Капитула восемнадцатая, о воспоминаниях из прошлого

— Ви, у тебя был нервный срыв. Теперь всё хорошо. Целители периодически погружали тебя в лечебный сон, чтобы воспоминания могли осесть, — ласково говорил Аршес, гладя меня по руке.

— Где мы? — огляделась я, говорить было трудно, в горло словно песка насыпали.

Перед глазами всё плыло, тело было чужим и одеревеневшим.

— Мы в отделе, в спальне, — чуть напряжённо ответил Аршес. — Ты узнаешь спальню? Ты помнишь, кто я?

— Что? — сипло спросила я. — Ты мой ардан, Аршес. Перед глазами всё плывёт.

— Хорошо, — с облегчением выдохнул он. — Я ужасно испугался за твоё здоровье, Ви, но целители уверяют, что всё будет хорошо. Это просто шок. Ты быстро восстановишься.

— Пить…

— Да, конечно. Держи. Это целебное зелье, от него ты можешь почувствовать сонливость. Не пугайся, спи.

Я сделала несколько глотков прохладного травяного отвара, и мне действительно стало легче. Першение в горле унялось. Зрение наконец сфокусировалось, и я узнала тёмную спальню. Аршес сидел на постели, с тревогой вглядываясь в моё лицо.

— Это моя ошибка. Мне не стоило тащить тебя туда. Прости.

— Нет. Нет, я должна была вспомнить.

Накатила слабость. Если бы я закрыла глаза, то уснула бы, но мне хотелось говорить с Аршесом. Рассказать ему. Его ладонь лежала у меня на животе, и даже сквозь шерстяное одеяло я чувствовала исходящее от руки тепло.

— Арш, я вспомнила. Ты ошибся. Мой дар проявился раньше, ещё до смерти родителей. У меня была обезьянка. Её нашли в лесу, матери рядом не было. Я назвала её Тхиминой. Она была маленькая и больная, возможно, мать её бросила. Папа вызвал целителя, а мама помогала выходить. Пару лаурдебатов Тхимина чувствовала себя хорошо, но потом стала угасать. Я очень боялась, что она умрёт. А потом она засветилась, и через несколько часов её не стало. Мне было около семи, наверное. Я ужасно переживала. Родители тогда не особенно мне поверили, видимо, решили, что я фантазирую от горя. Какое-то время я с этим свечением не сталкивалась, даже стала забывать о нём, — я сделала глоток, чтобы дать отдых саднящему горлу. — А потом был тот злополучный обед. Я опоздала к столу, заигралась. Мама ругалась и звала, а я отвечала, что сейчас приду, и всё играла. Играла, Арш... А когда вошла в столовую, родители уже поели и оба светились очень ярко. Я пыталась… уговорить их к целителю отправиться. Но они не поверили, Арш. Они мне не поверили! Папа умел порталы открывать, а мама нет. Он упал первым. А потом мама поняла, что я не придумываю… и её взгляд… очень страшный… — слёзы душили, я потянулась к ардану и он крепко меня обнял, баюкая на руках. — Начались судороги. А мне было некого позвать. Я ничего не смогла сделать. Ничего…

— Ты не виновата, Ви. Ты была ребёнком. Не каждый целитель смог бы спасти их, ведь надо было знать, что за яд им подмешали. Ты взвалила на себя огромную вину, которая оказалась непосильной. И это вылилось в то, что мы о тебе знаем. Тяжелейший срыв и потеря памяти. Целитель уже прочитал мне целую лекцию о том, что я обязан беречь твою нежную нервную систему, а не нагружать её. Прости, Ви. Я буду очень стараться.

— Они были чудесными. Мои родители… они были замечательными… Я всё время думала, какими они были. Может, жестокими и холодными… Но они были очень добрыми и любящими…

Я рыдала, уткнувшись в грудь Аршеса и не могла остановиться. То, что случилось почти девять лет назад ощущалось так, будто произошло вчера.

— Именно поэтому ты выросла такой. Доброй, чудесной, замечательной и любящей. Ты ни в чём не виновата, Ви. Совершенно ни в чём.

Внутри меня словно бушевал шторм. Я хотела верить Аршесу, умом понимала, что действительно ничего не могла поделать, но боль от этого никуда не девалась.

— А потом умерла бабушка. Но не сразу. В первый раз я успела позвать целителя. Он помог. Но она всё равно светилась, понимаешь? Просто после его ухода она светилась слабее. Это было так ужасно, Аршес. Мне никто не верил. Они думали, что я сумасшедшая. Я снова и снова шла за целителем и просила что-нибудь сделать, потому что бабушка скоро умрёт. Я так этого боялась. Но это всё равно произошло. Целитель тогда лишь развёл руками и сказал: «Против старости даже магия бессильна». Я ничего не смогла сделать! Ничего!

— Моя маленькая Ви. Мне очень жаль, — Аршес гладил меня по плечам и спине, пока я захлёбывалась в слезах. — Ты ни в чём не виновата. Ты сделала всё, что могла.

— Кто их отравил? — сдавленно спросила я.

— Твой дядя. Он уже находится в изоляторе, Хазарел расколол его в первый же день. Ты готова услышать всю историю?

— Да, — я прижалась к Аршесу ещё теснее и замерла.

— Твой дядя, будучи старшим братом твоего отца, унаследовал от твоего деда не только титул, но и пристрастие к азартным играм. Твой дед часто таскал его с собой по игорным заведениям и сам научил играть в карты. Гезурт был не менее азартным. А дед не обучал его умеренности. Не очень большое состояние Зинтоз становилось с каждым годом всё меньше. Но дед лишь злился, винил других и систематически проигрывал. Нет, иногда ему улыбалась удача, но выигрыши всегда были меньше, чем проигрыши, хоть и запоминались куда лучше. После смерти твоей бабушки во время третьих родов, дед пошёл в разнос. Там мутная история, кажется, когда начались схватки, никто даже не пригласил к ней целителя. Но этого мы уже не узнаем. Мы только знаем, что твой отец винил своего отца и Гезурта в смерти своей матери и младенца. Они кутили вместо того, чтобы помогать ей. А твой отец работал в море. Уже тогда он понял, что рассчитывать на помощь семьи нельзя и пытался зарабатывать сам. Собственно, так он и познакомился с твоей мамой — нанялся на корабль, принадлежащий твоему другому деду.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Ты проспала несколько дней. У нас было время и дядю твоего допросить, и некоторых свидетелей, и архивы прошерстить. Так вот, твой папа младше мамы на пять лет. Твой дед по материнской линии был не против союза дочери с гвароном, тем более что чувства между ними были вполне настоящие. Постепенно твой дед передал зятю в управление немалую часть своих активов. Зинтозам это пришлось по душе. Они часто просили у твоего отца денег, и иногда он закрывал их долги. Но в какой-то момент наступил окончательный разлад, и несколько лет они не общались. А дальше твой дед по материнской линии погиб в море, попав в шторм. А деда по отцовской зарезали в пьяной драке в кабаке. Гезурт много раз просил денег у твоего отца, проиграв все остатки своего состояния. Но твой отец живых денег ему больше не давал. Оплачивал квартиру с полным пансионом, и всё. Это Гезурта очень злило. Неблагодарный подонок. Его фактически содержали, но ему этого было мало. Ему нужно было играть, понимаешь? Он влезал в долги, пользуясь именем твоего отца и титулом. Тогда Гезурт и сообразил, что если ваша семья погибнет, то наследником после брата станет он, хотя это было ошибкой, ведь жива была ещё твоя бабушка по материнской линии.

— Но как же этого не выяснили дознаватели?

— А вот это самое интересное. К тому времени Гезурт крупно проигрался и много задолжал дознавателю и одному из судей Изарры. Дознаватель не стал копать глубоко, тем более что твоё поведение сыграло Гезурту на руку. Потом он несколько раз пытался отсудить твоё состояние, и у него ничего не получалось, пока дело не попало в руки его товарища по азартным играм. Тот лишил тебя и состояния, и права претендовать на титул. Твой дядя, как старший в роду, хотел тебя и фамилии лишить, но не явился на заседание и получил отказ. К тому моменту он уже почти потерял человеческий облик. Твоё состояние перешло к нему три года назад. Он сразу же всё продал, раздал долги, наделал новых, за полгода проиграл всё и начал пить по-чёрному. Понимал, что больше денег ему взять неоткуда. Не работал ни дня за всю жизнь. В общем-то, это вся история.

— Какой сегодня день? — спросила я, подавляя зевок.

— Шестнадцатый день последнего лаурдебата года.

— Что?

— Да, Ви, ты пропустила несколько дней. Ничего страшного. Кстати, ремонт в архиве уже сделали и даже установили первые стеллажи. Думаю, что тебе понравится. Спи. Утром я тебе всё покажу. Ви, давай я тебя покормлю? Только начала набирать вес и опять осунулась, хотя целители тебя кормили.

Что-то такое я смутно помнила. Картинки последних дней словно выплывали из тумана памяти, перемешиваясь с образами из прошлого. Физически я была здорова, но всё равно чувствовала себя больной и уязвимой.

— Спасибо, что ты остался со мной, — тихо проговорила я.

— Ви, посмотри на меня. Я уже говорил тебе, урдиновая моя, что сложности меня не пугают. Никто не совершенен. У меня у самого очень специфический набор родственников, и мама — не во главе этого парада, расскажу тебе как-нибудь потом. Главное, что ты доверяешь мне и говоришь правду. С остальным мы справимся. Всё будет хорошо, моя драгоценная Ви.

Я снова разрыдалась, уткнувшись ему в плечо, и никак не могла успокоиться. Сколько времени прошло? Час? Два? Казалось, что целая вечность. Наконец слёзы кончились, и в голове стало пусто. Аршес настоял на сытном ужине и приёме зелья. Поев, я осоловела и уснула под ласковые поглаживания ардана.

Проснулась засветло. Аршеса рядом не было. Поднялась с постели, ощущая жуткую слабость. Воспоминания всё ещё причиняли боль, но каким-то странным образом я была им рада. Рада помнить родителей. Рада знать, что они меня любили и я любила их.

Плотный завтрак и работа над кабинетным архивом отвлекли. Аршеса всё ещё не было, и только к обеду я нашла записку о том, что он занят расследованием на одном из отдалённых островов и не знает, когда вернётся.

После обеда решила сделать перерыв и наведаться в бывший изолятор. Оказалось, что я действительно многое пропустила. Помещение сияло обновлёнными светло-бежевыми стенами. Пахло краской и свежим ремонтом. В одной из бывших камер уже стояли собранные стеллажи из светлого дерева. А у входа ждали своего часа отреставрированные и покрашенные в белый столы и кресла, которые мы отобрали со стажёрами. Правда, не хватало уюта. Возможно, цветов или занавесок. Помещение выглядело слишком казённым. Но об этом можно позаботиться позже.

Аршес вернулся поздно вечером, измотанный и уставший. После душа он рухнул в постель, глядя в потолок. Я села у изголовья и принялась осторожно гладить его по коротким волосам.

— Ты утомился.

— Тяжёлый день. Но у нас есть несколько зацепок по делу приюта. Мы вышли на след Гайзота Сакумера, это одиозный эртзамундский пират, которому давно пора было бы отправиться в глубину, но кто-то его прикрывает. Я предполагаю, что это Гаиз Нагусир или даже сам военный министр.

— И как он причастен к этому делу?

— Дознаватели обнаружили лабораторию, где держали девочек. Та воспитательница Ятора, про которую ты упоминала, прожила там несколько лет.

— Она жива? — в душе вспыхнула надежда.

— Сложно сказать. Доказательств обратного у нас нет.

— А другие девочки?

— Мы пока ничего толком не знаем. Установили всего несколько имён.

— И что было в той лаборатории?

— Ты ещё недостаточно оклемалась от предыдущего потрясения, поэтому подробности позже. Могу только сказать, что всё было организовано с умом, за большие деньги и явно спланировано на высшем уровне. Крошечный скалистый остров с минимумом растительности, окружённый каменистым рифом. Никакого судоходства в прямой видимости, очень уж опасное место для кораблей. Портальная арка, которую кто-то любезно там установил. Скрытые в скалах отлично замаскированные помещения лаборатории. Оборудования и записей там не осталось, но всё было организовано с размахом. Да и место выбрано просто отлично. Это даже не территория Аберрии, считай, нейтральные воды. Остров этот сто лет никому не нужен был, его и осмотрели только потому, что всё прочёсывали в поисках Аливетты.

— Её не нашли? — осторожно спросила я.

— Нет. И думаю, что не найдут. Знаешь, у меня всегда была сильная интуиция. Иногда я просто знаю некоторые вещи, хотя они противоречат и логике, и жизненному опыту. Например, как с тобой. Я знаю, что ты для меня идеальна.

Я с нежностью поцеловала ардана в скулу и погладила по плечам.

— И что ещё обнаружили в той лаборатории?

— Зацепки… разные… — поколебавшись, ответил Аршес. — Мы выяснили, что Гайзот, тот самый пират, доставлял на остров детей. Мальчиков и девочек. Теперь мы ищем его, чтобы допросить. Но это не так-то просто, учитывая, что база у него, скорее всего, расположена где-то на необитаемых северных островах, и нас от них отделяют территориальные воды других государств. Никто не будет в восторге от появления аберрийского военного флота в своих водах, и оправдание, что мы решили прищучить одного из эртских пиратов, вряд ли кого-то удовлетворит. Думаю, что они изначально выбирали место действия именно с этим расчётом. У Аберрии руки коротки дотянуться до Эртзамунда. Всё, что мы можем, — разорвать дипломатические отношения и обнародовать документы. Но у нас даже улики пока очень косвенные. Нечего им предъявить, понимаешь? Есть лаборатория? А вы докажите, что с ней связаны эрты. А что до пирата — так он преступник, его и эртзамундские власти ищут. А вы сначала докажите, что ищут плохо. Вот и весь разговор.

— А как вы вышли на след этого пирата?

— Установили личность одного из мальчиков. Допросили свидетелей. Оказалось, что родители за плату отдали его работать юнгой на корабль к Гайзоту. Дальнейшее только предстоит выяснить. Дух мальчика немногое успел сообщить… только своё имя, родной остров и что он умер, потеряв дар. И я всё время об этом думаю. Дух той девочки, Трисы, сказал нечто очень похожее. «Они лишили меня магии».

— Но разве мага можно лишить дара? — удивилась я.

— Нет, это невозможно. Это же врождённая способность, она только блокируется артефактом… и то временно. Магия как кровь — можно, конечно, лишить мага крови, но смысл? Есть более простые способы убийства. Непонятно, зачем вообще нужно идти на такие ухищрения. Но в подобные совпадения я тоже не верю, и потом, духи не врут. Значит, нужно копать в ту сторону.

— Тебе нужна моя помощь?

— Нет. Ты уже помогаешь тем, что находишься рядом. Это я должен помогать тебе справиться с последствиями… обрушившегося на тебя горя. Просто мне пришлось отложить много дел, пока ты болела, и когда тебе стало получше, они навалились целой кучей.

— Ты знаешь, работа неплохо отвлекает. Состояние у меня пока странное. Несколько заторможенное. Но я пришла в себя, это точно. Пила успокоительные зелья, размышляла о случившемся. Изменить прошлое я не могу. Иногда становится очень грустно от некоторых воспоминаний, но это хорошая грусть. Светлая. Я рада, что теперь помню родителей, хоть это и больно. Только одного хотела бы: чтобы мой дядя понес наказание, самое строгое из возможных.

— Об этом я уже позаботился, Ви, — Аршес поймал мою руку и прижал ладонь к губам. — Хочешь, сходим завтра на прогулку? Тебе было бы полезно подышать свежим воздухом. Сегодня лил дождь, но стихийники говорят, что впереди два-три ясных дня.

— Звучит заманчиво, — ответила я, поглаживая Аршеса по лицу. — Ты куда-нибудь уйдёшь завтра утром?

— Нет, останусь с тобой. Хотел и сегодня, но никак не мог. Думал, что хотя бы освобожусь пораньше, но тоже не удалось. А ты тут была весь день одна.

— Не одна, а в компании варенья и неразобранного архива, — грустно улыбнулась я. — Это к лучшему. Мне нужно было уложить всё по полочками и прорыдаться. Это предпочтительнее делать в одиночестве.

— Ты можешь рыдать при мне, Ви, если тебе тоскливо. Я хочу быть рядом, когда тебе плохо.

Аршес бережно меня обнял и погладил по спине.

— Ты голодный?

— Нет, только искупаться хочу. Смыть с себя сегодняшний день.

Когда ардан вернулся в постель, я уже засыпала. Обняла его крепко-крепко и почувствовала себя почти счастливой.

— Я тебя люблю, Ви, — тихо прошептал он, когда я уже почти уснула.

Или мне это пригрезилось?

Утро началось с нежных поглаживаний и лёгких поцелуев. Я вдруг отчётливо вспомнила, как Аршес пытался утешить меня и поил зельем, а я ревела и не могла успокоиться. Вот мало ему тревог по работе, ещё и я со своими проблемами и нервными срывами. А с другой стороны — ведь я же заботилась бы о нём, если бы он заболел? Да. Стала бы я от этого меньше его любить? Нет. Так почему я сейчас чувствую неловкость и стыд? Он мой ардан, кто ещё обо мне позаботится, если не он?

От этих мыслей стало легче. Я внимательно вгляделась в лицо гайрона и улыбнулась ему. Да, я иду в комплекте с трагедией в прошлом. Увы. У меня нет состояния и титула. Дважды увы. Я не гайрона. Трижды увы. Но ведь его никто не заставлял выбирать меня? К чему тогда мучиться? Лучше поблагодарить за заботу и подарить ему всю ту нежность, от которой сжимается сердце.

— Ви, как ты смотришь на прогулку на побережье? В Нагуссе очень красивая набережная, одна из самых длинных в мире.

Аршес забрался рукой под мою ночную рубашку и поглаживал обнажённый живот, навевая мысли не о прогулках, а о том, чтобы остаться в постели. Оставаться в долгу не стала: руки сами потянулись к его рельефной груди и пальцы сами принялись вырисовывать узоры на покрытой мягкими синими волосками коже.

— Может, лучше никуда не пойдём? — тихо предложила я.

— Знаешь, Ви, иной раз в твою чудесную светлую головку приходят потрясающие чудесные светлые идеи, — улыбнулся в ответ Аршес.

И мы никуда не пошли.