Глава 20

Я даже разбираться не стал, какие чары наложил на мотоцикл Эд. Главное, что мне на нём стало ездить комфортно. Машина слушалась малейших касаний и реагировала на каждое моё движение. И даже было неважно, что мотоцикл превратился в самый настоящий артефакт.

Единственное, чему я удивился, это тому, что не обнаружил самовоспроизводящегося клейма Лазаревых в виде волков где-нибудь на баке получившегося произведения искусства. От мотоцикла так фонило тьмой, что, казалось, даже неодарённые смогли бы её почувствовать. Не говоря уже о знающих людях.

– А что, если кто-то всё-таки почувствует в мотоцикле тёмную составляющую? – заглушив мотор, я с сомнением посмотрел на Эдуарда.

– Да не переживай. Тёмных артефактов со времён империи сохранилось в достаточном количестве. Их можно встретить в самых необычных местах у самых разных людей. Они ценные и дорогие, и за них идёт битва на аукционах как легальных, так и подпольных. Суммы начинаются с одного миллиона золотых рублей. А уж если на артефакте есть наше фамильное клеймо… Кто знает, какими именно артефактами воспользовались технологи, создавая мотоцикл для самого Дмитрия Наумова. Тем более что Наумов вполне может себе это позволить, – махнул рукой Эд. – Пойдём, встретим твоего инструктора. Взять у него несколько уроков будет нелишним. А уж потом, можно будет тебя выводить в сомнительное общество почти легальных преступников нашего сумасшедшего времени.

– Там будут и обычные люди, – тихо пробормотал я, подкатывая мотоцикл к воротам. – Не имеющие к Гильдиям никакого отношения.

– Это не обычные люди, Дима, а элита столицы. Золотая молодёжь, собирающаяся вместе с отбросами, чтобы пощекотать себе нервы и получить свою порцию острых ощущений. Забавы на все времена, – добавил он задумчиво. – В моё время тоже были подобные развлечения. Например, завалиться в порт вечером, чем не развлеченье? – Он покачал головой.

– Ты так говоришь, будто сам шастал по злачным местам, в надежде развлечься с максимальным риском для жизни, – хмуро ответил я ему, сложив руки на груди.

– Случалось, – Эдуард усмехнулся. – И в этом случае именно представители этой самой золотой молодёжи представляют наибольшую опасность. Когда будешь с ними общаться, не стоит об этом забывать. Кстати, не удивлюсь, если среди этого сброда ты встретишь парочку знакомых. Например, тех, кто учился на Первом факультете в одно время с тобой.

Эдуард открыл тяжёлую створу, и я выкатил мотоцикл с территории поместья. Громов с моим очередным наставником уже нас ждали.

Немолодой мужчина стоял рядом со стареньким мотоциклом. Он был невысоким, одетым в потёртую кожаную куртку и такие же штаны. Длинные седые волосы были забраны в хвост. На руках у него были странные перчатки с обрезанными пальцами. Судя по всему, сюда он приехал именно на этом мотоцикле.

На чём прибыл Громов, я так и не понял. Почему-то представить себе начальника Службы Безопасности на заднем сидении мотоцикла я не мог. Но и машины поблизости не наблюдалось, так что я остался теряться в догадках.

– Борис, – протянул мне руку байкер, натянуто улыбнувшись. – Ваш инструктор по вождению и внештатный сотрудник Службы Безопасности.

– Так понимаю, мне представляться не нужно, – ответив, после коротко рукопожатия, я внимательно осмотрел учителя, которого привёл ко мне Громов.

– Не нужно. Всё, что мне нужно знать о вас и о некоторых деталях операции Андрей Николаевич мне сообщил. Времени мало, давайте посмотрим, на что вы способны. Вам на этом красавце предстоит выезд? – он с особой нежностью покосился на мотоцикл, презентованный мне Гомельским, останавливая взгляд на каких-то только ему видимых деталях.

Я частенько вижу подобный взгляд почти от каждого, кому представляют Эда. Восхищение, переходящее в обожание и изумление. Кроме Громова. Тот бы прикопал его в нашем семейном склепе при первой же возможности, если бы смог.

– Да на этом, – ответил я, отвлекая Бориса от созерцания моего мотоцикла.

– Я сейчас настрою допуск в поместье, – сказал Эд, глядя на задумчивого Громова с нескрываемым раздражением.

– Не нужно. Возле этого дома места для наших тренировок вполне достаточно, – серьёзно ответил инструктор. – Тем более что нам нужно сперва убедиться в навыках нашего подопечного, – улыбнулся он. – Можно на «ты», а то мне как-то не по себе?

– Вполне, – я пожал плечами.

– Отлично. Тогда прокатись по дороге от ворот до крыльца и обратно. Нужно выяснить, можешь ты вообще ездить, или всё настолько плохо, как Андрей Николаевич говорил.

Я сел на мотоцикл, проехал по подъездной дорожке до дома, затем вернулся к Борису. Эд с Громовым снова о чём-то спорили вполголоса. Похоже, их мир никогда не возьмёт. А самое главное, Громов действительно ничего не может сделать с этой отрыжкой прошлого. Эдуард в своё время здорово постарался в защите собственного авторитета, и Громов был обязан прислушиваться к словам основателя службы. Это правило чуть ли не в фундамент здания было вплетено и дублировалось во всех вариантах Устава.

Другое дело, что при создании этих чар, имелись в виду слова, записанные в виде документов. А их можно интерпретировать по-разному на самом деле. Никто же не знал, что Эдуард воскреснет и начнёт вещать в режиме реального времени. И так уж получилось, что не повезло в этом именно Громову. Вот что значит карма кривая. А зная пакостную натуру Тёмных, я бы не рискнул на месте Андрея Николаевича проверять, на что способны древние чары, созданные хрен знает сколько лет назад Эдуардом Лазаревым. А они сработают в случае, если Громов просто пошлёт Эда, или, не приведи Прекраснейшая, решит избавиться от него в физическом плане. Вот в какой неприятной ситуации оказался Громов, и, честно говоря, я ему ой как не завидую.

Пока они грызлись, Борис, немного нахмурившись, смотрел на меня.

– Вот что я скажу. Ездить ты умеешь, да и мотоцикл свой чувствуешь. Дури, конечно, в твоей голове хватает, это заметно, но, в общем-то, поправимо. Только вот, при езде у тебя проявляется болезнь всех аристократов. – И старый байкер поморщился.

– И в чём она проявляется? – спросил я, не спеша слезать с мотоцикла.

– Понятия не имею, ездил ли ты когда-нибудь на лошади, но врождённые таланты многих поколений наездников дают о себе знать. – Пожал плечами Борис, а я только скептически хмыкнул. Единственная встреча с лошадью была у меня в Дубках, и знаком я был с ней не слишком тесно.

– Я не совсем понимаю, – я внимательно смотрел на него.

– Это мотоцикл, Дмитрий, – начал довольно терпеливо объяснять Борис. Я заметил, что Эд с Громовым перестали пререкаться и теперь внимательно слушали инструктора. – Им нужно управлять всем телом, а не только руками. Да и когда садишься, не сжимай его так страстно ногами, не на кобылке ездишь. А в общем, всё довольно неплохо.

– То есть, за три дня из Дмитрия можно будет сделать что-то приличное? – уточнил Громов.

– Да его и сейчас можно выпускать, во время движения на полном ходу с мотоцикла не свалится. Но, если требуется, могу преподать несколько уроков. – Борис снова осмотрел меня и мотоцикл. – Отличным гонщиком Дмитрий, конечно, за такой срок не станет, но вполне приличным наездником – вполне.

– Было бы неплохо, – ответил Эд. – И я всё-таки думаю, что начинать занятия стоит в пределах поместья. У нас как раз на заднем дворе есть неплохой полигон. Мы не можем выделить дополнительную охрану, так что я настаиваю на том, чтобы обучение проходило на защищённой территории.

Эдуард махнул рукой в сторону ворот. На этот раз никто спорить не стал, и мы прошли на полигон, где Борис практически сразу приступил к объяснению основ.

За четыре дня усиленных тренировок мой инструктор научил меня многому. Например, как поворачивать, балансируя только телом. Или ездить по пересечённой местности. Он даже показал пару запрещённых приёмов, чтобы выиграть, если вдруг придётся участвовать в заездах. Они были неотъемлемой частью фестиваля на территории Гильдии Угонщиков. Иногда через боль, чаще всего в ногах и пятой точке, до меня доходили все эти знания и умения. В итоге я научился использовать ноги при езде и прыжках.

Борис остался в моей памяти, как наиболее спокойный, уравновешенный и адекватный из моих инструкторов. Я действительно был ему благодарен.

Целый день мы потратили на то, чтобы обучить меня ездить с пассажиром, точнее, с конкретной пассажиркой. Я постоянно отвлекался на Ванду. Каждые десять секунд оборачивался, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, и я её не потерял где-нибудь по дороге.

– Надо же, вроде не байкер, а второе правило чуть ли не печёнкой чуешь, – посмеиваясь, сказал Борис, после того, как в очередной раз тормознул нас.

– Какое правило? – спросила вместо меня Ванда, с любопытством поглядывая на него.

– Как это какое? – он даже удивился. – Уронил девочку – женись! – и он тихо рассмеялся, увидев наши перекошенные лица. – Поехали ещё раз. Ты машину хорошо держишь. Если Ванда за тебя замуж не хочет, то сама прекрасно удержится.

– А первое правило какое? – спросила Ванда, и мы с любопытством посмотрели на старого байкера.

– Ну, первое правило ещё проще: села –да… – Он оборвал себя на полуслове и, кашлянув, продолжил. – Неважно. К вам оно точно не относится.

Я снова покосился на Ванду, убеждаясь, что она всё ещё сидит позади меня, хотя вот прямо сейчас мы никуда не ехали.

– Дим, я маг воздуха. Даже если случиться так, что ты меня сбросишь, то смогу приземлиться без повреждений. – Сказала Ванда, чтобы меня как-то подбодрить. – И замуж я за тебя не собираюсь, не бойся.

– Я не боюсь, – пробормотал я в ответ, выезжая на дорогу и стараясь лишний раз не оглядываться на подружку. То, что у тебя тяжёлая хроническая болезнь под названием Ромка Гаранин имеется, мы с Егором прекрасно знаем, как и то, что ты вряд ли вылечишься когда-нибудь полноценно. Поэтому-то наши инструкторы обделены вниманием с твоей стороны. Мы можем только надеяться, что ремиссия всё-таки будет глубокой и стабильной, иначе вообще непонятно, во что всё это в итоге выльется.

Я бы с удовольствием продолжил наши занятия, но, к сожалению, мы были ограничены во времени. Поэтому пришлось довольствоваться тем, что Борис успел мне дать. В принципе и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя уверенно на моём артефактном мотоцикле. Вот только очень сильно сомневаюсь, что, если меня пересадить на другой, я смогу повторить хоть что-нибудь, чему меня обучил Борис.

Как-то незаметно наступил день, когда нам пора было отправиться на наше первое задание. Громов выдал последние инструкции, которые ничем не отличались от вводной информации. Нам предстояло проверить полученные навыки – выявить в толпе конкретных людей и попытаться наладить контакт с новым молодым главой Гильдии убийц. Вроде бы ничего слишком сложного. Просто проверить, научились ли мы хоть чему-нибудь за прошедшее время.

Мотоцикл с самого утра увезли в специальной бронированной машине, выделенной Гомельским. Когда он узнал, во что мы превратили обычный мотоцикл даже не в самой дорогой комплектации, то начал проявлять какой-то не слишком здоровый интерес к этому чуду техники.

В столице, в условной точке мы с Вандой его заберём и въедем на территорию своеобразного Колизея, как положено верхом на железном коне. Перемещаться на место нам предстояло с помощью портала. Теперь оставалось только дождаться стилистов, которые приведут нас в соответствующий мероприятию вид, и можно будет отправляться.

– Что делаешь? – я подошёл к Ванде, сидевшей на диване. Она уже, наверное, в сотый раз за эти дни пролистывала бумаги, выданные нам Громовым.

– Не могу отделаться от чувства, что что-то случится, – она тряхнула головой. – Вроде всё легко. На первый взгляд ничего особенного в этом задании нет. Все характеристики я выучила наизусть, но чувство какого-то неизбежного провала меня не отпускает. А опозориться на первом же самостоятельном задании мне не очень хочется, – она посмотрела на меня, и в её взгляде я заметил явную тревогу.

– У меня тоже нет никакой уверенности, что всё пройдёт легко, – согласился я с ней. – Но это, скорее всего, из-за осознания, что внутри мы будем одни. Даже когда мы на приёмы выходили, всегда поблизости был тот, кто нас подстрахует. Да почти всегда рядом Егор находился. Здесь же я сомневаюсь, что кто-то из Службы Безопасности рискнёт сунуться на базу Гильдии. Хотя, если вспомнить наше турне по гильдейским бутикам, я бы не стал верить словам Громова, что нас будут страховать только снаружи.

– Да, скорее всего, это просто обычный мандраж, – Ванда закусила губу и снова посмотрела на бумаги. – Но, когда я читаю эти характеристики, меня не оставляет ощущение закравшейся ошибки. Будто я уже знаю всех этих людей, как родных, но что-то не сходится. И я не могу понять, что именно. Кстати, где Егор? Я его не видела за завтраком. Почему он сейчас своими приколами не настраивает нас на нужный лад? – Резко сменила она тему разговора.

– Совсем плохая стала, – покачал я головой, теперь уже окончательно понимая: подруга сильно волнуется, и ей очень страшно. Ещё бы знать почему. – Он ещё вчера уехал к своим родным погостить немного. У него там сестрёнка родилась. Пока нет наших нянек, Эдуард позволил ему отлучиться на пару дней домой. Всё равно по факту, здесь делать особо нечего, только нас поддерживать морально.

– Я даже не заметила, – она прижала ладони к красным щекам. – Я не справлюсь. Точно что-нибудь сделаю не так, просто уверена в этом.

– У тебя выбора нет, так что надо справляться. Дело-то на первый взгляд плёвое, как переводной экзамен. Тем более что Громов вряд ли ждёт от нас впечатляющих результатов. Да я ему даже ещё не ответил насчёт дальнейшей службы. Не могу пока решить, что для меня будет лучше. – И я ободряюще пожал ей руку. – О, а вот и наши стилисты.

В гостиную, где мы сидели, впорхнули две девушки, работающие на модный дом Петра Савина. Именно там шили всю мою одежду, а также вечерние платья для Ванды по специальному заказу. В этот раз мы не стали отходить от традиции, дав возможность известному модельеру и его девочкам, сделать из нас что-то приличное, в соответствии с теми образами, которые требовались. Импозантный и немного манерный модельер не присутствовал здесь лично, предоставив решить проблему сегодняшнего вечера помощницам.

Одна из пираний модельного бизнеса взяла меня под руку и принялась ворковать на ухо что-то восторженное. При этом она довольно уверенно и настойчиво вытащила меня из гостиной, и мы по привычному маршруту направились в мою комнату. За нами тут же увязались трое её помощников с огромными баулами. Довольно деликатно, но вполне уверенно избавив меня от одежды, оставив только трусы, все четверо набросились на меня, чтобы сделать стильного байк-тусовщика.

Я им не мешал. Они лучше меня знают, как я должен выглядеть, чтобы не опозориться. И самое главное, не опозорить имя Савина, появившись перед камерами на въезде в столичный Колизей в непривычном для публики виде. А это было единственное требование Гомельского к моему выезду – не опозориться и представить мотоцикл. Спорить с представителем Первого Имперского Банка никто в здравом уме не станет, даже я. Особенно когда он не требует ничего сверхъестественного.

– Ну вот и всё, – удовлетворённо окинув меня взглядом, проговорила Марина или Ирина, я их так и не научился различать, поворачивая меня к большому зеркалу.

Что было на мне надето, я понял ещё в процессе примерки, и теперь рассматривал свой непривычный образ с каким-то почти детским любопытством. Кожаные брюки без каких-либо вставок, наклёпок и даже карманов. Зато ремень был шипованный. Понятия не имею, из чего были сделаны эти шипы, но падающий от лампы свет играл на них забавными бликами. Обычная чёрная майка, подчёркивающая все достоинства моего тела, приведённого во вполне приличное состояние многочисленными тренировками. Сверху на меня накинули тяжёлую кожаную куртку с несколькими замками и многочисленными карманами.

Волосы были растрёпаны довольно профессионально и зафиксированы какими-то лаками и кремами. Сам лак было не виден, и создавалось впечатление, что бардак на моей голове естественного происхождения, а не вышел только что из-под рук дизайнера.

– Ну и как вам? – осторожно поинтересовалась девушка.

– Нормально. Почему-то мне казалось, что я буду выглядеть именно так, – ответил я, глядя на часы. До открытия фестиваля оставалось полчаса, пора было поторопить Ванду. Она наверняка спорит сейчас до хрипоты с приставленной к ней девушкой по каждой, даже незначительной детали в её образе.

Когда же я спустился вниз, то увидел, что Ванда уже готова и ждёт меня, стоя в центре холла. На неё скептически смотрел Эдуард, приложив палец к подбородку.

– В целом, неплохо, – наконец, выдал вердикт Эд. – Только не думаю, что к этому образу подходит жилет. Он здесь точно лишний.

– Я госпоже Вишневецкой так и сказала, – всплеснула руками, кажется, всё-таки Марина и попыталась стянуть кожаный жилет с активно сопротивляющейся Ванды.

– В каком смысле он лишний? Вы совсем с ума сошли, что ли? – возмущённо прорычала девушка. Я ещё не видел, что именно её так взбесило. Пока я спускался, перила скрывали часть холла от моего взгляда. Зато я с нескрываемым удовлетворением осознал, что иррациональную панику из Ванды смогли выбить.

– Вопрос не ко мне, у меня вообще-то справка есть, – усмехнулся Эдуард. Я же уставился на него. Похоже, Эд всё изучил, осознал и пришёл к выводу: раз нельзя ничего изменить, то нужно начинать пользоваться сомнительным преимуществом, которое ему даёт эта проклятая справка. – О, ты тоже готов? Отлично. – Эдуард увидел меня и удовлетворённо кивнул. А Ванда, наконец, опустила свою жилетку и резко повернулась в мою сторону.

Марина, воспользовавшись моментом, стянула жилет с девушки и ловко спрятала себе за спину.

От открывшегося мне вида, я остановился на предпоследней ступеньке. Похоже, даже рот приоткрыл от изумления, потому что Ванду в настолько откровенном наряде я не видел ни разу. Даже её пижамка, в которой она иногда выбегала из своей комнаты в ночные часы, не шла ни в какое сравнение с тем, вот что она была одета сейчас. Или, правильнее сказать, раздета?

В общем, на ней была кожаная юбочка. Наверное, это была именно юбка. Или всё же широкий пояс, а юбку она просто забыла надеть? Маечка закрывала только… Короче, живот был открыт. А вот то, что выше – обтянуто этой самой маечкой так плотно, что не давало никакого простора для воображения. На шее у Ванды красовалось ожерелье с изумрудом. Сейчас, когда она выходила из дома, то всегда его надевала. Из центрального камня Эдуард сделал специально для неё защитный артефакт от магии разума. Собственно, это было всё.

Распущенные волосы, спадающие на плечи слегка завитыми локонами, обрамляли её личико. А очень яркий вечерний макияж выразительно подчёркивал серые, с зеленоватыми искрами глаза. Ванда выглядела чуть старше своих почти семнадцати лет, но ненамного. Похоже, именно сейчас у нас действительно могли начаться проблемы. Всё-таки это не светский раут с чопорными аристократами.

– И как тебе? – рявкнула она, глядя на меня сверкающими от ярости глазами.

– Нормально, – только и сумел выдавить я из себя.

– Да? А вот мне так не кажется! – Ванда сжала губы. – Я похожа на проститутку!

– Госпожа Вишневецкая, с чего вы пришли к такому выводу? – закатила глаза Марина. – Именно так выглядят все девушки, сопровождающие своих молодых людей на этот известный байк-фест. У меня сегодня было ещё три заказа, и поверьте, каждая из молодых особ будет выглядеть примерно так же. Вы, разумеется, лучше всех, ведь все ваши вещи шил сам Савин лично.

– Это два куска кожи, скреплённые булавкой. Я сомневаюсь, что Савин потратил на создание этого шедевра больше десяти секунд. Отдайте мне жилетку! – Ванда протянула руки к предмету их спора.

– Нет. Это портит весь ваш образ, – упрямо проговорила Марина, бросая жилет своему помощнику. – Я вам не позволю запятнать имя маэстро, позволив кому-то усомниться в его безупречном вкусе.

– Да я же голая! – Ванда топнула ногой. Только тут я заметил, что обута она была в открытые туфли на очень высокой тонкой шпильке. – Я никуда не поеду, – она, чуть не плача, повернулась ко мне. – В этом, – она обвела себя руками, – видны все недостатки моей фигуры. И это неудивительно. Потому что я, мать вашу, голая!

– Какие недостатки фигуры? О чём вы вообще говорите? – раздражённо спросила работающая с Вандой девушка. Она даже на мгновение забыла, что с такими клиентами, как мы, нужно вести себя предельно корректно, разговаривать мягко, постоянно улыбаясь и смиренно выслушивая оскорбления.

Я же окинул взглядом фигурку Ванды. Судя по тому, как хмыкнул Эд, он тоже не понимал, что её снова в себе не устраивает.

– Вы слепая? – ответила вопросом на вопрос Ванда, заводясь ещё больше.

– Да вот же, посмотрите, – на выручку Марине пришла Ирина, протянув Ванде какой-то альбом. Я не удержался и тоже заглянул в него. Оказалось, в альбоме были представлены фотографии с аналогичных фестивалей, где все девицы выглядели одинаково, и практически все были, эм, раздеты, как сейчас Ванда.

– Ладно. – Посмотрев фото, Ванда слегка остыла. – Но если хоть один неудачник что-то не то скажет о моём внешнем виде, я прикопаю в центре площади не только его, но и вас обеих, – заявила она и, цокая каблучками, вышла из дома. Вообще-то, порталом, изготовленным одним из Лазаревых, из поместья можно было переместиться откуда угодно, кроме ритуальной комнаты в подвале, но мы по необъяснимой причине предпочитали делать это на улице.

– Отбери у Ванды нож, на всякий случай. Он у неё наверняка где-то спрятан, – философски протянул Эд, хотя я представить себе не мог, где она сейчас могла спрятать хоть что-то. – Во-первых, на сходку Гильдий не принято проносить оружие. Это позволено лишь отдельным личностям, – он поморщился. Гильдии были для Эдуарда ещё большим раздражителем, чем СБ под руководством Громова. – А, во-вторых, я сомневаюсь, что вообще никто из представителей мужского пола не пройдётся по её внешнему виду. И Ванда, как обычно, поймёт всё не так. Я знаю, о чём говорю, всё-таки у меня была сестра-близнец.

– Хорошо, – я только мученически закатил глаза, вот же не было печали, купила бабка поросят, как говорится.

Покачав головой, я вышел во двор, где меня уже ждала Ванда. Она стояла, обхватив себя руками, глядя на первые появившиеся на небе звёзды. Выглядела она при этом по-настоящему несчастной.

– Всё будет хорошо, – я притянул её к себе. – Вот увидишь, мне придётся от тебя парней палкой отгонять, ну, или нанять охранника посолидней. Лучше второе, потому что первое поставит под угрозу выполнение нашего простенького на первый взгляд задания.

– Димка, чтобы я без тебя делала? – она вздохнула и слабо улыбнулась.

– Даже не знаю, – и притянув её к себе ещё ближе, я активировал портал.