Капитула двенадцатая, о принятом решении

В парке я просидела до самой ночи. Искусала губы до крови, истерзала себя и наплакалась до изнеможения. Сбежать от позора казалось очень соблазнительной идеей, но в итоге пришла к тому, что обязана объясниться с Аршесом. Я не знаю, что случилось в моём прошлом, ничего не помню из раннего детства. Если он сочтёт произошедшее тогда достаточной причиной, чтобы расстаться со мной — это его право. Пусть скажет мне об этом в лицо. Но сбегать от проблемы было бы трусливо и даже немного подло, а решать за двоих — неправильно.

Расправила юбки окончательно испачканного платья и побрела обратно в отделение. Казавшееся раньше красивым здание теперь выглядело враждебно. Собрав в кулак всё мужество, зашла внутрь. На меня смотрели. Взгляды впивались в лицо и проникали под кожу. Видимо, новости уже разнеслись среди дознавателей. Подавив желание развернуться и убежать, я продолжила позорное шествие до кабинета Аршеса.

Его на месте не оказалось. Я с облегчением выдохнула и бросилась в ванную комнату, умыться. Прохладная вода остудила пылающие веки. Сначала поплескала водой в лицо, а потом залезла в ванну. Я не знала, что мне делать дальше. Вряд ли Аршес выгонит меня в ночь. Но что делать утром?

Раздался осторожный стук в дверь.

— Ви, ты внутри? — спросил Аршес.

— Да, — просипела я.

Горло отчего-то заболело, а голос сел.

— Тебе плохо?

— Да, — честно ответила я.

— Я могу войти?

— Лучше я выйду сама. Сейчас.

Отчего-то разговаривать с ним, сидя в ванне, не захотелось. Я и без того чувствовала себя слишком уязвимой.

— Тут доставили наши вещи. Подать тебе что-нибудь?

— Да. Платье. Любое.

Дверь осторожно приоткрылась, сквозь узкую щель протиснулась рука гайрона и повесила платье на ручку.

Что он сейчас думает?

Злится? Презирает? Жалеет о своём выборе?

Из ванной я выходила, будто шла на эшафот. В спальне мягко горели бра, рядом с кроватью стоял здоровенный саквояж. Надо думать, что там мои вещи, и Аршес выставит меня за дверь.

Я низко опустила голову и замерла у входа.

— Расскажи, что случилось, Ви, — мягко попросил Аршес, подходя ко мне.

— Хазарел раскопал историю моего прошлого, — выдавила я.

Повторять всё это мне не хотелось. Слова застревали в горле морскими ежами и раздирали меня изнутри. Но пусть лучше он услышит от меня, чем от других. Гайрон бережно прижал меня к себе и выслушал.

— Значит, Хазарел тебя обидел? Он за это ответит, обещаю.

— Это правда, Аршес. Я чувствую, что это правда… — несмотря на все попытки сдержать потоки слёз, они полились из меня бурной рекой.

— Это не вся правда, в этом я уверен. А своей интуиции я привык всецело доверять. Я планировал заняться твоим прошлым чуть позже, когда мы закончим дело с приютом и привыкнем друг к другу получше. Я чувствовал, что там есть что-то болезненное, потому что ментальных блоков на тебе нет, а значит, ты ничего не помнишь, потому что забыла сама. А дети забывают что-то, только если это было либо совершенно неважно, либо настолько травмирующе, что вспоминать ужасно больно. Ты была ребёнком, Ви. Тебе было девять. Я думаю, что произошла трагическая случайность. Не верю в то, что ты могла совершить нечто подобное нарочно. Просто не верю.

Я смяла в ладонях тонкую ткань его рубашки и вжалась в него с такой силой, будто от этого зависела моя жизнь.

— Ты меня не бросишь? — тихо спросила я, боясь поднять на Аршеса взгляд.

— Нет, конечно. Даже не сомневайся в этом. Я свой выбор сделал, и до тех пор, пока ты со мной честна и верна мне, я от тебя не откажусь. Просто возникли некоторые сложности. Дома мне пока что лучше не появляться, я довольно сильно рассорился с матерью и двумя братьями. Нет, я, безусловно, знал, что им тяжело будет принять человечку в качестве моей арданы, но к такому всё равно оказался не готов. Так что пока поживём тут, а в следующем году присмотрим жильё в городе.

— Арш, я не хотела, чтобы ты из-за меня ссорился с семьёй! — всхлипнула я.

— Я поссорился не из-за тебя, а из-за того, что всегда поступаю по-своему. Это не первая и не последняя ссора, поверь мне. Ви, я не вчера родился и понимал, что наш союз вызовет протест. Но всё равно поступил так, как посчитал нужным, и ни о чём не жалею, — уверенно сказал Аршес, садясь на кровать и усаживая меня себе на колени.

— Но если бы не моё прошлое…

— То нашлось бы что-то ещё. Твоё происхождение, которое, кстати, довольно высокое. Если я правильно понял, то ты гваронесса Зинтоза, этот титул ты должна была унаследовать от родителей. Не знаю, можешь ли ты заявить права на титул теперь. Ведь вмешался твой дядя, через суд получил права на твоё наследство и продал его. И вот это интересно, Ви, потому что всё твоё имущество изначально принадлежало семье твоей матери, а титул — отцу. Твой дядя был таким же нищим, как и твой отец, хоть и мог похвастаться знатным происхождением. Но твой дед по отцовской линии был заядлым игроком, и закончил жизнь в долгах и нищете.

— Откуда ты знаешь?

— Копнул чуть глубже, да и Хазарел вцепился в эту историю, как тюлень в рыбину. При всех его недостатках, дознаватель он хороший. Так вот, твой отец удачно женился по любви на единственной дочери богатого производителя шёлка. Но твоего деда по материнской линии забрал шторм. Он утонул в одну из торговых поездок. Бабушка по матери души в тебе не чаяла. Твоя мама была очень поздним ребёнком, да и сама родила уже в зрелом возрасте, поэтому к моменту всех этих событий твоя бабушка была очень стара. И потом, они все были обычными людьми, у твоей мамы даже способностей не было. Судя по всему, смерть дочери твою бабушку подкосила, но с ней ты начала чувствовать себя лучше. А потом она скончалась, и это травмировало тебя ещё сильнее. Думаю, что твой дар появился из-за страха смерти. Иногда у сильных чародеев такое бывает. Магия откликается на острейшую бессознательную потребность. Ты так сильно боялась смерти близких, что научилась видеть смерть заранее.

— А дальше?

— Твой дядя убедился, что ты невменяема, и отдал тебя в очень закрытый отдалённый приют для магически одарённых девочек. Подал в суд, обвиняя тебя в убийстве с целью обогащения. Так как после смерти родителей и бабушки ты стала единственной наследницей приличного состояния, дядя представил тебя, как меркантильную маленькую расчётливую убийцу. Не с первого раза, но у него получилось. И вот это самое интересное в этой истории, Ви, потому что для меня очевидно, что выгодоприобретатель в данном случае не ты, а он. Я отчётливо вижу мотив и думаю, что нам нужно наведаться к нему в гости, чтобы задать некоторые вопросы. Мы обязательно сделаем это, когда ты будешь чувствовать себя лучше. Хочешь успокаивающего отвара?

— Да.

— А есть?

— Тоже да, — задумчиво сказала я, касаясь аккуратно подстриженных синих прядей. — Я купила для тебя масло и плесневелый сыр.

— Сыр с плесенью, — улыбнувшись, поправил Аршес.

— Какая разница?

— Никакой, но говорят именно так.

— Там для тебя целый кусок.

— Дай угадаю. Тебе он не понравился?

— Нет, не понравился. А почему ты так решил?

— Сама говоришь, что кусок целый. А понравился бы — осталась бы маленькая краюшечка, — мягко улыбнулся он, поглаживая меня по волосам.

— Только масло какое-то испорченное. Стало мягким. Может, оно тоже с плесенью, как ты любишь?

— Масло мягким стало, потому что подтаяло. Ты наверняка его держала вне холодильного шкафа. А если масло нагреть, то оно вообще жидким станет. И масло с плесенью есть не стоит. Как и мясо. Только сыр.

Теснее прижалась к ардану, стараясь вобрать в себя хоть частичку того спокойствия, которое он излучал.

— Аршес, мне страшно. Страшно узнать правду о моём прошлом.

— Не бойся, я буду рядом. Со всеми проблемами мы разберёмся. Полуправда гораздо хуже, поэтому мы будем делать выводы только тогда, когда докопаемся до сути. Договорились?

— Мне так повезло с тобой… даже не верится.

— Это мне повезло. А тебе не везло столько раз, что судьба тебе давно задолжала, Ви. Всё будет хорошо. И не мучай себя мыслями о родителях. Я уверен, что это была ошибка или жуткая случайность.

— Но почему я тогда чувствую себя настолько виноватой?

— Мы разберёмся. Посиди минутку, я принесу отвар.

— Я с тобой пойду, не в кровати же есть, — слезла я с его колен.

— Ви, я принёс серёжки. Это защитный артефакт и маячок. Я теперь всегда буду знать, где ты находишься. Хотел бы сказать, что это ради одной только безопасности, но доля собственничества и желания контролировать в этом тоже присутствует. Если ты против, то давай обсудим.

— Я не против. Мне так будет даже спокойнее.

Хоть Аршес и сделал всё возможное, чтобы я чувствовала себя лучше, но поздний ужин всё равно прошёл в тяжёлой атмосфере. Внутри словно натянулись невидимые струны так сильно, что готовы были лопнуть в любой момент. Я прильнула к ардану и закрыла глаза. Он снова усадил меня себе на колени и крепко обнял.

То ли подействовал успокаивающий отвар, то ли мерное биение сердца гайрона, но я задремала. Сквозь лёгкий сон почувствовала, как он переложил меня на постель и развязал пояс на платье, а затем лёг рядом и прижал к себе. Постепенно тепло и его дыхание убаюкали окончательно.

Проснулась от ощущения пустоты. Аршеса рядом уже не было, и я остро почувствовала его отсутствие. Было ещё темно, но за окном уже брезжили робкие утренние сумерки. Кажется, что-то упало. Я села на постели. Приглушённый стук раздался снова, за ним последовали шлепок и сдавленное кряхтение. Да что такое? Я встала и вышла в кабинет, с тревогой его оглядев. Дверь в отдел была закрыта, за ней и слышались эти странные звуки. Подлетела к двери и распахнула её.

Представшая перед глазами картина заставила сердце болезненно сжаться. Хазарел и Аршес дрались. Молча, остервенело, безжалостно. Могучий стремительный удар пришёлся ардану в лицо, и тот едва успел увернуться, кулак прошёлся по скуле и оставил на ней кровавую ссадину. Я вскрикнула и в испуге зажала руками рот. Они вдруг оба резко остановились и уставились на меня. Лица у обоих были разбиты. Аршес вцепился Хазарелу в плечо правой рукой, а тот удерживал в железной хватке левое запястье своего руководителя.

— Мы тебя разбудили? Извини. Мы просто... Немного... — Аршес на секунду замялся. — Разговариваем! — радостно закончил он и улыбнулся окровавленным ртом, изо всех сил сдавив плечо Хазарела. — Да?

Я в немом ужасе уставилась на них обоих.

— Рот закрой, — сдавленно отозвался Хазарел. — В том смысле, что хватит скалиться, у тебя губа разбита, ты её пугаешь, — добавил он, а затем повернулся ко мне: — Немного разговариваем, немного тренируемся. Всего по чуть-чуть. Самое обычное утро, ничего особенного.

Аршес резко сделался серьёзным и сказал:

— Ви, маленькая моя, иди ещё немножечко поспи, м? Мы сейчас закончим... тренировку... и я к тебе приду. Зачем тебе смотреть, как мы...

— Упражняемся, — подсказал Хазарел.

— Упражняемся! — подхватил мой ардан.

— Вы дерётесь, а не упражняетесь! — воскликнула я.

— Мы просто мужчины! Иногда нам нужно... поговорить по-мужски. Потренироваться вместе, — пояснил Аршес.

Теперь они оба стояли ровно и с невинным видом смотрели на меня. Из разбитого носа Хазарела сочилась кровь. Гайрон отпустил левое запястье Аршеса и вцепился в правое плечо. Выглядело это так, будто он дружески приобнял начальника. Если бы не побелевшая от напряжения кисть, сжимающая плечо Аршеса, выглядело бы вполне достоверно.

— Неотёсанные мужланы, не умеющие вести цивилизованные беседы, — добавил мой ардан и снова кроваво улыбнулся, но тут же спохватился, стёр улыбку с лица и проникновенно попросил: — Ви, урдиновая моя, очень прошу, просто подожди внутри. Я скоро освобожусь.

Дрожащей рукой я захлопнула перед собой дверь и сползла по ней на пол. Сначала он поссорился из-за меня с семьёй, теперь дерётся с коллегой. Стало горько и стыдно за то, что приношу одни лишь неприятности.

Аршес вернулся минут десять спустя, в мокрой от пота и закапанной кровью рубашке, но при этом с жутко довольным видом. Поднял меня с пола и заглянул в лицо.

— Отставить грусть, Ви. Мне удалось убедить Хазарела, что его суждения и выводы были поспешными. Он хотел бы принести тебе извинения! — радостно улыбнулся ардан, и я снова вздрогнула от вида кровавой улыбки. — Ах, каскарр, опять забыл. Сейчас всё заживёт, не переживай, я же гайрон.

Он осторожно взял мою ладонь в разбитую руку и погладил.

— Тебе нужно раны обработать, — с тревогой сказала я, глядя как на ссадине на скуле набухают капли крови.

— Ерунда! — заверил меня он. – Инбид, заходи.

Второй гайрон с разбитым носом и заплывшим глазом выглядел не лучше.

— Зайта Зинтоза, я бы хотел принести вам свои извинения. Мне не стоило задавать вам вопросы в такой грубой и не щадящей ваших чувств манере. Видите ли, у каждого из нас свои методы, я люблю надавить на подозреваемого, обвинить его и посмотреть на реакцию, — вздохнул Хазарел. — Так уж сложилось, что нам, дознавателям, абсолютно до морской пены на эмоции допрашиваемых, мы им не мамочки, наше дело выяснить правду и наказать виновных.

На слове «виновных» я вздрогнула всем телом. Заметив это, Аршес меня обнял и притянул к себе.

— Ты отвлёкся.

— Так вот, когда я выяснил некоторые… — Инбид метнул на начальника короткий взгляд, — разрозненные и не уложенные в общую картину факты, я сделал первые выводы и решил проверить свои догадки. Вы отреагировали именно так, как реагирует виноватый человек. Испугались и сбежали. Но Аршес любезно напомнил мне, — гайрон вытер из-под носа кровь и продолжил: — что его ардану мне не стоило пугать и допрашивать в его отсутствие.

Оба гайрона выжидающе уставились на меня. Ждали, что приму извинения? Но мне этого делать совершенно не хотелось, поэтому я промолчала.

— Мы также сошлись на том, что в один из ближайших дней вместе отправимся побеседовать с твоим дядей, — добавил Аршес.

— Это необходимо, так как суждения Эррагера затуманены чувствами, а я всё ещё не отрицаю вероятность того, что вы душевно больны и можете причинить ему вред, — закончил Хазарел.

— Я же просил! — рыкнул ардан.

— Так я же не сказал, что она душевнобольная. Я сказал, что не отрицаю такую вероятность. В отношении тебя, кстати, тоже, учитывая твою наследственность, — хмыкнул в ответ Инбид и удалился.

Аршеса аж перекосило от этих слов.

«Да Хазарел просто мастер извинений!» — восхитился внутренний голос.

— Он действительно отправится с нами? — убито спросила я.

Видеть, как злой гайрон бесцеремонно ковыряется в моём прошлом, было больно.

— Ви, в его словах есть доля правоты, — Аршес обнял меня обеими руками и глубоко вздохнул. — В том, что касается тебя, я необъективен и с самого начала веду себя по-дурацки. Понимаешь, дознавателю должно быть плевать на чувства допрашиваемого. Иначе ничего не получится, Ви. Преступники бывают обаятельными, умеющими давить на жалость и вызывать сочувствие. Даже больше скажу, обычные люди куда менее искусны в этой игре, чем отпетые психопаты. Идеальный дознаватель должен сразу понять, где у допрашиваемого находится болевая точка, распознать слабость, а потом использовать её в допросе, если потребуется. А с тобой я так и не смог этого сделать. Не дошёл до конца. Побоялся причинить тебе слишком много боли и в итоге полностью провалился как дознаватель. Не достиг поставленной цели, не выяснил жизненно важной для страны информации. Ты мой профессиональный провал, Ви.

Я удивлённо замерла, не зная, что на это ответить. Мне даже в голову не приходило рассматривать эту ситуацию под таким углом.

— И при этом ты моя огромная победа, как мужчины. Красивая, мягкая, нежная, терпеливая, спокойная, чувственная, любящая, преданная. Идеальная пара для гайрона, который ненавидит уступать, подозрителен и своенравен. При этом непритязательная и очень неопытная. Мне невероятно повезло, Ви, и я хочу, чтобы ты знала, что я это понимаю и очень тебя ценю. Думаю, что если бы не ты, я бы так и жил одной работой ещё долгое время. Возможно, всю жизнь. С женщинами у меня не особенно хорошо дела складывались. Ухаживать я никогда не умел, мне всегда казались скучными бессмысленные разговоры на отвлечённые темы, бесцельные прогулки и бесполезные подарки. А с тобой… Другая бы на твоём месте мне морду расцарапала ещё когда я с тебя платье срезал. Или когда потребовал, чтобы ты спала со мной в одной постели. И была бы права.

— Если бы мне действительно не хотелось спать с тобой в одной постели, я бы не послушалась.

— Думаю, что Аливетта потому и выбрала тебя. Ты словно огибаешь острые углы. Не знаю, как объяснить это иначе.

— Аля иногда упрекала меня в том, что я слишком мягкая и податливая, — тихо проговорила я.

— Ты прекрасна такая, какая есть. И ты пережила очень много боли, не очерствев. Я хотел бы, чтобы тебе со мной было хорошо и уютно. Что нужно для этого сделать? Чего тебе хотелось бы?

— Не знаю, — растерялась я.

Обычно никого особо не волновало, чего мне хочется.

— Подумай. О деньгах можешь не беспокоиться, они у меня есть. Может, ты о чём-то давно мечтала? Давай это сделаем. Или тебе чего-то не хватает?

— Разве что одежды. И… и… и хронометра! — почему-то выдохнула я.

Не то чтобы он мне был так уж нужен. Просто у Аршеса он был. И у Али тоже. И мне вдруг очень захотелось иметь свой икис.

— Я буду по нему время обеда, завтрака и ужина сверять, — улыбнулась я, глядя Аршесу в глаза.

Он рассмеялся и прошептал, ткнувшись лбом в мой висок:

— Обожаю тебя, Ви.

— Пойдём, я помогу тебе смыть кровь и раны обработать.

— Не надо, я просто немножечко перекинусь, и всё само пройдёт. А ещё мы с тобой с сегодняшнего дня начнём учить почтовый аркан. Когда возникнет следующая проблема, ты должна не убегать, а сообщить мне. Сразу же.

— Ты же говорил, что это сложный аркан, а начинать надо с простых.

— Ничего, попробуем со сложным. Будешь знать только один аркан, зато третьего уровня. Мне вообще нужно плотно заняться твоим обучением, надеюсь, что в опоррета́н получится урвать несколько выходных.

Аршес вытянул вперёд разбитую руку, и она мгновенно покрылась ярко-синей змеиной чешуёй, превращаясь в огромную лапу. Я завороженно погладила её и острые загнутые серпами когти. Когда ардан вернул себе привычный облик, ссадин на костяшках уже не осталось. С лицом всё было несколько иначе — щёки просто покрылись чешуйками, а потом кожа вновь стала обычной.

— Поразительно…

— Ви, будешь завтракать? После всех этих… разговоров с Хазарелом я немного проголодался.

Завтракать не очень хотелось, как и отпускать Аршеса от себя, но я лишь вздохнула и помогла ему накрыть на стол.

— Ты вообще хотя бы иногда отдыхаешь? — спросила я, делая маленький глоток сладкого чая.

— А зачем? Я не устаю. Ну, если устаю, то сплю. А так — я очень люблю свою работу, Ви, поэтому мне не нужно от неё отдыхать. В этом, кстати, кроется очень большая проблема.

— Какая?

— Что я очень много работаю… и очень мало времени уделяю всем остальным сферам жизни. Обычно девушки рвали со мной пару лаурденов спустя. К своему стыду, я даже не всегда замечал, если они вдруг исчезали из моей картины мира. Потом я как-то махнул на личную жизнь рукой и несколько лет просто работал. Знакомство с тобой меня, конечно, встряхнуло. Во мне загорелись желания, которые я считал потухшими. И для меня безумно важно, что ты находишься рядом и разделяешь мои интересы. Я только боюсь, что тебе это быстро наскучит или, напротив, ты не выдержишь морального давления, связанного с работой дознавателя.

— Мне нравится заниматься архивом, — честно ответила я. — Есть что-то умиротворяющее в том, чтобы сортировать всё по полочкам, делать картотеку. Смотри, я тебе сейчас покажу. Вот, например, Шальрез. Это имя упоминается в трёх разных делах. Я сделала для него карточку и вписываю туда нужные номера. Когда закончу, ты сможешь спросить: «Ви, что у нас есть по Шальрезу?», и я тебе сразу выдам все дела, в которых он упоминается.

— Это гениально! И для этого достаточно только в карточку заглянуть?

— Да. В том и прелесть. Но мне нужен будет отдельный шкафчик для картотеки и, наверное, другие, более плотные и красивые карточки.

— Я всё организую сегодня же. Мне очень нравится твой подход. Ты молодчина.

— Так что ловить мерзавцев и сидеть в засаде я бы не хотела… но я всегда могу ждать тебя тут в отделении и заниматься архивом. А потом дела выдавать, если это кому-то нужно.

— Конечно. Но я буду изнывать от ревности, зная, что ты ждёшь в отделе одна в компании пары десятков одиноких прохвостов-дознавателей. Это же совершенно беспардонный народ! По себе знаю!

— Значит, будешь ловить мерзавцев в более бодром темпе и возвращаться ко мне поскорее, — улыбнулась я, погладив его по скуле.

Тяжесть, осевшая в груди после слов Хазарела, никуда не делать. Просто словно стала чуточку легче. И реакция Аршеса, его намерение во всём разобраться и отказ рвать со мной из-за такого ужасного прошлого, грели и душу, и сердце. Я не удержалась и уткнулась своему ардану в шею, остро ощущая запах горячей кофи.

— А ведь мы забыли про одно очень важное дело! — серьёзно посмотрел на меня Аршес.

— Какое?

— Сейчас узнаешь.