Эпилог первый. Оппоретан 6975-го года

— Ви… — Аршес гладил меня по волосам и с тревогой переводил взгляд с меня на новорождённого сына. — Ты не представляешь, как я боялся тебя потерять…

— Всё хорошо закончилось… Роды — это всегда непросто.

Муж осунулся за эти несколько дней так, словно ни разу не поел за это время. Хотя я бы не удивилась, будь это так. Он слишком сильно переживал. Да и роды вышли… непростыми.

— Когда открылось кровотечение, и в твою комнату один за другим принялись вбегать целители, я думал, что с ума сойду, — голос звучал глухо, а пальцами он нежно касался то моего лица, то сына с ярко-синим редким пушком на макушке.

Я устало улыбнулась.

Малыш причмокивал у груди, а я поражалась тому, что стала матерью, всё ещё пыталась осознать, насколько сильно изменилась жизнь. И тому, как больно, оказывается, кормить младенца. Это врачи умилялись хорошему сосательному рефлексу, а я иногда покрепче сжимала челюсти, чтоб не заорать… отнюдь не от умиления.

— Хорошо, что твои братья были рядом и не позволили тебе прорваться сюда и помешать работе целителей, — утомлённо фыркнула я. — Просто ребёнок очень крупный… а я — нет. Но мы же справились.

Если честно, я и сама понимала, что прошлась по грани. Видела это по лицам целителей, чувствовала, как стремительно иссякают силы, несмотря на вспышки лечебной магии. Схватки были долгими и выматывающими… слишком долгими и слишком выматывающими, если кого-то интересует моё скромное мнение. Как-то природа должна была иначе организовать этот процесс, потому что сейчас желания проходить через него заново не было никакого.

— Я думаю, что других детей у нас не будет, — тихо проговорил Аршес. — Второй раз я этого не выдержу.

Я бы могла, конечно, сказать, что пострадавшая сторона тут слегка не он, но сочла за лучшее промолчать. Ему всегда очень тяжело давались любые мои болезни и травмы. А уж беременность… В общем, с трудом, но пережили. К концу я даже чихать при нём боялась, потому что он тут же вскакивал и либо тащил меня к целителю, либо целителя — ко мне. Надо ли говорить, что мы оба упирались и изо всех сил препятствовали ежечасным встречам? Но с королевским дознавателем сильно не поспоришь. Так что чихала я последние месяцы втихаря, во избежание.

Ласковые прикосновения помогли расслабиться и задремать. Но я заполошно проснулась, когда закряхтел и захныкал сын. Аршес тоже встрепенулся и с тревогой поглядел на младенца. Попробовала предложить сыну грудь. Выплюнул. Проверила пелёнку — сухая. Схватила на руки и осторожно покачала. Хныканье тем временем перерастало в плач, а плач — в оглушительный рёв.

— Зато лёгкие здоровые, — проговорил Аршес, но его слова потонули в оглушительном оре.

Муж вопросительно посмотрел на меня. Можно подумать, что я знала, в чём дело! Хотела подняться, но гайрон тут же зашипел:

— Тебе нельзя вставать! Кровотечение может открыться заново.

Аршес бережно подхватил ребёнка, уложил животиком вниз на согнутую в локте руку, как показывал доктор, и заметался по комнате в поисках блокнота, чтобы написать целителю. Малыш на секунду затих, но снова зашёлся оглушительным плачем, стоило гайрону остановиться на мгновение. Как только настала блаженная тишина, я тут же отрубилась. Невыносимо долгие последние дни вымотали настолько, что сил не было ни на что. Я безмерно любила мужа, а теперь ещё и сына, но в тот момент спать я любила куда сильнее.

В середине ночи Аршес разбудил меня и помог покормить малыша, имя которому он ещё не дал. Сказал, что придумает, когда увидит сына, но, видимо, пока было не до того. В итоге я проспала до самого утра, и когда открыла глаза, ни мужа, ни сына в комнате не было. Меня накрыло волной паники, но потом я успокоила себя тем, что если бы случилось что-то плохое, Аршес бы разбудил. Да и тарелка с ароматным грушевым пирогом намекала на то, что всё в порядке. Наверное, они вышли подышать воздухом.

Вернулись они, когда я уже доела. Сын недовольно сжимал кулачки, а муж выглядел растрёпанным и несколько потерянным.

— Он спит, только когда я хожу. Останавливаюсь на секунду — он просыпается, — пожаловался Аршес. — Зато он сделал все свои детские дела. Я сходил и показал пелёнку целителю. На всякий случай. Всё равно ходить куда-то нужно…

— Целитель скоро съедет из Нагуссы, если ходить к нему с каждой пелёнкой, — улыбнулась я, а потом согласилась: — Но лучше лишний раз сходить, чем упустить что-то важное. Тут ты прав.

— А целители есть и другие. Все разом точно не съедут, — кивнул гайрон, предавая мне ребёнка.

Я осторожно погладила синий пушок на его головке и… расплакалась от умиления.

— Ви, что такое? Болит? Кровотечение? — вскочил Аршес.

— Всё хорошо! Просто он такой… милый!..

Муж выдохнул и обеспокоенно спросил:

— Может, ты чего-то хочешь? Хрящей, рыбьих глаз, солёной рыбы с душком, мела, маринованных груш, запечённого морского ежа?

Да, во время беременности мне, бывало, хотелось чего-то… эдакого. Но сейчас хотелось просто быть со своей семьёй.

— Ничего не нужно, спасибо, любимый. И пирог очень вкусный, и чай.

— Мама хотела навестить нас и посмотреть на первого внука, — осторожно сказал Аршес.

Я тяжело вздохнула. Со свекровью у нас сложился чудесный, полный горячей взаимности вооружённый нейтралитет, и видеть я её хотела чуть меньше, чем нисколько.

— Может, покажем, когда подрастёт?.. Лет до пятнадцати хотя бы? — с надеждой предложила я.

— Отличная попытка, Ви. Но думаю, что согласиться всё же придётся. Когда тебе станет получше.

— Знаешь, я вот сейчас подумала, что всё-таки не очень хорошо себя чувствую, — скрывая улыбку, ответила я. — Тут тянет, там болит. В общем, принимать гостей смогу очень нескоро.

Я изобразила вздох сожаления и ойкнула, когда сын особо рьяно принялся добывать из меня молоко.

— Ты немного отдохнула? Целитель сказал, что тебе нужно спать как можно дольше и больше. Ты только не переживай, мы справляемся. Он спит, я хожу. Вот думаю, до отдела можно завтра дойти, узнать, как у них там дела.

— Аршес, ты это серьёзно? Потащишь в отдел новорождённого? — ужаснулась я.

— А что? Пусть привыкает. У нас там особая атмосфера, ни один младенец пока от неё не пострадал. Спальня там есть, ванная тоже. Переодену если что.

— Тебе просто скучно дома сидеть! — мягко укорила я. — А ведь ещё и пяти дней не прошло, как он родился.

— Нет, не скучно! — заверил меня муж. — Очень весело. Я всю ночь ходил по дому из комнаты в комнату, чтобы он спал, и прямо не мог перестать веселиться. А в отделе я хоть буду в курсе текущих дел.

— Тебя на службе не было всего несколько дней.

— Да! И ты представляешь, что они там могли наворотить в моё отсутствие? М? Особенно Хазарел. Нет, я чувствую, что надо туда сходить.

— Тогда иди один, — предложила я.

— Ни за что! Ты должна спать.

— Мы попробуем поспать вместе. Так же обычно все делают.

— Обычно все приглашают кормилицу, — Аршес поднял указательный палец вверх, но, увидев мой взгляд, продолжил другим тоном: — Но так как мы от неё отказались по взвешенным и объективным причинам, которые не раз совместно обсудили… так вот, оставить тебя одну с ребёнком я не могу. Тебе самой нужен уход.

— Все справляются, и мы справимся, — уверенно сказала я, гладя сына по сжатым на моей груди кулачкам. — Какие ещё новости?

— А? — ответил Аршес, слегка меняясь в лице. — С чего ты взяла, что есть новости? Новости — как обычно. Маги-синоптики обещали дождь, а он не пошёл. Вот такая есть новость. Соседа обезьяна в джунглях покусала. Мы с сыном когда во двор выходили погулять, он рассказывал. Ах да, дом через дорогу на продажу выставили. Может, конечно, и другие новости есть, но в любом случае точно ничего срочного. Всё терпит до твоего выздоровления.

Я сощурилась. За прошедшие два года я прекрасно изучила мужа, и знала, что лгать зайтан дознаватель не может. Но вот недоговаривать он мастер.

— Та-а-ак… — протянула я, внимательно глядя на внезапно заинтересовавшегося манжетом своей рубашки гайрона. — Что там за новость, а?

— Да говорю же, ничего срочного.

— Аршес!

— Виола!

— А ну рассказывай!

— Если только ты обещаешь не вставать, пока не выздоровеешь, — сдался он.

— Обещаю.

— Аливетта в Нагуссе. Во дворце.

— Что? — выдохнула я.

— Она станцевала…

— Что?! А кто её лазтан?!

— Лазтан… в общем, кто на нашей свадьбе перебрал лишнего и говорил, что никогда не женится, потому что женщинам от него надо только одно, а его прекрасную душу никто не замечает?

От удивления у меня чуть глаза из орбит не выпали.

— Не может быть… — шокированно прошептала я. — Просто не может быть!

— Может. Они лазтаны.

— И… и как? Они… поладили?

— Издеваешься? Нет, они не поладили. А свадьба — завтра.

— Что?!? И ты мне ничего не говорил?!? — я возмущённо швырнула в мужа подушкой.

— Не надо швыряться, Ви! Тебе нельзя напрягаться.

— Она же сбежит!

— Уже пыталась, — признал Аршес.

— Я должна с ней поговорить.

— Тебе нужно лежать и выздоравливать, — твёрдо сказал муж, сурово глядя на меня. — Это не обсуждается.

— Порталом перейти прямо в её комнату — и всё. Я даже никуда не пойду. Два шага, как до туалета.

— Нет, Ви.

— Да, Аршес! Я обязана!

— Ты ничем и никому не обязана. Она на твои письма не отвечала. Ви, если бы она хотела с тобой связаться, то ответила бы!

Сын закряхтел, показывая, что наелся и не в восторге от громких голосов. Аршес бережно взял его на руки, придерживая головку.

— Она просто боялась, что пишу не я. Или что её отследят по почтовому порталу.

— Ви, она изменилась. А ты только что родила. Тебе не стоит вставать! Это слишком опасно, кровоте…

— Аршес, я чудесно себя чувствую, чудесно! — заверила я, садясь на постели.

Это, конечно, было не совсем правдой, но Аливетта… и с таким лазтаном… это же просто катастрофа!

— Ты только сейчас говорила, что тут тянет, там болит! Или это у тебя для визита мамы всё болит, а как идти к твоей драгоценной Аливетте — ты готова козарой скакать? — насмешливо спросил Аршес.

— Чудо выздоровления. Любимый, ну пожалуйста! Это же важно! Я в муках родила тебе сына. Гайрона, между прочим. Я заслуживаю награду.

— Непременно заслуживаешь и получишь, какую захочешь. Но сейчас — нет.

Я лихорадочно соображала, что делать. Написать Аркету и попросить о помощи его? Как-то некрасиво по отношению к Аршесу...

— Ты мне желание должен! — вдруг вспомнила я.

— Что? Какое?

— Ты мне в острова проиграл, — обрадовалась я. — Точно! Тогда, давно, в канцелярии. Мы ещё только познакомились.

Аршес посмотрел недовольно, но спорить не стал.

— Чтоб я ещё хоть раз с тобой в острова играл! — вздохнул он. — Ви, тебе нельзя ни вставать, ни нервничать.

— Арш, ну это же важно. Ну пожалуйста! Ты только представь, как она переживает!

— Я так и знал, что этим закончится. Но только чур в компании целителя. И чтобы недолго. Тебе нужно лежать, Ви, это не шутки! — сдался муж.

Я сделала самое умоляющее лицо и всхлипнула. Да, это грязный метод, но там Аливетта, одна, наверняка жутко переживает…

— Каскарр, я точно об этом пожалею! — сдался муж. — Ладно. Но только для того, чтобы в следующий раз ты слушала, что я тебе говорю.

— Спасибо! — просияла я.

Аршес вызвал целителя, а я кое-как натянула на себя любимое платье. Словно варежку на банку напялила. За время беременности я немного набрала. Ладно, не немного. Много. Но целитель уверял, что это нормально, и вес сойдёт. А Аршес радовался округлившимся формам, этого не скрывал и даже делал непристойные, но очень греющие душу комплименты. Приятно, конечно, когда муж любит тебя и такую, но вот одежда льстить не готова, оттого и сидит теперь не очень хорошо.

Аршес открыл для нас портал, и только пройдя сквозь него, я поняла, что он был прав. Рановато мне было вставать. Но я уже тут… И так хочется увидеть Алю. Обнять её. Заверить, что лазтан ей достался пусть не такой замечательный, как Аршес, но тоже очень даже неплохой.

Я недовольно посмотрела на своего гайрона, когда поняла, что на двери сложный запирающий аркан.

— Вы что, держите её пленницей? — возмутилась я. — Нельзя же так!

— Это временная мера, Ви. Поверь, с Аливеттой не так-то просто сладить.

— Вы только хуже делаете! — расстроилась я. — Она ненавидит несвободу и будет бороться из одного лишь упрямства. Что же вы наделали? Достаточно было с ней просто поговорить…

— Думаешь, это так просто? Иди и поговори, — снял чары с двери муж.

Я негромко постучалась и вошла, не дожидаясь ответа.

— Аля… — воскликнула я, увидев подругу, и протянула руки для объятия.

Как же она изменилась! Выросла на голову, стала крепче и ещё красивее. Волосы отливали чистым серебром, широко распахнутые голубые глаза сверкали. Какая же она стала взрослая!

— Ты не представляешь, как я счастлива тебя видеть! — улыбнулась я ей.

Но Аливетта не кинулась мне навстречу, как я ожидала. Стояла и смотрела на меня со странным выражением лица. Вроде бы равнодушным, но я-то хорошо её знала, и поэтому различила и ошеломление, и боль, и вину… Да что тут, каскарр побери, творится? Почему она застыла скорбной статуей?

— Аля, я хотела поговорить с тобой… — начала я, чувствуя, как от волнения сердце бьётся быстрее и быстрее, — обо всей этой ситуации… Пойми, твой лазтан — не плохой. Он просто… не ожидал, что вы окажетесь связаны таким образом. Между вашими родами столько вражды. Для него это шок, как и для тебя…

— Уходи и не приходи больше, Виола, — с напускным равнодушием сказала Аливетта, и внутри у меня всё болезненно сжалось от этих чужих слов в устах родного мне человека. — Мне нет дела до того, что ты думаешь и хочешь мне сказать.

Я вытаращилась на подругу, пока её слова медленно оседали в голове. Живот скрутило узлом, и меня пронзила резкая боль. Я инстинктивно прижала ладонь к животу, чувствуя, как по внутренней стороне бедра бежит струйка тёплой крови. Как не вовремя! Перед глазами всё поплыло.

— Ты не можешь говорить это всерьёз, Аля, — я ни на секунду ей не поверила, но выяснить всю правду уже не могла.

Мне срочно нужен был целитель.

— Могу. Ты для меня чужая и ничего не значишь. Уходи, — её последние слова хлестнули плетью.

Я развернулась и вышла из спальни подруги на нетвёрдых ногах.

Обеспокоенное лицо Аршеса смазалось, и я начала заваливаться набок, всё ещё не понимая, почему Аливетта могла себя так повести.

— Ви! — тревожно позвал муж, но я ничего не успела ответить.

Отключилась.