Капитула четырнадцатая, о жгучем опыте

— Какая зацепка? — спросила я, переплетая косу.

— Служащая нашла что-то в архиве. Пойдём, она нас ждёт.

— Так поздно?

— Сам удивлён.

Очереди в королевскую канцелярию уже не было, а здание выглядело закрытым и покинутым. При нашем появлении одна из дверей тихо приоткрылась, и мы проскользнули в скорбную обитель потерянных документов и утраченных надежд.

Встретила нас яростно сверкающая глазами служащая. Пучок её волос разгневанно покачивался, а пряди выбились из причёски и воинственно торчали в разные стороны. Очень грозная дама.

— Из-за вас-с-с… — прошипела работница канцелярии, — мне пришлос-с-сь работать с-с-сверхурочно! Без оплаты!

— Это настоящий героизм с вашей стороны, — пискнула я, втягивая голову в плечи. — Родина вас не запомнит! То есть не забудет! Извините!

Я теперь понимала, почему начальники королевской канцелярии спивались и сходили с ума. С такими подчинёнными — неудивительно. Даже бравый дознаватель рядом со мной несколько стушевался. Всё-таки клерк, которого заставили работать сверхурочно, будет поопаснее маньяка.

— Никаких документов, никаких упоминаний, ничего! — шипела служащая. — Но я нашла! Наш-ш-шла!

Мне стало страшно. Что она нашла? Удобный способ уничтожения дознавателей вместе с помощницами?

— Да? Вы такая молодчина, — нервно пролепетала я в ответ. — Просто чудо. Это наверняка было очень сложно.

— Оч-ч-чень! — продолжала издавать змеиное шипение она.

— И что же вам удалось найти? — вклинился в разговор Аршес.

Я посмотрела на него с уважением. Вот это бесстрашие!

— Вот! — торжественно положила служащая на стол какой-то клочок ткани.

Я внимательно его оглядела. Нет, если бы мы отчаянно искали, чем помыть окно, то цены бы этой находке не было, но в остальном...

— Что это?

— Это использовали для стирания записей в наших реестрах и книгах учёта. Понюхайте. Очень специфический запах. Запах хаоса и беспорядка! — сверкнула служащая дикими глазами. — Кто-то стёр все упоминания о выданных свитках. Я нашла несколько следов, они все датируются 6970-м годом! — обвинительно закончила она, словно это год был виноват в произошедшем.

— Как раз когда тут работала эртзамундская шпионка. Надо бы её допросить заново… — пробормотал Аршес. — И это уже третья ниточка, что ведёт в Эртзамунд. Зайта Изаки, извозчик в халате и теперь это. Отлично.

— Но я с-с-смогла прочитать одно имя! — фанатично сжала кулаки работница канцелярии и продолжила: — Они думали, что вс-с-ё с-с-стёрли? Кас-с-скарровы рога им в з-з-зад! Я смогла прочес-с-сть по отпечатку! Анастас-с-с Соловов! Вот кто забрал документы из канцелярии!

Круг замкнулся. Я потерянно взглянула на ардана, а потом прижала руку к груди и проникновенно поблагодарила служащую:

— Спасибо вам от всей души. Пусть сама Ама Истас смотрит на вас благосклонным взором!

— Да, спасибо большое. Я попробую выбить для вас премию. Прошу только, не останавливайте поиски, возможно, вам удастся раскопать что-то ещё.

Мы ретировались прежде, чем служащая снова на нас нашипела. Выйдя на прохладный воздух, гайрон посмотрел на меня.

— Сначала ужин, а потом допрос.

— Не слишком ли поздно будет идти на допрос после ужина?

— Самое то! — заверил меня Аршес. — А лучше разбудить её сразу же, как только она уснёт. Это сделает её более сговорчивой.

«Погоди-ка… как-то это чересчур знакомо!» — скептически заметил внутренний голос.

Аршес, видимо, догадался, о чём я подумала, и виновато развёл руками.

— Такая работа, Ви. А ведь я мог и с зельем правды к тебе прийти. Просто решил, что не стоит допрашивать с ним детей. Малоприятная штука, знаешь ли.

— Не знаю и надеюсь не узнать, — честно ответила я. — Но какой бы ни была наша встреча, я рада, что она состоялась.

Ардан утянул меня под сень древнего фикуса, где в густом ночном мраке мы долго и самозабвенно целовались. Аршес прижал меня к массивному стволу, и внутри всё завибрировало от удовольствия.

— Какая же ты сладкая, — прошептал гайрон, отрываясь от моих губ. — Пойдём, иначе я совсем контроль над собой потеряю.

«А что, есть возражающие?! Долой контроль!» — агитировал внутренний голос.

— Как скажешь, — улыбнулась я.

Отряхнув от частичек коры, ардан потянул меня на выход с территории замка.

— Ты не расстроился, что эта ниточка опять никуда не привела?

— Я чего-то подобного и ожидал. Мы никак не можем выйти на тех, кто всё это организовал. Явно не директриса отдала распоряжение эртзамундской шпионке. Да и для чего-то дети всё-таки были ей нужны… Нет, не всё так просто. Чую, что за этим стоит какая-то очень высокопоставленная морда. И чтобы оттаскать эту морду за усы, доказательства должны быть урдиновыми. Шпионку-то мы, конечно, расспросим… Хм. Пожалуй, лучше не соваться к ней самим. Да, что-то я сразу не понял, от голода, что ли, плохо соображаю? Если припереться к ней посреди ночи, то можем разрушить её легенду. Наверняка за ней не только наши присматривают. Решено! Мы ужинаем, а шпионку пусть допросят те, кто её разрабатывал.

— А она что, не в тюрьме? — удивилась я.

Ардан посмотрел на меня с умилительной улыбкой.

— Конечно, нет. В тюрьму сажают только тех, от кого прока больше никакого нет. А она — крот. Знаешь, чем кроты занимаются?

— Чем?

— Работают, живут, ждут своего часа. Вот и мы ждали, как её использует Эртзамунд. А про стёртые записи касательно приюта — возможно, это просто никого и не заинтересовало изначально. Выяснили, что Эртзамунду ничего передать она не успела, перевербовали и на том успокоились.

— Это как-то безответственно…

— Наверняка приют этот ваш проверили. Просто поверхностно. Или не знали, что нужно искать. Разберёмся, Ви. Мы однозначно на верном пути. А если эта ниточка никуда не приведёт, то поедем на днях с твоим дядей пообщаемся. Уж больно жгутся вопросы, которые я хочу ему задать.

Аршес привёл меня в потрясающее место. Ресторан состоял из кучи маленьких залов, хаотично раскиданных по уютным альковам, каждый отгорожен от остальных резными ширмами, вазонами с цветами и колоннами. Роскошное заведение. Вроде и общественное место, а до чего уютное. Весь декор был выдержан в сине-бело-золотых тонах, а живые цветы источали кружащий голову тонкий аромат.

Официант шёл к нам так степенно, будто проверял — окочуримся мы от голода до того, как он примет наш заказ, или после. Если повара у них столь же чинно по кухне расхаживают, то ужин можно ждать только к завтраку.

Ардан взял тонкий листик меню и спросил меня:

— Ви, что ты хочешь?

— Мясо с булочкой с сыром с грушей, — я соединила пальцы щепоткой и показала, как в моём представлении должен выглядеть этот шедевр.

— С грушей только десерты, — отозвался официант.

— А они с мясом? — с надеждой уточнила я.

— Нет, десерты без мяса, — несколько оторопел обряженный в ливрею парень.

То же мне, шикарное заведение. Десерт без мяса — деньги на ветер. Всем же понятно, что с мясом всё вкуснее.

— Закажи тогда сам, — разочарованно протянула я.

Аршес назвал несколько блюд, официант важно кивнул. И ничего не записал. А если забудет?

— Как ты? — гайрон взял меня за руку. — Очень сильно тебе досталось от мамы?

— Она… грозная, — подобрала я максимально нейтральное слово.

— Мы с ней никогда не были близки. Меня больше воспитывал Аркет, чем она. Это мой старший брат. Он привык нести ответственность за всю семью, и даже когда отец был жив, нередко выполнял его функции. Аркет часто забирал нас в походы или плаванья, помогал с учёбой. А мама — она предпочитает критиковать сделанное кем-то. Угодить ей очень сложно, поэтому в какой-то момент мы все просто перестали пытаться. Ви, я изначально знал, что ваши отношения вряд ли сложатся. Так что постарайся не придавать этому большого значения.

— Но ведь можно же как-то найти к ней подход… — неуверенно предположила я.

— Можешь попробовать, но только если пообещаешь не расстраиваться, если не получится, — хмыкнул Аршес.

— Ты так холодно об этом говоришь…

— У меня был долгий период, когда я пытался заслужить её одобрение и любовь. Долгий и несчастный. А потом я просто начал жить своей жизнью и понял, что она мною всё равно недовольна, зато теперь хотя бы понятно почему. Я люблю её такой, какая она есть, но предпочитаю делать это на расстоянии. Поначалу я даже девушек выбирал, похожих на неё, и был также несчастен в отношениях с ними. А потом уехал. Взял паузу, многое обдумал и перевёлся на дознавательский факультет. Родители были в ярости, но Аркет поддержал. Я сдал многие предметы экстерном, доучился и пришёл работать в отделение обычным служащим. Дальше мою историю ты знаешь.

Нам принесли напитки в высоких металлических кубках. Вот это роскошь! Официант поставил на стол украшенные синим орнаментом тарелки, положил рядом изящные длинные трезубчики, подал каждому из нас по хлопковой салфетке и поставил прямо передо мной малюсенькую мисочку с ягодным вареньем. Нет, ну в самом деле. Такое фешенебельное заведение, а варенья пожалели, положили ложечки три всего. И вот видно по нему сразу, что оно, зараза, вкусное. Спелые красные байи лежат половинками, манят округлыми боками. А ведь я варенье из байи уже пробовала — когда в приютском саду она созрела, повариха наготовила целую шеренгу пузатых банок. Одну мы и умыкнули. Да она даже не заметила! Подумала, что обсчиталась. А мы потом всей группой это варенье ели после отбоя, прямо руками. И было оно настолько божественным, что даже пресвятая Ама Истас таким бы не побрезговала.

Аршес снова уткнулся в листок с меню, а я зачерпнула полную ложку и отправила себе в рот, пока он не видел. Вот к провидице не ходи, это нарушает какие-нибудь приличия. Как я догадалась? Да просто если это что-то весёлое, то по-любому — неприличное. Все приличные вещи жутко скучные.

Варенье оказалось странным. Вкус у него был не чисто сладкий, а вдобавок солоновато-кисловатый. А потом во рту стало как-то странно горячо. И ещё горячее. И вдруг как запекло! Я схватила со стола кубок, но он оказался пустой. Вытаращила глаза, закашлялась, из глаз брызнули слёзы. Во рту стало больно! Язык словно жарило изнутри.

Аршес поднял на меня удивлённый взгляд и непонимающе уставился на то, как я открываю рот и машу в него ладонью. Наконец он сообразил, что мне плохо, и крикнул официанту:

— Принесите молока! Срочно!

Меня бросило в пот, всё тело словно лихорадкой обдало, а её центр теперь был во рту. Губы горели, язык едва не лопался от боли.

— Ви, это же острейший соус, — простонал гайрон, растерянно глядя на меня.

Официант прибежал со стаканом, но я слишком поторопилась выхватить молоко из его рук — белые струи залили скатерть и пол, сам стакан опрокинулся на столик, а я подхватила в руки тарелку и хлебнула прямо из неё — благо лужица там набралась.

Стало легче, боль чуть притупилась, но взамен пришёл стыд — я обвела взглядом залитый молоком столик, забрызганного официанта, испачканную белыми потёками рубашку Аршеса и чуть не взвыла от досады. Посмотрела на своего ардана виновато и опустила голову, глядя на молочное пятно у себя на платье.

Какой позор!

— Принесите ещё молока. И еду заверните с собой, мы заберём, — распорядился Аршес, не меняясь в лице, а затем принялся плести аркан. — Это лечебные чары, они помогут. Ви, очень больно?

Я кивнула. Хотя обида была сильнее боли.

— Иди сюда. Это острый соус к мясу, — вздохнул ардан, накладывая на меня целебный аркан. Жжение сразу же отступило и рот онемел.

— Я думала, что это варенье. Вкусное, — шмыгнула носом я, — оттого они и принесли совсем чуть-чуть. Пожадничали.

— Не расстраивайся. Вкусы ты сегодня, наверное, не сможешь чувствовать… Ви, прости, я просто никогда не знаю, что ты сделаешь дальше, поэтому не могу вовремя предупредить.

— Ты ни в чём не виноват. Это я опять всё испортила.

— Ничего ты не испортила, поедим у себя. Я хоть разденусь и сапоги стяну, устал мотаться весь день. А что до официанта — не переживай, тут вышколенный персонал, они и не такое видели, я тебя уверяю.

Я обняла Аршеса и уткнулась ему в плечо. От досады даже есть расхотелось!

Как только нам принесли шёлковую сумку с запакованной едой, Аршес открыл портал в отдел. Мы поужинали в тишине.

— Ви, знаешь, что я думаю?

«О том, что в ресторан он тебя больше не поведёт», — встрял внутренний голос.

— Нет, — ответила я, надеясь, что Аршес имел в виду что-то другое.

— Надо бы ещё раз хорошенько дом Соловова обыскать. Где-то же он хранил изъятые из канцелярии документы. А ещё пришёл отчёт по твоему дару, но я о нём забыл совершенно со всеми этими событиями. Итак, предположительно, ты видишь смерть. Чем ярче свечение, тем она быстрее и вероятнее произойдёт. Один из пациентов, у которого ты заметила слабое свечение, выжил. Но только один. Так что предсказание довольно точное.

Я замерла, переваривая информацию. Особый дар считается большой ценностью. Но не такой же. А что если я увижу, как светится Аршес? С ума же сойду! Сердце сжалось и заболело от одной только мысли, что с моим арданом может случиться что-то плохое. Мне и так тяжело без Али, а ещё и без него... будет просто невыносимо.

— А когда мы начнём учить арканы?

— Сейчас, если ты не устала, — предложил Аршес. — Или ты хочешь лечь спать?

Безусловно, усталость брала своё, но я не хотела ей поддаваться. От всех этих мыслей расставаться с арданом даже на сон стало вдруг страшно.

— Я бы очень хотела начать осваивать арканы. Особенно почтовый и лечебные.

— Тогда иди ко мне, Ви, и внимательно наблюдай. Начнём с обезболивающего.

Арш размял пальцы и принялся чертить прямо в воздухе очень сложную загогулину. Но я её узнала! Благодаря Але, это плетение впечаталось в память раз и навсегда. Только почему чары светятся? Если поводить рукой по воздуху, ничего же не происходит…

Я попробовала.

— Вкладывай туда силу, Ви. Не бойся переборщить, я подстрахую.

Устроившись у ардана на коленях, я попробовала ещё раз. И ещё несколько десятков раз. Ничего не вышло. Зато меня охватило странное ощущение правильности. Запах Аршеса, его тепло, внимательно следящие за мной синие глаза — всё откликалось внутри щемящим ощущением принадлежности и счастья. Так ничего и не добившись, я просто обняла его за шею и прикрыла глаза, слушая мерное дыхание. А когда он обнял меня, стало ещё и тепло. Сама не поняла как, но я снова уснула у него на руках.