Капитула одиннадцатая, о нежелательном внимании
Проснулась в одиночестве. Видимо, Аршес задержался, решая свои семейные вопросы. А жаль. Потянулась, улыбнулась новому дню и потопала в ванную.
Когда я закончила с утренними процедурами, коса гайрона всё ещё лежала на прикроватной тумбочке, свидетельствуя о том, что мне ничего не приснилось, и я действительно ардана самого чудесного на свете мужчины. До сих пор не верится!
На завтрак сделала себе чаю и подъела остатки печений, булочек и пирожков. Очень сытное питание, если продолжать в том же духе, глядишь — и будет что в корсаж складывать.
«Скорее отрастёт то, что из-под корсажа торчит», — заметил внутренний голос.
А это тоже не плохо, потому что сейчас отовсюду торчали одни лишь кости. Немного жаль, что Аршес забыл про серьги, мне не терпелось показать всему миру, что мы теперь пара. Но приходилось проявлять выдержку.
В кабинете заботливой женской руки ждал стеллаж с документами. Глубоко вдохнув, я принялась за пыльное дело. Пришлось даже пустить газету на тряпки, чтобы избавиться от грязи и паутины там, где не успелось сделать это вчера.
Половина дня пролетела продуктивно и почти незаметно. Конечно, я хотела дождаться Аршеса, чтобы пообедать в его компании, но постепенно голод давал о себе знать. Пришлось отложить архивную деятельность и сделать ревизию запасов. Полное отсутствие оных, если не считать остатки кофи, нескольких видов чая и пузатую полную сахарницу, намекало на необходимость похода в магазин. Заодно и из одежды себе кое-то прикуплю. Брать деньги Аршеса мне стало как-то неловко, поэтому я решила для начала тратить свои «подъёмные».
Продуктовая лавка находилась в конце улицы. Но путь к ней лежал мимо молочного магазина и кондитерской. Как тут пройдёшь мимо? Никак.
Около витрины с сырами я замерла, поражённая их разнообразием. Я и не знала, что сыр бывает нескольких видов. Всегда думала, что сыр — он один. А тут — десятки сортов, и все разные. Белые, жёлтые, оранжевые, зеленоватые с травами и красные с перцем и пряностями. И отдельно — покрытые плесенью. Восхитительно-отвратительнейшее зрелище. Аршес упоминал, что любит такие? Наверняка он вернётся голодный. А в кабинете у него имеется холодильный шкаф, сейчас совершенно пустой. Если купить каждого вида по кусочку, чтобы попробовать вместе, то заодно и узнаю, какой именно сыр любит он.
— Дайте, пожалуйста, всех видов по небольшому кусочку. Попробовать, — зачарованно попросила я у дородной девушки-продавщицы.
Та колыхнула бюстом, осмотрела меня с ног до головы и недовольно ответила:
— Сыры дорогие, — последнее слово она протянула так, будто я просила отпустить мне товар без оплаты.
— У меня есть деньги, — растерялась я, нащупывая жемчужины в кармане.
— Покажите, — поджала губы продавщица.
Мне стало дико неловко. Вынула и показала горсть синих аберрийских жемчужин. Она кивнула и принялась за работу. Отрезала небольшой ломоть от каждой сырной головки и заворачивала в плантановый лист или шёлковую ткань.
— Сумка есть? — спросила она, закончив.
Я отрицательно помотала головой. Про сумку как-то не подумала. Продавщица цокнула и сложила свёртки в тонкий шёлковый мешочек с двумя ручками.
— И масло, пожалуйста, — попросила я, вспомнив, что Аршес любит кофь с маслом.
Отрезав кусок размером с ладонь, пышногрудая девушка уложила всё вместе и сказала:
— Шесть таринов и пятнадцать песс.
Ох, как дорого!
Отсчитав нужное количество, я заплатила за покупки и двинулась к кондитерской. Там набрала всего понемногу — тоже исключительно чтобы узнать, что именно нравится моему ардану. Может, ему по душе кофийные пирожные? Или мангоровый зефир? Или вот эта грушевая пастила? А может, трубочки с заварным кремом? Или рассыпчатое печенье с лиймовой начинкой? Или рожки со взбитыми сливками? А вдруг он больше всего любит мармелад? Я должна была знать!
В булочной пришлось взять несколько кусочков разного вида хлеба. Какой предпочтёт Аршес? Загадка!
В продуктовой лавке я набрала разных видов ветчины и колбас. Только попробовать по маленькому кусочку! Не для себя, конечно. Исключительно с целью узнать, что по душе Аршесу.
Сама не знаю, как так получилось, но когда дело дошло до овощей и фруктов, сумки с покупками было уже некогда девать. Я даже засомневалась — уместится ли всё в холодильный шкаф? Но отступать перед сложностями — не в моих правилах, поэтому решила, что куплю ещё немного груш, а потом как-нибудь разложу и умещу всё.
«Не надорвись от жадности!» — посоветовал внутренний голос.
Сумки действительно оказались несколько тяжелее, чем я ожидала. Лямки неприятно врезались в плечи, а нести их оказалось неудобно. Хорошо хоть не жарко. Нет, поход за одеждой придётся отложить, а сейчас нужно возвращаться в отделение. Вдруг Аршес уже там? Мысли об ардане придали сил.
Обратный путь оказался куда длиннее, но своя ноша не тянет. Я с честью донесла всё купленное до кабинета и принялась раскладывать покупки по полкам холодильного шкафа. Только одну пироженку съела. Ладно, две. И кусок ветчины. Кто знал, что она так прекрасно сочетается с пирожными?
Половина продуктов уместилась с лёгкостью. Ещё четверть — влезла с трудом. А оставшаяся часть никак не хотела умещаться. Ещё и масло почему-то стало мягким и жидковатым. А ведь покупала твёрдое, это я точно помнила. Неужели испортилось?
Положила его на стол и задумалась. Куда девать то, что не влезло? В животе требовательно заурчало, подсказывая вариант решения проблемы.
— Только чтобы не пропало! — сказала я и отломила кусочек от сдобной булочки.
Налила себе прохладной воды — кипятить воду арканом я не умела.
И попробовала. Для начала мясо, которое продавец назвал бужениной. Какая же вкуснотища! Потом сыры. С плесенью оказался совершенно гадким на вкус, так что я с чистой совестью оставила его Аршесу. Он же любит? Вот пусть наслаждается. Острые колбаски тоже оставила ему — они неприятно жгли язык. Масло тем временем стало ещё мягче. Да что с ним происходит? Что я делаю не так?
Когда в животе места не осталось, и его заняла вся не уместившаяся в холодильном шкафу еда, я помыла руки и снова занялась архивом. Мягкое масло убрала в холодильный шкаф на всякий случай — может, его ещё можно спасти? Или нужно идти к продавщице и говорить, что она продала некачественный товар? Такая деньги вряд ли вернёт. Ладно, вернётся ардан, с ним и посоветуюсь.
Дело с архивом двигалось споро. Папочек в свободном углу становилось всё больше, как и карточек. Эх, нужно прикупить для них какой-нибудь ящик. Так и перебирать удобнее, и не рассыплются.
Чем больше дел я обрабатывала, тем медленнее получалось. Раньше я заводила для всего новые карточки, а теперь уже вписывала некоторые понятия в старые, для чего нужно было их найти. Когда на одной из них появилась запись «Цветочная, улица; Дела № 748, 956, 1309», я почему-то чуть не подпрыгнула от счастья. Рядом вскоре появилась «Цветоч, зайтана, Дела № 641», и это была уже совсем другая карточка. Хорошо, что Аршес нумеровал все дела по порядку. Раскладывать их по годам тоже не составило труда. Вскоре у меня было уже семь стопок вместо одной, а я так и представила шкаф с табличкой: «Год 6971-й, дела № 1186-1363». Это же какой порядок будет во всём этом безобразии!
Попадались папки совсем тоненькие, с ними я разбиралась быстро. А вот с толстыми возилась иной раз по полтора-два часа. Нужно же было всё учесть, отследить все упоминания, которые могли оказаться важными. А потом меня осенило: а ведь преступления-то разные, а у меня никакой классификации! Нужно же кражи, убийства, похищения как-то по отдельности обозначить. А как?
Чтобы вот смотришь на дело — и сразу было понятно, о чём оно. У Аршеса в кабинете все папки были красными.
«Нужны разноцветные папки, — подсказал внутренний голос. — Смотришь на бочок папки, она красная. Значит, убийство. Жёлтая — ограбление. Оранжевая — шантаж».
Нет, так это не будет работать. А вдруг дело началось с убийства, а потом выяснилось, что кража тоже была?
«Тогда клеить цветные полоски на них. Так на каждой папке хоть по пять полосок может быть, а новые можно доклеивать в процессе. И пусть все папки будут красные! А полоски можно жёлтые, белые, зелёные, синие и чёрные клеить, они будут отлично выделяться», — предложил внутренний голос.
Гениально!
А территориальность? Да просто по шкафам распределить.
Я аж подпрыгнула от восторга. Точно! Смотришь на папку — и сразу понятно, что там. Можно взять и разом все убийства за год из шкафа достать, например. Для чего? Понятия не имею, но это точно пригодится!
Воодушевлённая, я провела ревизию в кабинете на предмет необходимых писчих принадлежностей и отправилась в другой магазин, канцелярский.
Ох, сколько тут всего было! Вот вроде не съешь, но как же вкусно это разглядывать! Я выбрала красивые ручки, купила кисточку и клей в стеклянной банке, краски и несколько десятков белых шёлковых листов. А потом ещё не удержалась и купила себе красивый голубой блокнот в кожаной обложке и цветные карандаши.
Обратно в кабинет возвращалась в таком приподнятом настроении, что казалось, будто я иду, не касаясь земли. Беспокоило только, что Аршеса до сих пор не было, но семейные дела — они, наверное, такие. Затягивают.
Плодотворно поработав до самого вечера, я решила, что надо и в магазин одежды наведаться, пока он не закрылся. Чистого платья на завтра у меня не было, а это ещё вчера пора было постирать. Эх, жаль, что одежду из гостиницы до сих пор не доставили.
Завершив разбор особо заковыристого дела, я довольно посмотрела на результат работы. Десятая часть архива уже была разобрана и лежала в углу в строгом соответствии с годами и номерами. На торцах всех папок — аккуратные наклейки, судя по которым, воруют в Нагуссе чаще всего.
Можно и перерыв сделать!
Стоило только открыть дверь кабинета, как ко мне подошёл Хазарел и растянул рот в сладко-любезной улыбке. Словно прокисшим сиропом облил.
— Прекрасного дня прекрасной зайте, — елейно пожелал он и спросил: — Куда вы держите путь?
— Доброго дня. В магазин, — растерянно ответила я. — А что?
— О, мне как раз тоже нужно в магазин. Составлю вам компанию. Думаю, Аршес не захотел бы, чтобы вы ходили по городу одна, мало ли что может случиться.
«Аршес бы не захотел, чтобы ты ходила по городу в компании этого хлыща, вот это точно!» — ядовито заметил внутренний голос.
— Спасибо, но я одна справлюсь. Я бы хотела пойти в магазин одежды, а это не совсем прилично делать в вашей компании.
— Что вы! Безопасность не может быть неприличной, — оскалился Хазарел. — Я вам совершенно не помешаю.
Настырный гайрон вышагивал рядом со мной, и я совершенно не знала, как от него отделаться. Послать? Грубо. Игнорировать? Он вроде ничего плохого не делает. Но чувство внутри всё равно рождалось какое-то гаденькое.
— Не думаю, что мне что-то может угрожать в центре города, — недовольно ответила я.
— А зря. Такую красивую девушку могут и похитить. Я бы точно похитил. Но, кажется, я уже опоздал? — чуть насмешливо спросил он. — Ходят слухи, что ночью Аршеса видели без косы…
Вот ведь сплетники! Краска начала заливать лицо, и я ускорила шаг. Да когда же он от меня отлипнет?
— Хотя вижу, что вы серёг не надели. Неужели отказались от его дара? Любопытно. Получается, что у меня ещё есть шанс? — вкрадчиво спросил гайрон.
От возмущения я даже замерла на месте. Резко развернулась в его сторону и яростно зашипела:
— Не ваше дело!
— Моё дело — это любое, которое я сделаю своим, малышка Ви, — насмешливо ответил Хазарел, моя ярость его лишь позабавила.
— Да как вы смеете!
— А вот так. Ладно, не кипятись, ничего я тебе не сделаю. Просто ты очень интересна. А когда мне становится очень интересно, я начинаю любопытствовать. А когда я любопытствую, то обычно выясняю разные неприглядные тайны прошлого. И если ты не хочешь, чтобы я начал рыскать в твоём прошлом, Виола, то советую тебе со мной подружиться.
Он сделал шаг ко мне и встал настолько близко, что я явственно почувствовала его запах. К моему огромному изумлению, не настолько мерзкий, насколько подошёл бы такому гайрону.
Я отпрянула и сощурила глаза.
— Лучше держитесь от меня подальше!
— И не подумаю. Напротив, я буду держаться к тебе поближе, пока нет Аршеса. На всякий случай. Лишь бы чего не случилось, — оскалился Хазарел.
— Уши надеру, — со всей серьёзностью пообещала я.
— М? Любишь игры пожёстче? Я не против. Можешь быть сверху. Так и быть, дам тебе подержаться за уши.
Лицо пунцовело, руки сжались в кулаки, захотелось наорать на навязчивого хама.
— Да как вы смеете?! Я всё расскажу Аршесу, когда он вернётся!
— Что именно ты расскажешь, Виола? Например, то, что, по слухам, ты убила своих родителей? Он об этом знает? И зачем ты это сделала? Или просто так, ради удовольствия? Как ты их отравила? И как провернула всё это в девять лет?
Его слова вышибли из меня дух.
— Что? Что за бред? Это ложь!.. — прошептала я, не веря его словам. — Я ничего не помню из своего прошлого!
— Если ты ничего не помнишь, то как можешь утверждать, что это ложь? — хмыкнул бессовестный гайрон. — И ты забыла, что дознаватели не лгут?
Крыть было нечем. Я в ужасе замерла под немигающим взглядом тёмно-синих глаз.
— Что вам от меня нужно?
— Мне интересно, с кем спутался Аршес. И я советую тебе отказаться от вашей связи самой, иначе он узнает много всего любопытного о твоём прошлом, Виола. Ведь как только он выяснит, что ты такое, он порвёт с тобой сам. Единственное отличие лишь в том, что в первом случае тебе удастся избежать позора. Собирай вещи и проваливай, пока его нет. Оставь записку. Так будет лучше для всех.
Его жестокие слова хлестали наотмашь. Меня затрясло. Неужели я правда убила родителей? Но как это вообще возможно? Я же никогда никому не причинила вреда…
На глаза навернулись горячие слёзы, я отшагнула назад от отвратительного гайрона и кинулась прочь. Подальше от отделения дознания, от досужих глаз и грязных сплетен. Ноги сами принесли меня в парк, где я забилась в самый дальний угол и разрыдалась на спрятанной в кустах скамейке. Неужели он сказал правду? Я убила родителей? В девять лет? Но как? Почему? Нет, это невозможно…
Но внутри вдруг проснулась запрятанная в глубины сознания старая забытая боль. И вина. Огромная, душащая вина. Настолько большая, что под её тяжестью я едва могла дышать. Слёзы бежали из глаз, я ничего толком не могла вспомнить, но знала одно: Хазарел сказал правду.
Я действительно виновата в смерти своих родителей.
Но почему? Как?
И что скажет Аршес, когда узнает? Он такого не простит! Не лучше ли мне сбежать сейчас, не ожидая, как он порвёт со мной, узнав всю правду о моём прошлом?