заняться прослушиванием частных разговоров, как какой-то шпион.

Король нахмурился заметнее, а его глаза отчетливо потемнели.

– Что вас так удивляет, леди? Ишта появился в Валлионе внезапно. Неизвестно откуда. О нем крайне мало сведений. Он упорно отказывается от встречи. И поступает так, как будто ему есть что скрывать и есть чего опасаться.

– А вы ждали, что он заявится во дворец и доложится вам по всей форме? – насмешливо спросила я.

Его величество отставил полупустой бокал и взглянул поверх мягко мерцающего хрусталя.

– Что вы хотите этим сказать, леди?

– Мне кажется, Ишта достаточно ясно дал понять, что уважает ваш титул и принимает его как данность. Что не планирует ничего менять в Валлионе. Не намеревается вмешиваться в вопросы политики. Соглашается, что вы разбираетесь в этом лучше, и не старается заниматься не своим делом. У него и так достаточно трудностей, чтобы всеми силами избегать новых. А вы ему… гм… – я едва не хихикнула про себя, – подходите. Как правитель. Разве это плохо?

Король чуть ли не со стуком сомкнул челюсти и убрал руки со стола.

Ох, как я по нему проехалась! Интересно, он кулаки сейчас сжимает?

Я демонстративно опустила взгляд на тарелку и изобразила вселенское смирение, чтобы не вызвать тут настоящего взрыва. Подходите… ха-ха. Не так ли вы меня приложили в свое время, ваше величество? Я вам подхожу? А теперь и вы мне… гм, подходите. Вот так: коварный удар. Неудачный блок. Молниеносная атака… кажется, вы ранены, сир?

– Почему вы не снимаете перчаток, леди? – дипломатично перевел разговор в более спокойное русло господин Георс.

Я отложила белоснежную салфетку, которая в черных перчатках смотрелась довольно двусмысленно, и смиренно сложила руки на коленях.

– Это обычай моей родины, сударь. Леди вне дома положено носить перчатки.

– Это правило работает даже за столом?

– Да.

– Но разве это – единственная причина, леди? – продолжал допытываться священник, видимо, давая королю время успокоиться.

Я чуть улыбнулась.

– Нет, сударь. Еще у меня довольно нежная кожа, которую я стараюсь беречь.

И не остается отпечатков пальцев, хотя вы об этом вряд ли знаете.

– Неужели вы так боитесь пораниться, леди? – наконец соизволил поддержать тему Его Рассерженное Величество.

Я улыбнулась шире.

– Нет, сир. Поранить меня не так просто. Но и рисковать я лишний раз не люблю.

– У меня сложилось другое впечатление, – спокойно заметил король, недобро сверкнув глазами.

Ого. Видно, я зацепила его больше, чем думала, и теперь его королевское величество намекает, что это было рискованно. Ну-ну.

Я насмешливо посмотрела на короля в упор.

– Боюсь, оно несколько преувеличено, сир. Я рискую только по необходимости. И лишь тогда, когда другого выхода не остается.

Вернее, когда мне его не оставляют.

– Сюда вы приехали тоже по необходимости, – многозначительно заметил монарх, и я мысленно поставила ему плюсик. – Значит ли это, что пребывание в Рейдане вы считаете для себя рискованным?

– Я родом из глухого уголка, ваше величество. Столица для меня – целое испытание.

– Мне кажется, вы выдерживаете его неплохо, – сухо сообщил король.

– Благодарю вас, сир. Надеюсь, что выдержу до конца.

Мы снова ненадолго скрестили взгляды. А потом я заметила, как далеко за его спиной солнце дарит небу последние золотые лучи, и мгновенно отвлеклась, найдя гораздо более приятный объект для созерцания.

А небо было невероятно красивым. Нежно-золотым, в длинных стрелах отгорающего заката. Чистым, без единого облачка. Далеким. И поистине бесконечным. Почти таким же прекрасным, как на моем заветном холме, где я целых полгода могла безнаказанно любоваться этим неповторимым зрелищем.

Наверное, я смотрела вдаль слишком пристально. И слишком жадно впитывала эту недосягаемую красоту, потому что король внезапно нахмурился, обернулся, пытаясь понять, что же меня так увлекло, что я даже про него позабыла, и озадаченно уставился на заходящее солнце.

– Благодарю вас, господин ал-тар, – со вздохом сказала я, неохотно возвращаясь с небес на землю. – За хороший вечер и интересную беседу. Вы не станете возражать, если я вас покину?

Первосвященник вежливо встал, давая мне повод тоже подняться из-за стола, и учтиво наклонил голову.

– Мне жаль, что вы так быстро нас покидаете, леди, но я очень рад, что вы выбрали время и приняли мое приглашение. Это действительно был очень интересный вечер.

– Всего доброго, господин ал-тар.

Его высокопреосвященство благосклонно принял мой изящный реверанс и не стал задерживать, когда я повернулась и бесшумно выскользнула в изрядно потемневший сад, смутно подивившись тому, что прошло так много времени. Вроде только-только пришли, всего-то парой фраз обменялись в перерыве между салатом и бокалом легкого вина, а уже ночь на носу. Кажется, у местного времени есть поразительная особенность не только лениво ползти, как сонная улитка, когда ему вздумается, но и нестись вскачь, как табун диких лошадей.

Конечно же, когда нам это совершенно невыгодно.

О том, как буду уезжать, я пока не думала – незачем переживать по пустякам, без экипажа меня тут никто не оставит. К тому же до выхода топать целых полчаса, так что успеет господин ал-тар дать нужный знак своим людям и снарядить приличную карету. А если и нет, то одолжу у его монахов какого-нибудь резвого коника и рискну прослыть лихой наездницей дважды, потому что непременно отсюда уеду, даже если для этого придется взгромоздиться в седло в пышном платье.

Однако как вскоре выяснилось, таких жертв не понадобилось: как только я спустилась на первую ступеньку, сзади послышались быстрые уверенные шаги. А еще мгновение спустя, за которое я успела шагнуть на ступеньку ниже, моего локтя требовательно коснулись железные пальцы и холодный голос безапелляционно заявил:

– Я провожу вас, леди.

Я покосилась на бесстрастное лицо короля, за которым угадывалась настоящая грозовая туча, попыталась проникнуть глубже, но он смотрел подчеркнуто мимо. После чего мне осталось лишь как можно спокойнее кивнуть и сделать следующий шаг, искренне надеясь, что он не станет последним.