Капитула двадцатая, о неудачном планировании

— Ви, собери вещи. Мы уезжаем на пару дней, — заглянул в кабинет Аршес.

— Куда? — я предвкушающе замерла. — Вещи только для меня или для нас обоих?

— Да нас обоих. А куда — сюрприз. Я зайду через час, а пока обрадую своих бравых бойцов новостями о том, кто из них получит головную боль на ближайший год. Распределю стажёров.

Я заметалась по спальне, не зная, что делать и с чего начать. Я же никогда раньше никуда не собиралась! Где саквояж? Что в него класть? Куда мы едем? От волнения замерла столбом возле шкафа. В магазин за одеждой так и не сходила, поэтому собирать было особо нечего. Купленные во второй день работы платья отдала в прачечную вместе с вещами Аршеса, стирать руками он запретил. А других-то у меня не было! Сегодня ходила в выданных ещё на Айпагарре шальварах. Что делать?

«А потому что ты о себе думаешь меньше, чем о других, Ви. Вот и ходи нищенкой. Целое ведро денег в тумбочке, а ты не можешь сходить себе одежды купить!» — проворчал внутренний голос.

Коря себя за непредусмотрительность, я отчаянно сжимала кулаки. И ведь время утекало с каждой потраченной секундой, отчего мне становилось только сложнее принять хоть какое-то решение. Но мне безмерно повезло. Из ступора вырвал стук, и внутрь заглянул дежурный:

— Там курьер из прачечной оставил сумку для вас, зайта Зинтоза.

Какое счастье! Видимо, прачки решили раздать все заказы перед опорретаном. Надо будет не забыть поблагодарить их в новом году.

Выдохнув, я забрала чистую одежду и уложила в саквояж. Если Аршес её испачкал, значит, он её носил. Если носил, то поносит ещё раз. Вот и решение всех проблем. Сложив вещи, я добавила туда несколько банок с вареньем (на всякий случай), завернула подарок для ардана в запасное платье и застегнула саквояж. Кто молодец? Я молодец!

И даже время осталось, чтобы переодеться и сделать причёску из трёх переплетённых между собой кос. Когда вернулся Аршес, я, сияя, предстала перед ним готовой и довольной.

— Умничка. Просто обожаю, что ты не возишься, как другие девушки при сборах и походах за покупками!

От похвалы я зарделась. Арш подхватил саквояж и взял меня за руку.

— Ну что ж, теперь мы сюда вернёмся только в следующем году. Всё собрала?

— Да! — торжественно ответила я.

— Тогда идём. Очередь в портальной в последний день года всегда просто невероятная, особенно ближе к вечеру. Нам надо успеть пройти, пока все на работе.

Едва ли не бегом мы двинулись прочь из отдела, оставляя за собой рабочую суету. Внутри меня билось яркой птицей чистое счастье. Хотелось обнять весь мир и бесконечно признаваться ему в любви. Улыбаясь, я быстрым шагом следовала за арданом, а он стремился вперёд изо всех сил, как парусник, гонимый вихрем.

На узкой улочке, по которой мы неслись, с шумом захлопывали ставни лавочники. На дверях ресторана вывесили табличку «Закрыто до первого дня нового года».

Перегородив всю дорогу, дородная дама волоком тащила двух упирающихся близнецов лет пяти, а те рыдали на два голоса:

— Не хотим к бабушке!

— Только не к бабушке!

— Мама, не надо!

— А ну цыц! Да что за наказание такое, сначала туда не затащишь, потом оттуда не выгонишь… — сквозь зубы ругалась несчастная растрёпанная мать.

На помощь ей пришёл кондитер. Одетый в нарядный костюм и поварской колпак, он выскочил из своего магазина, держа в руках кулёк с вываливающимися из него кексами. Попытался закрыть дверь, но не смог. Дважды помянув каскарра, всучил кулёк матери:

— С опорретаном! Счастьичка в новом году!

После чего обеими руками захлопнул и запер дверь, с клацаньем опустил и закрыл решётку на витрине, а затем побежал вниз по улице прямо в колпаке. Мать сурово глянула на притихших малышей и пригрозила:

— Сейчас все кексы тёте отдам, если будете ныть!

Указала она при этом почему-то на меня. Мальцы смекнули, что в компании кексов можно и бабушку потерпеть, а потому перестали стенать и протянули ручки к кульку. Мы как раз успели их обогнать, пока происходила раздача сладких взяток.

Очередь в портальную станцию я увидела ещё издалека. Сотни людей с чемоданами, саквояжами, младенцами и даже домашними животными ожидали перехода. Я смотрела на это широко распахнутыми глазами. Надо же… а я думала, что в опорретан все наоборот сидят по домам…

— Куда вы лезете?! — раздался чей-то недовольный голос.

— Вас тут не стояло! — возмутилась какая-то женщина.

— Да что вы понимаете, я занимала за этой дамой в фиолетовых шальварах! Пожалуйста, подтвердите.

— Занимали, но вас два часа не было. Сколько можно было место держать?

— Но я же занимала!..

— Но два часа назад!

Очередь гудела и возмущалась. Солидные зайтаны недовольно топорщили усы, дети сновали между рядами, периодически вспыхивали ссоры.

— Я говорила, что идти нужно было вчера, Аррун! Я же говорила! Ну почему ты никогда не слушаешь, что тебе говорят, Аррун?! Разве это так сложно? — истерически вопрошала зайтана в зелёном, и её длинные массивные серьги угрожающе покачивались вперёд-назад при каждом слове.

— Трата, ну не злись, ну лапушка моя, ну не мог я, ну работа же, — бубнил мужской голос в ответ.

— Работа! Работа?! Да что там с этой работы, слезы, а не деньги! Добро б семью содержал, как полагается, а ты всё на неё ходишь, на свою работу, а толку — чуть! — вопила Трата.

Я вжалась в Аршеса и отчего-то испытывала стыд, наблюдая за этой сценой.

Ждать своей очереди пришлось очень долго. И это мы ещё воспользовались портальной аркой для служащих. Народ всё прибывал и прибывал, казалось, что на станции собралась вся Нагусса.

— Пропустите инвалида! — распихивала всех локтями пышущая здоровьем бабка.

Если бы Аршес не закрыл меня рукой, в бок бы прилетел чувствительный тычок. После наступления бабки ряды ожидающих всколыхнулись, и по станции полетели шепотки. Граждане не просто сомневались в бабкиной инвалидности, но даже грозились оную причинить, не сходя с места, если святость очерёдности будет нарушена. К счастью, до боевых действий так и не дошло, а перед нами как раз засветилась арка, приглашая шагнуть в неизвестность.

Шум портальной станции сменился… шумом портальной станции, но совершенно другим. Неразборчивым клёкотом с агрессивными нотками. Я не сразу поняла, что люди здесь говорят на другом языке. И только широко открытыми глазами обводила необыкновенное место. Во-первых, всё вокруг было покрыто мозаикой и росписью. Десятки ярких кричащих оттенков. Сотни темноволосых и темноглазых людей, одетых в стёганые халаты разных расцветок. Тысячи голосов, создающих гул.

Ардан потянул меня на выход, и я с наслаждением вырвалась из шумного плена портальной станции, только чтобы замереть от шока. Как же холодно! И это днём? А что же тут будет ночью?! Заморозки?!?

— Аршес, — выдохнула я и резко отпрянула, ведь передо мной возникло белёсое странное облачко.

— Каскарр, тут гораздо прохладнее, чем я ожидал. Не бойся, это пар изо рта. Так бывает, когда воздух холодный. Пойдём-ка купим что-нибудь из верхней одежды.

Но это оказалось не так-то просто. Лавки закрывались одна за другой, ателье захлопнуло ставни прямо перед нашим носом, а магазин готового платья стоял тёмный и покинутый.

— У нас в саквояже есть что-нибудь тёплое?

— Точно! Есть!

Видимо, от холода я перестала соображать здраво.

Аршес распахнул саквояж, пока я нелепо подпрыгивала на месте, чтобы согреться, и указал на мундир.

— Ви, это что?

— Одежда! Святая Ама Истас, как они тут живут? — стучала я зубами.

Надетые на мне шерстяная кофта и куртка совершенно не спасали от проникающего под кожу холода. Аршес порылся в саквояже и тоскливо посмотрел на меня:

— А ты только униформу мне с собой взяла?

— Зато всё чистое, — неуверенно ответила я, чуя, что опять сделала что-то не то.

— Урдиновая моя, в форме аберрийского королевского дознавателя я тут буду, как бы помягче сказать, слегка заметен. А мы в Урруне.

Ардан закрыл саквояж, распрямился и огляделся.

— Арш, прости, я же не знала…

— Всё хорошо. Ты хоть что-то кроме формы мне взяла?

Я отрицательно помотала головой, холодея от досады. Или от погоды? В общем, холодея по разным причинам.

— Сам виноват, дал нечёткие инструкции и не проверил результат. Пойдём, нам надо заселиться, пока не простудились.

Мы бодрой рысью двинулись в сторону фешенебельного отеля на другой стороне площади.

— Сожалею, свободных номеров нет и до первого числа не предвидится, — без какого-либо сожаления сказал портье с сильным акцентом.

— А где есть другие гостиницы поблизости? — спросил Аршес.

— На этой улице ещё три, а дальше на главной площади ещё четыре. Удачи, — пожелал портье без какой-либо веры в нашу удачу.

В следующей гостинице все номера тоже оказались заняты. Как и в соседней. Как и в той, что располагалась через дорогу.

Три невыносимо холодных часа спустя, мы услышали все вариации фразы «Мест нет». Аршес выглядел крайне потерянно и смущённо, глядел на меня виновато и в конце концов предложил:

— Давай вернёмся обратно. Правда, придётся очередь отстоять. Но я не ожидал, что тут будет такой ажиотаж…

Мы как раз стояли на одной из небольших улочек, заканчивающихся тупиком. Я уже продрогла настолько, что мне хотелось только одного — согреться. Я бы даже с обезьянами полезла обниматься, вот настолько холодно мне было.

— Смотри, тут открыто, кажется. Сейчас зайдём, погреемся и вернёмся на портальную станцию. Правда, обратно придётся стоять в общей очереди. Служащий я только у себя, а тут — никто.

Симпатичный уютный ресторанчик действительно был открыт. Внутри даже нашёлся свободный столик, правда у самого входа. Заведение держала улыбчивая седая дама с короткой стрижкой и унизанными перстями руками. Её кричаще-оранжевый халат в жёлтый горох ярко выделялся среди полосатых и клетчатых одежд посетителей.

— Доброго дня! Нам бы горячего… супа, чая, гуляша, каши... И отвар противопростудный для зайты, если есть.

— Ох, как же вы так, птенчики!

Двух с половиной варовый птенчик виновато пожал плечами.

— Не смогли найти номер в гостинице. Замёрзли, пока искали.

— На улице же такая стынь! Вам на весь опорретан? Соседний дом пустует, желаете посмотреть? Только он окнами выходит на обрыв…

— Да хоть на свалку! — обрадовался Аршес. — Лишь бы там было тепло и имелась кровать. А ещё нам бы поесть и на вынос что-нибудь заказать.

— На завтрак и обед приходите сюда. Я закрываться не буду. А уж по вечерам не обессудьте — поищите другое заведение. Опорретан всё-таки. Садитесь, пообедайте, а позже я вас провожу, как закрываться буду.

Аршес усадил меня за столик и пошёл рассчитаться с хозяйкой. Вскоре нам принесли исходящую паром еду — и вкусную, и свежую, и горячую, что было куда важнее первых двух пунктов.

Наелись мы досыта, хозяйка ресторанчика собрала нам корзину с едой и принялась гасить свет в основном зале. Из кухни доносилось звяканье: там ещё домывали посуду за последними в этом году посетителями.

Снаружи стало ещё холоднее. Это вообще возможно? Солнце почему-то клонилось к закату, хотя до шести вечера было ещё далеко. Да что за странное место?!

Мы прошли сквозь тупик по незаметной тропинке и вышли на задворки улицы. По эту сторону действительно шёл разлом. Город словно разрезали на две части, как пирог, и вынули кусок. Теперь разноцветные здания смотрели друг на друга и на ревущее под ногами море. По обе стороны ущелья дома были окутаны ярко-жёлтыми, рыжими и багряными деревьями. Какой интересный вид, почему они не растут в Аберрии?

— Вид на ущелье, — извиняющимся тоном сказала хозяйка ресторанчика.

И что в этом такого? Тут же обалденно красиво! Тем более что домик оказался очень милым и уютным. Небольшим, всего на три комнаты, включая просторную кухню со странной каменной штукой посередине.

— Дрова для печки во дворе. Водонагреватель заряжен, светильники тоже. Бельё и одеяла в шкафу. До завтра!

Зайтана в ярком халате оставила нам ключ и исчезла. Мы огляделись. В доме было почти так же холодно, как снаружи, но хотя бы не дул ветер. Аршес деловито разжёг огонь и виновато посмотрел на меня.

— Не самое шикарное место.

— Да ты что! Ты посмотри, какой вид! Здесь так красиво! И всё такое… каменное…

В Аберрии строили иначе, из дерева и ракушечника. А в Эртзамунде предпочитали тёмный мрачный камень, толстые морёные деревянные доски и практически чёрный настил на полу. А кровать в единственной спальне венчал массивный балдахин.

Арш улыбнулся.

— Зато мы здесь будем вдвоём. И никаких соседей.

— Интересно, а почему вид на ущелье — это плохо?

В ответ на мои слова снаружи завыл ветер. Видимо, в узком ущелье звук разносился по-особенному, и странная, тревожная песня стихии заставила вздрогнуть.

— Пойдём, Ви, нам лучше залезть в горячую воду, чтобы не заболеть, — ардан распахнул дверь в ванную комнату и шутливо спросил: — Как думаешь, мы поместимся здесь вдвоём?

Большая круглая ванна, в которой и впятером можно уместиться, была выложена цветной мозаикой с повторяющимися морскими мотивами. Фонари за окном щедро заливали комнату светом, и я не стала зажигать настенные бра.

— Думаю, да, — чуть осипшим голосом ответила я. — Только можно мне сначала одной? Ненадолго?

— Конечно, я пока застелю постель.

Аршес ушёл в комнату, а я осталась наедине с пониманием: сегодня та самая ночь, а я совершенно не знаю, что делать. И не подготовилась! Надо же было как-то подготовиться! Но как?

«Ноги побрить!» — посоветовал внутренний голос.

Кажется, что-то такое говорили девочки. В ванной было очень холодно, но я всё равно стянула с себя шальвары и уставилась на посиневшие от холода тонкие ноги с редкими белыми волосками на них. Но ведь Аршес никогда не говорил, что ноги нужно брить. Ведь тогда надо побрить ещё и руки! И даже щёки — на них тоже серебрился подозрительный тонкий пушок. И это я молчу про то место, где пушок не серебрился, а очень даже колосился. Но бритвы нет!

Я в смятении заметалась по небольшой ванной и включила воду, чтобы согреть помещение. Оно тут же наполнилось паром. Ничего толкового так и не придумав, воспользовалась удобствами, сложила вещи, чтобы не мешали, приоткрыла для Аршеса дверь, залезла в ванну с обжигающе горячей водой и обхватила колени руками. Я всё делаю неправильно! Должна была как-то подготовиться, а не подготовилась!

Деликатный стук прервал поток панических мыслей.

— Можно?

— Да, — нервно пискнула я не своим голосом.

— Я оставлю дверь открытой, чтобы сюда проникало тепло от печи.

Аршес разделся, но в клубах пара я толком ничего и не видела, а когда его ладонь неожиданно коснулась моего плеча, вздрогнула всем телом.

— Ви, я тебя пугаю? — вкрадчиво спросил ардан.

— Нет, — пискнула я на ещё более высокой ноте.

Такому тембру позавидовали бы даже грызуны.

— Ви, что происходит? Тебе здесь не нравится? Плохо себя чувствуешь? Расскажи мне, — мягко попросил Аршес, скользя пальцами по моим рукам и плечам.

— Я не готова, — убитым голосом ответила я.

— Ничего страшного, — после небольшой заминки ответил Аршес. — Нам не обязательно торопиться. Мы можем подождать, пока ты не почувствуешь себя уверенной.

— Нет, не в том смысле. Я забыла бритву! — отчаянно воскликнула я.

— Мою?

«Логичный вопрос, своей-то у тебя нет. Давай, скажи ему, что ты собралась делать с бритвой, которой он, на секундочку, лицо бреет», — ехидно хмыкнул внутренний голос.

— Нет, я вообще забыла её купить, — пожаловалась я.

— Так, а зачем тебе нужна бритва, Ви? — осторожно спросил Аршес, а потом не выдержал и добавил: — И можно я уже залезу к тебе в воду? Тут очень холодно!

— Конечно!

Хотела подвинуться, но ардан всё сделал по-своему: скользнул в воду под меня и расположил на себе, сразу же захватив в плен объятий.

— Так, теперь вернёмся к бритве. Если ты не собираешься меня зарезать после нашей первой совместной ночи, то я всё ещё не очень понимаю, зачем она тебе нужна.

— Ну как же. У меня же волосы.

Вынула из воды ногу и продемонстрировала Аршесу. Волосы, как назло, слились с обстановкой и сделали вид, что их нет. Видимо, испугались бритвы.

Аршес сдавленно хрюкнул, фыркнул, а потом взял и заржал.

— Действительно проблема. В косы не пробовала их заплетать? Может, тогда они нам не помешают?

— Чего ты смеёшься? Девочки говорили…

— Ах, девочки говорили… а можно я скажу? — мягко перебил меня Аршес, втягивая воздух у меня за ухом. — Я обожаю тебя всю, вместе с твоими мифическими волосами, изящной тонкой шеей, узкой талией, нежной кожей и умопомрачительным запахом. И я безумно тебя хочу. Я за этот лаурдебат чуть не лопнул от вожделения, Ви. И я очень старался вести себя прилично, хотя моя темпераментная натура сопротивлялась этому изо всех сил, а каждый поцелуй сводил с ума. И я согласен подождать ещё какое-то время, но только если ты сама боишься близости или не хочешь её. Но не потому, что у тебя на ногах волосы, которые я даже разглядеть толком не могу. А у меня, вообще-то, гайронье зрение.

— Но я же должна была как-то подготовиться, — прошептала я.

— Ты ничего не должна. Просто расслабься и говори со мной. Что тебе нравится, а что нет. И не стесняйся ничего. Поделись со мной своими желаниями, Ви. Я постараюсь воплотить их в жизнь.

— Мне хочется, чтобы ты трогал меня как в самый первый раз, — прошептала я, поворачиваясь к нему. — Только не останавливаясь.

— Я смогу остановиться, только если ты очень попросишь, Ви, потому что сам я сгораю от желания и нетерпения.

Губы Аршеса накрыли мои, пальцы начали ласкать изгибы тела. Я подалась навстречу его рукам и повернулась к нему боком, ощутив, как сильно он возбуждён. Мгновенно стало жарко. Казалось, что пар идёт не от воды, а от разгорячённой кожи. Холод отступил, вытапливаемый из тела поцелуями и прикосновениями ардана.

— Ви, я тебя люблю. По-настоящему сильно. Как никого и никогда.

Я знала, о чём он говорит. Во мне бушевали те же чувства. Но ответить не смогла — Аршес завладел моим ртом, мыслями и желаниями. Весь мир сконцентрировался в нём, и я растворялась в горячей воде и ещё более горячих ласках.

На этот раз ардан не играл со мной и не томил. Каждое прикосновение доставляло невозможное удовольствие, и я задрожала в руках моего гайрона, когда этого удовольствия стало слишком много. Оно переполнило меня и выплеснулось наружу низким протяжным стоном.

— Продолжаем?

— Да, Аршес!

Он вытащил меня из воды и завернул в сухую простыню. Она мгновенно впитала влагу с наших тел и была брошена на пол у кровати. Арш повалился на постель спиной, увлекая меня за собой, вынуждая наконец посмотреть на него и оценить, насколько сильно мне повезло. Он был потрясающе сложён — каждая впадинка, каждый изгиб, каждое очертание — словно произведение искусства.

Не зная, что именно нужно делать, я просто доверилась инстинктам. Гладила, целовала, сжимала в объятиях. Теряла себя в нахлынувших чувствах. Аршес на секунду оторвался от моих губ и спросил:

— Мне остановиться?

— Нет.

По комнате разлилось золотое свечение, ардан сплёл аркан и наложил его на низ моего живота.

— Лёгкое обезболивающее. Просто расслабься, Ви. И не бойся последствий, я недавно обновлял свои арканы у целителя, зачать ты не сможешь.

Об этом я даже не думала — сосредоточилась на чувствах и полностью доверилась Аршесу. Он навис надо мной сверху, подминая под себя, но на этот раз я лишь подалась ему навстречу и прижалась теснее. А затем меня поразило новое, ни на что не похожее ощущение наполненности. Застыла, обхватив ардана обеими руками, и часто задышала, привыкая к неизведанному чувству.

Тело Аршеса напряглось, мышцы налились от усилия, он весь вытянулся готовой порваться струной и простонал:

— Ви, только умоляю тебя, замри…