Капитула семнадцатая, о нежелательном родстве

Заснула я в итоге одна, Аршеса так и не дождалась. И проснулась тоже в одиночестве. От этого стало грустно и как-то даже холодно. Промозглое дождливое утро лишь усугубляло ситуацию. До меня только сейчас начало доходить, что именно имел в виду ардан, когда говорил, что много работает.

«Ох уж эти мужчины, неужели не понимают, что женщинам нужно уделить лишь какие-то несчастные сто процентов своего внимания и посвятить всего-навсего абсолютно всё своё время?» — ехидно спросил внутренний голос.

Расстроенная и соскучившаяся, оделась и вышла в пустой кабинет. Пустой кабинет, где у входа стояли семь ящиков с разноцветными банками. Семь здоровенных ящиков с вареньем — грушевым, мангоровым, лиймовым, арановым и даже из лепестков ароссы. Эти молчаливые ящики были красноречивее любых слов. На глаза даже слёзы навернулись. Аршес не просто услышал. Он запомнил, выделил время в своём сумасшедшем графике, заказал или купил целый стратегический запас варенья. Для меня. Потому что я сказала, что люблю его.

Может, я, конечно, совершенно невменяемая, но семь ящиков с вареньем тронули куда сильнее дорогущего урдинового икиса.

На душе стало тепло. Грусть развеялась, я позавтракала и принялась за работу. Хотелось уже поскорее навести порядок в стеллаже, расставить дела Аршеса и приняться за захламлённую комнату. Освободив её от документов и свитков, можно будет сделать там кухню. Переставить туда сервант с продуктами, холодильный шкаф, ящики с вареньем, добавить к ним новый стол с удобными стульями… Ну разве не чудесная идея?

Аршес пришёл три часа спустя, если верить хронометру. Я хотела было кинуться ему на шею и горячо отблагодарить за заботу, но, увидев лицо Хазарела за спиной начальника, осеклась.

— Ви, ты готова к небольшому путешествию? — спросил ардан, оглядывая меня с ног до головы. — Надень куртку, там сегодня прохладно и накрапывает дождь.

— У меня нет куртки, — растерянно развела руками я.

Аршес озадаченно посмотрел на меня, а Инбид скривил ярко очерченные губы и хмыкнул:

— Правильно, Арш, не стоит на женщин лишние деньги тратить. Поселил в чулане — пусть койкоместо отрабатывает в архиве. А одевать её не обязательно — купит себе с зарплаты что-нибудь из ношеного.

Краска бросилась в лицо, и я замерла, глядя на ненавистного гайрона в бессильной досаде.

— Ин, заведи себе змею, а? Будешь на пару с ней яд сцеживать и в аптеку продавать. Не всё же на содержании отца жить. Кстати, напомни мне, когда последний раз хоть одна девушка выдержала твою компанию дольше чем пару часов?

— Никогда, — равнодушно пожал плечами Хазарел. — С меня даже бордельные шлюхи в два раза больше денег дерут. За моральный вред.

— Удивлён. В смысле удивлён, что всего в два раза, — насмешливо ответил Аршес. — Ин, Ви не привыкла к такому стилю общения. Так что давай полегче на поворотах.

— А смысл? Она хорошенькая, умненькая и одарённая. Делаю ставку, что она сбежит от тебя через лаурден, как только поймёт, что есть варианты получше. Ну знаешь, эти мифические мужики, которые могут купить куртку и поселить в нормальном доме, а не в темнушке возле казённого кабинета.

— Это не темнушка, там окно есть! — возразил Аршес. — А куртку купим. Я же не знал, что куртки до сих пор нет.

— Для дознавателя ты несколько… как бы это сказать помягче… недостаточно прозорлив, Арш. У неё ничего нет. Она сирота после пожара. Не удивлюсь, если сапог тоже нет.

Сапог действительно не было, но я бы ни за что в этом гадкому лезущему не в своё дело гайрону не призналась. Аршес посмотрел на мои стопы, и я стыдливо сжала пальчики на ногах.

— Ну тогда сейчас зайдём и купим… — протянул ардан. — Ви, я думал, ты сходила в магазин. Я же говорил, что можешь взять деньги в тумбочке.

— Не сходила, — виновато ответила я. — Как-то не до того было.

— Арш, ты издеваешься? Я вам кто, подружка невесты, чтобы по магазинам с вами таскаться? Идите сами, а через час встретимся на портальной станции. А ты, Ви, уходи от этого тугодума ко мне. По крайней мере я соображу тебя не только раздеть, но и одеть прилично.

Аршес со всей силы двинул Хазарелу локтем под дых, но тот ловко увернулся и довольно оскалился. А я даже немного расстроилась. Сама бы ему с удовольствием куда-нибудь заехала, но трусила: за таким не заржавеет дать сдачи в полную силу. Лучше не трогать.

— Хорошо. Через час на станции. Если что — займи очередь к порталу. Мы скоро будем.

Арш зашёл в спальню, открыл тумбочку и вынул из неё здоровенную высокую вазу, до верха засыпанную жемчужинами разного достоинства, но в основном крупными. От удивления я замерла с открытым ртом. Это же просто огромное состояние. И он его держит в тумбочке? Рядом с кабинетом, в который кто только не заходит?

— Ты чего? — удивлённо уставился на меня ардан.

Я молча таращилась на несметное богатство у него в руках.

— Ви, только не говори, что ты мою… э-э-э… копилку не видела. На что ты тогда покупала продукты?

— Ну так ты же выдал мне подъёмные… мне было как-то неловко брать… — пролепетала я.

— Ви-и-и… — простонал Аршес. — Бери деньги тут. Сколько хочешь. Я же почти не расходую ничего, а жалование у меня высокое. Ты даже если захочешь, не сможешь всё потратить. Чтобы завтра же сходила в магазин и купила всё необходимое. Это приказ.

— Хорошо, — послушно подчинилась я, сдерживая улыбку. — Если приказ, то куда деваться…

На улице разыгралась непогода. Когда мы вышли, Аршес сплёл над нашими головами аркан, защищающий от дождя, и понёс меня к магазину — не разрешил идти по холодным лужам в полуботиночках, самой тёплой имеющейся у меня обуви. Если честно, к холоду я привыкла, поэтому ноги у меня давно не мёрзли, но спорить не стала. Кто в здравом уме будет спорить с тем, чтобы её несли за покупками?

В итоге к портальной станции мы подошли с небольшим опозданием, а Аршесу пришлось открыть предметный портал в свою спальню, чтобы не тащить сумку с моей обувью. На встречу с дядей я шла, щеголяя шикарными ярко-синими сапогами, шикарной ярко-синей курткой и самым шикарным гайроном с ярко-синими волосами. Комплект успешной девушки, как ни крути. Только уверенность и решимость таяли с каждой секундой, я жутко боялась того, что нам откроет дядя. И не хотела знать подробности о смерти своих родителей, потому что прекрасно знала: в ней виновата я.

Ардан взял меня за руку и с невозмутимым видом подвёл к арке с небольшой очередью на переход.

— Это спецпортал для служащих, — пояснил он, пока мы ждали возможности перейти на другой остров.

Хазарел стоял рядом, окидывая окружающих равнодушно-снисходительным взглядом. Я же цеплялась за Аршеса и старалась не сорваться в ненужную истерику. Чем ближе были ответы на вопросы, которые я не хотела задавать, тем страшнее мне становилось. Меня бросало то в жар, то в холод, заломило виски и начало болезненно крутить живот.

Сам проход через арку толком не запомнился. Кажется, врач говорил, что после портала сердце бьётся быстрее? Моё и так заходилось в рваном ритме.

Портальная станция Изарры была куда меньше столичной, но всё равно крупной. Два десятка арок то и дело вспыхивали золотом, то поглощая людей, то выпуская их из своих недр.

Мы вышли на пристанционную площадь. Здесь тоже противно моросило. Аршес озабоченно посмотрел на меня.

— Ви, ты побледнела. Тебе нехорошо?

Я смогла лишь кивнуть в ответ. От волнения и тревоги в ушах стучала кровь, и шум улицы почти не доносился до мечущегося в панике сознания.

— Возьмём экипаж, — недовольно сказал Хазарел, плетя чары защищающего от дождя аркана над собой. — У меня есть адрес.

Мы двинулись сквозь толпу. Длиннокосый гайрон нашёл экипаж, запряжённый четырьмя массивными козарами, и нанял его.

Дом, где должен был проживать дядя, находился на окраине. Кажется, в этом районе я не была: ничего не отзывалось при виде обшарпанных фасадов. Нужное здание мы нашли с трудом. Даже среди непрезентабельных строений вокруг оно кричало о бедности и разрухе.

— Очень любопытно. Судя по тому, что я успел узнать, у тебя было большое наследство, Ви. Достаточно большое, чтобы не работать, проживая в гораздо более фешенебельном месте до конца своих дней, — сказал Аршес, оглядывая мрачный облупленный дом.

Хазарел уверенно распахнул входную дверь, и мы двинулись внутрь. На некоторых дверях висели таблички, возле других были просто нацарапаны имена. Дверь, ведущая в комнату дяди, нашлась на последнем этаже. Гезурт Зинтоза. Имя не нашло никакого отклика. Инбид требовательно постучал в хлипкую, изъеденную жучками дверь.

— Нету ден-нег! — раздался оттуда невнятный пьяный голос. — Провалите-вайте!

Дознаватель бесцеремонно навалился на трухлявую дверь и вломился внутрь.

— А у нас деньги есть. И мы заплатим за ответы, — оскалился в подобии улыбки гайрон.

Опухший разящий перегаром мужчина со светлыми сальными волосами поднял на нас расфокусированный взгляд.

— Вы кто так-ик-кие? — заплетающимся языком спросил хозяин убогой грязной комнаты. — Кас-скар-карры!

— Не лучшая наследственность, — хмыкнул Хазарел, осматривая помещение и его хозяина.

От этих слов я дёрнулась, как от пощёчины.

— Ин, замолкни, — рыкнул Аршес и обратился к пьянице: — Зайтан Зинтоза, мы бы хотели задать пару вопросов по поводу смерти вашего брата.

— Что? Как-акого брата? У меня нет брата! — мотнул головой тот и завалился набок от слишком резкого движение. Да так и замер, не сделав попытки сесть ровно.

Дознаватели подошли к столу, Аршес понюхал бутылку с остатками зеленоватой жидкости в ней.

— Олынная настойка. От неё и галлюцинации могут быть…

— Давай я наложу на него отрезвляющий аркан. Вернёмся через пару часов, а он пока оклемается и проблюётся, — предложил Инбид брезгливо огибая край стола, чтобы посмотреть на завалившееся набок тело, которое внезапно всхрапнуло.

— Давай. А мы пока… — Аршес бросил на меня неуверенный взгляд, — по городу прогуляемся или пообедаем.

Еда в меня бы сейчас не полезла при всём желании, но спорить не было сил. Состояние и поведение родственника шокировало до глубины души, и я испытывала жгучий, душащий стыд перед арданом. Он, видимо, понял, что со мной происходит, наклонился к уху и прошептал:

— Это не имеет к тебе никакого отношения и не поменяет моё мнение о тебе. Ты не в ответе за происходящее. Успокойся, Ви. Пойдём, выйдем на свежий воздух.

Хазарел присоединился к нам четверть часа спустя.

— Предлагаю вернуться в центр города. Этот скот ещё должен в себя прийти. Думаю, что раньше чем через два часа, допросить его мы не сможем. Комнату я обложил чарами, так что сбежать он не сумеет. А находиться здесь я не желаю ни одной лишней минуты.

Мы сели обратно в экипаж. Я опустила взгляд на свои руки и старалась не смотреть ни в сочувствующие глаза ардана, ни в издевательски-насмешливые — Инбида. До центра мы доехали в полной тишине. Дождь вроде бы кончился, но на улице было так промозгло и сыро, словно он всё ещё шёл.

Напряжение внутри меня нарастало с каждой минутой. Улицы казались смутно знакомыми, город — неуловимо чужим и в то же время близким. Словно бывший друг, увидеть которого было и больно, и отрадно одновременно. Мы бесцельно двинулись по одной из улиц. Неожиданно для самой себя я повернула вправо — вниз по мощёной мостовой. Меня словно за руку повела пробуждающаяся память. Смутные воспоминания, нечёткие настолько, что их можно отнести скорее к интуиции, чем к знанию.

Аршес не стал мешать, сделал знак второму дознавателю и уверенно пошёл рядом. Дойдя до ближайшего перекрёстка, я растерялась. Всё внезапно снова стало незнакомым. Вот этот дом — он был здесь раньше? Почему он выглядит таким чуждым? Я потянула ардана влево. А на следующем пересечении улиц свернула вправо. Заплутала. В голове роились мысли и воспоминания, тревога перешла в нервную дрожь, а я искала и боялась найти дом, в котором росла до девяти лет. И отчего-то было особенно важно отыскать его самой.

Не знаю, сколько мы кружили по улицам Изарры. Гайроны не произнесли ни слова. Хотя лицо у Хазарела было скептичным и недовольным, он тоже не проронил ни звука. Натыкался на суровый взгляд Аршеса и кривился, но молчал. Когда я совсем отчаялась, мы наткнулись на небольшую кондитерскую. Всё в ней было до боли знакомым — и вывеска, и витрина, и выкрашенные в персиковый цвет стены. Во рту словно взорвался вкус ягодных кексов. Я вспомнила его настолько отчётливо, словно ела их вчера.

Дорогу от кондитерской до дома я знала. Это был наш с бабушкой любимый маршрут. Каждый раз, когда она навещала нас с родителями, мы с ней шли в это чудесное место и наблюдали за прохожими сквозь окна. Особенно хорошо было в дождь, как сегодня. К дверям дома я почти бежала. Слёзы струились по щекам, грудь сдавило спазмом, воздуха не хватало. Я вырулила к знакомому забору и вцепилась в резную деревянную калитку. Сколько времени в детстве я потратила на изучение изображённых на ней птиц, зверей и причудливых растений…

А за забором стоял мой дом. Воспоминания ворвались в меня бурным, сбивающим с ног потоком. Парадная дорожка к крыльцу, нарядная прихожая, расписанная удивительными цветами, а направо — малая столовая.

Смугловатая мама с добрым взглядом, сидящая за каменным столом — особой гордостью дедушки — и улыбающаяся мне. Светловолосый кареглазый отец, такой молодой, едва ли старше Аршеса. И я бегу к ним, одна косичка растрепалась, и я хочу, чтобы мама её переплела…

И я вспомнила. Меня скрутило в приступе боли и оглушило. Я осела бы на мокрую мостовую, но сильные руки Аршеса не дали упасть. Каждая картинка, каждый звук из прошлого ранили с особой жестокостью. Я поняла, почему предпочла всё забыть.

Я вспомнила всё.