Глава 4

Я была чудовищно сонной. Глаза за завтраком то и дело слипались. Но появление жизнерадостного и одетого во всё серое Кинрила на пороге комнаты слегка привело меня в себя. Мужчина быстро ходил по комнате, объясняя, что сегодня очень важный день. День Второго Выбора. И я должна быть готова к нему в ближайший час.

Ал, сидевший напротив меня, был необычно собран, серьёзен и молчалив. Почти полная противоположность себе вчерашнему. Таким я его видела только во время первой встречи в комнате Выбора. Кстати, об этом.

— Кин, — позвала я Наблюдателя, когда он уже минут мять что-то вещал из моего гардероба, выискивая подходящие мне платье и обувь. — А где и как будет проходить этот Выбор? Ты говорил только, что он сегодня.

— Да? — мужчина показался в комнате с выбранным комплектом. — Что ж, — положил он платье на кровать, а туфельки поставил рядом на пол. — Этот этап будет проходить в нескольких свободных отсеках, связанных между собой небольшими переходами. А каждом отсеке будут собраны те, кто подходит тебе, но не был при твоём Первом Выборе и не был избран у других девушек. Так же там будут уже состоявшиеся пары, что облегчит другим процедуру, да и полезные знакомства есть шанс завести.

— Вот как, — откинулась я на спинку кресла, а потом вновь посмотрела на мрачного Алуара. — Ал, — он оторвался от созерцания скатерти и посмотрел на меня, — не отходи от меня, хорошо?

Мужчина не ответил, но кивнул. Мне всё меньше нравиться его хмурость. Беспомощно взглянув на Кинрила, я взглядов взмолила его помочь. Наблюдатель увидел всё правильно и тут же взялся разруливать ситуацию. Он осмотрел Ала со всех сторон, заглянул в глаза, а потом принялся мне объяснять.

Оказалось, что в Алуаре сейчас бушуют инстинкты, одни из которых — ревность и собственничество. Ему нужно подавить как их, так и остальные, чтобы не напугать меня. Ему вообще не хочется никуда меня пускать, ведь ему намного лучше, что нас в нашей семье всего двое, и третий нам не нужен.

— Не волнуйся, — улыбнулся мне советник. — Это вполне естественные проявления его расы. Ты его Иллира. К тому же, только обретённая, и он просто не успел ещё обуздать проснувшиеся инстинкты. В самом начале им бывает трудно делить свою женщину между собой и другим мужчиной, а тут мужчины других рас.

— А разве Иллиры бывают не у всех? — удивилась я.

— Не у всех. Это довольно редкое явление, — кивнул Кин. — Чаще браки строятся без этой Связи, основываясь на других базовых началах.

Чуть помолчав и подумав, я посмотрела снов на Ала, потом на Кина и спросила:

— А я могу никуда не идти?

Муж дёрнулся и даже начал приходить в себя.

— Боюсь что, как и в прошлый раз, нет. Но ты можешь только наблюдать и ни с кем, кроме Алуара не общаться, — пожал плечами консультант. — А теперь тебе пока переодеваться.

Я кивнула и, тяжело вздохнув, поднялась на ноги, направившись потом вместе с выбранным нарядом в гардеробную.

***

Утро было ужасно. С каждым мгновением Второй Выбор его девочки приближался, а он всё больше чувствовал, что инстинкты начинают брать своё. Рано или поздно просто сорвётся, потеряет контроль над собой, а, значит, покалечит — если не убьёт сразу — всех мужчин в радиусе парсека от его малышки. Если это произойдёт, ему будет плевать на правительства и возможную охоту на его персону. Алуар был уверен, что сможет найти место, где им вдвоём можно будет укрыться и жить счастливо и спокойно всю жизнь. Но… как ему после совершённого вообще смотреть в глаза своей маленькой Иллире?

Его Иллира. За всё данное им время он кое-что уяснил. Девушка старается казаться независимой, когда зависима даже от малейшего желания своего тела; спокойной, когда изнутри её просто разрывает то одна, то другая эмоция или чувство; взрослой и самостоятельной, когда едва ли переступила детский период и нуждается в опеке.

И будь она представительницей его расы или любой другой из Союза, то мужчина бы так не волновался. Эти женщины могут за себя постоять, если возникнет такая необходимость. Ещё порадуешься, что жив остался. А землянки…

Хрупкие. Маленькие. Нежные. Наивные. Внешне стараются быть твёрдыми как скалы, но внутри как едва пробившиеся ростки самого нежного цветка Зантариу — подуй на него, и он разломиться пополам.

Наблюдая за безмятежным сном Шены, Алуар временно пришёл в себя. Но, когда девочка проснулась, начала нервничать и этим сводить его с ума ещё больше. С каждым новым нервным движением, вздохом, взглядом Иллиры, в нём было всё больше убеждений схватить её и рвануть как можно дальше отсюда.

Кинрил, появившийся за час до начала Второго Выбора, совершенно не облегчил это состояние. Малышка занервничала сильнее, а тардиарец едва удержался от трансформации. От этого, как бы это удивительно не было, удержала мужчину его маленькая жена, спросив самое невероятное:

— А я могу никуда не идти?

Обжигающий пламень ярости на всё живое во Вселенной как ветром сдуло, оставив после себя тающую негу нежности к этой удивительной женщине.

— Боюсь что, как и в прошлый раз, нет, — развеял его надежды этот…шеган. — Но ты можешь только наблюдать и ни с кем, кроме Алуара не общаться, — верно, никого он к ней не подпустит, пусть даже не надеяться. Если она захочет, он не буду препятствовать её разговорам, но только в его присутствии. — А теперь тебе пока переодеваться.

Малышка кивнула и, тяжело вздохнув, поднялась на ноги, направившись потом вместе с выбранным этим ушлым Наблюдателем нарядом в гардеробную. Оставив мужчин наедине. Ошибка ли? Или именно этого добивался Видящий?

Хмуро посмотрев на резко посерьёзневшего советника, Алуар вдруг понял: разговор будет слишком важным.

— Не обольщайся, — Кинрил ударил сразу по больному. — И я не имею в виду твои чувства и попытки развить их с Шеной, — тут же пошёл на попятную, почувствовав ярость тардиарца. — Меня наоборот устраивает такая ситуация. Шене необходимо всё, что происходит между вами. Землянки, как ты понял, слишком хрупки. Хрупки во всех смыслах. Их может сломать всё в нашем мире. Даже неосторожное слово или… — он пристально заглянул в глаза выбранному, — плохие эмоции, взгляды, чувства тех, кто им дорог в той или иной степени.

Алуара будто вывернуло наизнанку от осознания: она всё это время нервничала не из-за Выбора — если захочет, то и смотреть ни на кого не будет, — а из-за того, что видела его в плохом настроении.

— Это ты понял, хорошо, — мрачно кивнули Кинрил. — Но кое-что ещё ты должен знать. Я заметил, что ты стараешься знать о малышке и её расе как можно больше из наших отчётов — это тоже очень похвально. Только в них мы не указали некоторых аспектов, — тардиарец невольно напрягся. — Во-первых, как я и сказал вначале, не обольщайся. Их женщины не так просты, как ты себе вообразил. Да, они ранимы до ужаса. Но на то мы и Наблюдатели, чтобы докапываться до истины и видеть её неискажённой. Женщины их расы — нет никого более жестокого, коварного, хитрого, как только их страх отступает и инстинкты выживания берут своё. Только это иногда помогало им выживать на их планете, помогало спрятать настоящих себя. Наши женщины защищены с самого рождения, с самого зачатия, а землянки — нет. Они борются наравне с мужчинами, по итогу превосходя даже их.

Слушая всё это, Алуар ужасался с каждым словом, затапливаемый неверием и отчаянной надеждой, что горе не коснулось его малышки. Его тар внутри замер, боясь пропустить хоть капельку связанное с их Иллирой. Но надежды мужчины рухнули от следующих слов:

— И Шена боролась. Отдав всё, чтобы просто выжить. Мы даже стёрли её последние воспоминания на случай её скорого пробуждения. Если оно случилось бы, как мы запланировали. Но не помогло и это. Но на станцию мы привезли… оболочку без души. Даже не думали, что получиться её оживить. Делились своей энергией жизни. Но надежды не оставалось.

Алуар с ужасом и содроганием смотрел на всё тускнеющего Кинрила, только сейчас осознавая, что он принимал участие в поддержании энергии малышки.

— Но она выкарабкалась сама. Выжила, — и тут он словно засиял ещё сильнее прежнего. — Мы смогли оживить её, а ты теперь вдыхаешь жизнь. Связав себя Браком с тобой, да даже если бы и не с тобой, она начала оживать. Эти пару дней она улыбается и даже смеётся, а ведь пробудилась со страхом и болью. Каждый ваш разговор помогает ей. Каждое доброе слово, улыбка, взгляд — всё в помощь. Я понимаю, что ты хочешь быть одним у неё, но если Вселенная даст ей ещё кусочек добра, чувств, радости — прими это. Это ради неё.

И замолчал. В повисшей тишине, мужчина услышал, как отчаянно скулит внутри тар, порываясь найти свою Иллиру и обнять, успокоить и отдать себя. Всего себя.

Наблюдатель прав.

Что бы ни произошло сегодня. Всё это ради неё.

***

Пока одевалась, краем уха слышала, что мужчины тихо переговариваются. Даже решила, что пока лучше повременить с выходом. Если Кинрил решил поговорить с Алом лично, то мешать не стоит. Лучше ещё раз схожу по нужде — не думаю, что на «празднике» найду время в ближайшие пару часов, а потом посмотрю какие-нибудь ещё наряды. Вдруг найду поудобнее — этот слишком облегает!

Наблюдатель явно решил помочь мне найти второго супруга, приукрасив меня. Нет уж! Ещё один мне не нужен! Хватит одного! Я итак растеряна и не знаю, что теперь делать в сложившемся положении. Так что, если я и побуду на этой части мероприятия, то только чтобы посмотреть.

Хм, кажется, в прошлый раз я точно так же говорила. А в итоге, рядом со мной появился Алуар, хотя… я этого не хотела. И не сказать, что не рада. Нет. С каждым днём рядом, я понимаю, что он подобен дару. О таком мужчине можно только мечтать, наблюдая за ним издали. И пусть у него немного отталкивающая, резкая внешность, невероятная вторая ипостась. Но он так нежен, внимателен и заботлив.

И говорит, что я его Иллира — Единственная, Истинная пара. Да об этом на Земле каждая девушка в тайне, глубоко в душе мечтает! И я была не исключением. У меня дома остались три полки подобных романов для девушек и женщин. На компьютере их ещё больше.

А здесь, в этой части Вселенной… Алуар здесь. Рядом.

От этого и страшно, и радостно. Не буду скрывать, что всё ещё испытываю страх и настороженность к нему. От такого быстро не избавляются. И если его слова правда, если его чувства правда. Я должна взять себя в руки. И нет, пока что близко я его к сердцу пусть и не подпущу, ведь всё ещё страшно. Но постараюсь. Думаю, если всё правда, то стоит постараться. У меня даже получается ему улыбаться без задней мысли. У меня даже получилось свыкнуться с мыслью, что такой мужчина теперь мой муж. Муж навсегда, ведь у них разводов нет. А коли так, я обязана начать ему доверять. Медленно, шаг за шагом. Я смогу. Думаю, я смогу.

Когда платья пошли по третьему ходу осмотра, я махнула на это рукой и вышла в комнату, где уже была тишина. И вот чудо. Муж выглядел «белым и пушистым», прямо как вчера, а Кин подозрительно довольным.

— До начала осталось около получаса, — сообщил мне Наблюдатель. — Думаю, пока выходить.

Кивнула, молча соглашаясь, и, дождавшись, пока Ал дойдёт до меня, направилась за выходящим из каюты Кином.

Коридоры сменялись коридорами, мы даже проехались пару раз на разных лифтах, пока не оказались в просторном отсеке. Он был размером с целый пятиэтажный дома. То тут, то там по стеночкам стояли удобные диванчики и лавочки со спинками, между ними были огромные столы, буквально ломящиеся под угощениями и напитками. Прям шведские столы. Да и само мероприятие, видимо, будет как деловые приёмы-вечеринки нашего высшего общества.

От этого желание вернуться обратно в комнату вновь стало преобладать.

Моя нервозность не укрылась от Алуара, вставшего ко мне поближе и поднявшего руку за моей спиной на уровень талии, будто приобнимая. Посмотрев на его серьёзное лицо, но такой мягкий взгляд, я смогла переступить порог отсека.

Как не странно, но ещё минут двадцать до начала, а отсек был почти полон. В дверях, расположенных по периметру левой стены, то и дело курсировали мужчины одетые во всё белое, как Ал при Первом Выборе. Видимо, там второй такой же отсек, где тоже собираются проводить Выбор. Были и мужчины расы Кинрила, одетые в серые одежды, как и он, и чем-то похожие на Алуара — ну, мрачностью уж точно — в тёмно-серых доспехах. Скорее всего это охрана. Очень сложно было не заметить в этом бело-сером ворохе тел сложившиеся пары, одетые в цветные наряды. Кто-то был по двое — их было большинство, — кто-то стоял втроём. Были и смешанные по цветам: две или три молоденькие девушки что-то оживлённо обсуждали между собой, а мужчины либо принимали участие в разговоре, либо игнорировали друг друга и чужую женщину, либо старались отгородить свою даму от внимания невыбранных.

— Как оживлённо, — хотела сказал это спокойно и даже безразлично, а получилось нервно и боязливо.

— Да, весьма, — Ал резко встал плотнее, когда мимо и очень близко от нас прошёл вампир, весьма плотоядно мне улыбнувшись. Да, критические дни — самое то, чтобы встречать такие вот экземпляры на своём пути, ага.

Кстати, а у других девушек случилась такая же проблема, или я одна так отличилась? Тут же спросила, стоящего рядом Кина. Мужчина задумался, а потом ответил:

— Пять оказались в твоём положении. У троих начался гормональный процесс подготовки тела к зачатию. Остальных миновало.

— И, думаю, этим троим куда сложнее, чем нам шестерым, — горько усмехнулась я, вызвав у Наблюдателя поддерживавшую улыбку и кивок.

— Ещё сложнее, чем тебе? — не понял Алуар, напрягшись.

— Да, — согласила я, переглянувшись с консультантом. — Если мой процесс можно считать завершением процессов, вызванных гормонами. То, когда процесс начинается… в общем, я обычно лезла на стенки, — но заметив, что шутка не зашла, добавила, — образно выражаясь. Ведь это довольно… тяжело. Внутри все свербит, тянет, ноет. Ты постоянно ловишь себя на мысли «сейчас не помешал бы мужчина под рукой». И если к годам в восемнадцати это воспринималось как «а, норм, потерплю», то с каждым новым годом процесс отягощается, потому что телу не объяснишь, что дать ему то, что оно хочет, ты просто не можешь, — сказала то, что думаю. А потом, по вытянутым лицам мужчин, поняла что сказала.

Щёки опалило.

— И все ваши мужчины, — Алуар гулко сглотнул, — чувствуют, что у вас начинаются… гормональные процессы?

— Нет, — отмахнулась я, думая, куда бы спрятать глаза от стыда. — Они не чувствуют, слава Богу. Только женщина может почувствовать, что началось. И не всегда при этом распознать, что это оно. Поэтому они обычно высчитывают такие дни.

— А ты? — его голос прозвучал хрипло, а рука на моей талии напряглась. — Распознаёшь?

— Не сразу. Обычно, когда слишком сильно даст о себе знать — на день второй или третий, — честно ответила, чувствуя теперь, как горят уши.

— Сколько нового можно узнать о вашей расе не наблюдая, а общаясь с вами, — поражённо отозвался Кинрил, о присутствии которого на мгновение я забыла.

— Кин, а что с этими девушками сейчас? — осторожно поинтересовалась, почувствовав волнение за соплеменниц.

— Эти три девушки сегодня тоже здесь, — мягко ответил мужчина. — Две из них выбрали по одному, одна — двоих. Как и ты, они вступили в брак в тот же день. И, насколько мне позволено знать информацию, браки были консуммированы в первую же ночь, — а заметив, как я вспыхиваю как спичка от нового смущения, хитро добавил, — даже у той, что выбрала двоих и вышла за них одновременно.

Всё, смущаться больше некуда. Горит всё тело!

— Консуммированы? — не понял Алуар.

Ан-нет! Я думала, что невозможно покраснеть ещё больше. И если раньше я была как варёный рак, то сейчас кожа приняла свекольный оттенок.

— Консуммация с земного языка — это первые половые отношения в паре, сочетавшейся браком, — пояснил ему этот…этот…Всезнайка! — Иными словами, иногда брак не считается подтверждённым, пока не было Единения телами, соития, так сказать, — нет, его точно забавляет моя реакция на его слова. Он этим наслаждается. — И, как я понял со слов Шены, этому соитию способствовало именно гормональное состояние девушек.

Алуар задумчиво смотрел куда-то в пол. А я откровенно начинала нервничать под ухмыляющимся взглядом Кина. Вот удружил, так удружил.

— Остаётся узнать, чувствовали ли сами мужчины то, что происходит с их женщинами, — задумался консультант, взявшись за планшет и начав что-то там строчить. Через пару минут он получил ответ, видимо, от консультантов тех пар. — О! Да, мужчины не просто чувствовали! — и горящими глазами посмотрел на нас. Ал даже отвлёкся от наиинтереснейшей мозаики пола. — Они гармонировали со своими парами, помогая им и себе.

— Хорошо, — вдруг нахмурился мой демон.

— Да, — кивнула ему Кинрил.

— И чем же хорошо? — а я не поняла.

— Мужчины, почувствовав это ваше состояние, — начал Наблюдатель, а Ал придвинулся ближе, — начинают терять над собой контроль, одолеваемые инстинктами защиты своей самки и продолжения рода. В таком состоянии они становятся неуправляемыми и опасными для всех окружающих, кроме их женщины. Только гармонирование может помочь им сдержать себя. Тем более, тела землянок куда более хрупкие, чем у женщин наших рас.

И тут дошла вся тонкость бытия. Хорошо, что они гармонировали. И моё осознание отразилось на лице, от чего Кин удовлетворённо кивнул.

В этот момент прозвучал странный сигнал по всему помещению.

— Начинается, — сообщил мне Наблюдатель и направился за своими соплеменниками куда-то к стенкам.

— Не бойся, — постарался мягко успокоиться меня Алуар.

В общем, особо бояться и не пришлось. Многие мужчины в белом стали держаться от нас подальше, создавая своеобразную зону отчуждения. Только минуту спустя поняла почему — глаза Ала вспыхнули кровавым светом, распространяя на эту самую зону ауру опасности. Все, кто желал пересечь границу, тут же решали обойти зону или вообще повернуть назад.

Кажется, муж хочет так воздействовать на всех до самого конца мероприятия. Мягкое тепло зародилось в груди от этой мысли. И на этот раз я уже сама приблизилась к нему на полшажочка ближе, встав тем самым почти вплотную. Алуар мягко улыбнулся мне, но продолжил свою подрывную деятельность.

И когда мужчины вокруг, так или иначе, проредили свои ряды, то оказалось, что такую же зону мы соорудили не одни. Хотя нет, тут дело в другом.

В метрах пятнадцати от нас стоял наг. Больше всех, что я успела сегодня увидеть. Он был в белом — невыбранный. Хотя волосы у него тоже абсолютно белые. Кожа так же невероятно белая, как молоко. И только мощный длинный хвост — чёрный. Кажется, такой цвет называется по-другому. Да, точно. Антрацитовый.

Лицо мужчины были с резковатыми чертами, но это словно не имело значения для его мягкости. Хмуро сведя тонкие белые брови, он обводил незаинтересованным взглядом то одну состоявшуюся пару, то другую. Но мужчины в этих парах делали всё, чтобы закрыть собой женщин. Толи так защищали их от его взгляда, толи просто не давали их или им увидеть потенциального партнёра. Мда, все играют как-то нечестно.

В прочем, моё внимание к такой выделяющейся персоне не осталось незамеченным. Алуар приметил мою хмурость.

— Что случилось? — мягко поинтересовался муж.

— Он совершенно один, — ответила я, указывая кивком головы на выделившую фигуру.

— Он — нагшиар. Наг, по-вашему. Да и из одного рода… из самых опаснейших в их Империи. Те, кто их знают, стараются держаться от них подальше, а незнающие — держаться от них на расстоянии инстинктивно, — Алуар говорил тихо, но в голосе я смогла распознать нотки напряжения. — Их всегда окружает особенная аура, заставляющая слабых уйти с их поля зрения.

— А если есть кто-то сильнее? — мне даже стало любопытна такая особенность построение отношений этой расы.

— Если, — мужчина особой интонацией выделил слово, — находиться кто-то сильнее, то нагшиар либо уйдёт с его пути, либо преклониться. Этот же… экземпляр, — о, я слышу лёгкий сарказм, — стараются обходить даже свои.

— Настолько силён? — удивилась я, украдкой бросая взгляды на держащегося особняком нагшиара. Ал, заметивший такой интерес с моей стороны, начал напрягаться уже в открытую. Пришлось взять своё любопытство под контроль и успокаивающе улыбнуться ему. — Если подумать, ему эта сила идёт скорее во вред, но может сослужить невероятную службу, когда он найдёт себе женщину.

Мой партнёр вскинул вопросительно бровь. Пришлось объясняться:

— Ты сам сказал, что он настолько силён, что все бегут, — мужчина кивнул, — значит, он одинок. А одинокие, сталкивающиеся с подобной проблемой в отношениях, особо ценят тех, кто остаётся с ними, не смотря на их силу. Из этого следует, — я снова посмотрела на мрачного нага, — если девушка примет его как пару, то у неё не будет никого вернее его. А верность для нас, землянок, это очень важный элемент отношений с партнёром.

— Вот как, — удивился Ал, а потом кивнул чему-то своему. — Жаль, что это для его расы сложный вопрос.

— Сложный? С какой стороны? — не поняла, что тут может быть сложного в этой ситуации. Но, видимо, это действительно что-то расовое, что мне не осознать без объяснений.

— У них, как и у большинства здесь находящихся, иной строй государства и отношений между полами, чем у вас. Тем более, разное отношение к браку и основанию семьи. Как я раньше говорил, да и вас, думаю, информировали, у наших рас с каждым столетием рождается всё меньше женщин, — кивнула, вспоминая лекцию Кинрила. — И для поддержки популяции уже давно было принят… гаремный вид брака.

— Гарем? — ахнула, вздрогнув от воспоминаний о земных гаремах, например, в Османской империи. Жестокость, интриги, подставы, убийства ради власти своей или своих детей или просто за внимание мужа. Кин объяснял это немного по-другому, не упомянув даже такой аспект. Только о мужьях сказал, но о гареме ни слова! Хотя, это тоже можно считать своеобразным гаремом? Верно?

— Да, — Ал скрестил руки на груди и нахмурился. — Женщина вольна выбирать себе несколько мужей. Обычно им хватает двух-трёх, редко встречаются содержательницы четырёх или даже пяти мужей — они чаще стоят у власти, как моя мать. А бывает и такие, кому хватает и одного, но таких всё меньше. Скорее всего, если вырождение будет продолжаться, введут закон «одна жена — минимум два мужа». В империи Ракшард уже несколько столетий практикуется и куда более увеличенные семьи — до десяти мужей, не всегда полностью официальных.

И как-то напряжённо посмотрел на меня, что-то обдумывая и хмурясь сильнее. А потом спросил:

— Не такое представление о гареме у тебя было, да?

— Не такое, — согласилась с ним и поведала о земном значении этого слова.

Алуар стал ещё мрачнее. В красных глазах изнутри сильнее вспыхнуло пламя, заставляя чёрную тьму зрачка задрожать. Тихо рыкнув, мужчина встал ещё ближе ко мне, как бы нависая и показывая всем, что лучше не приближаться. И если соседние пары или свободные мужчины как-то побледнели и поспешили отойти, то мне стало как-то жарко и неловко. Щёки слегка обожгло смущением. Эх, у них тут точно не такое представление о гаремах, что, несомненно, радует. Да и, кажется, отношение к женщинам иное.

Такую реакцию народа на нас заметил даже отрешённый от всего и обсуждаемый чуть ранее нами нагшиар. Его взгляд встретился с моим. А, когда я поняла, что у него газа цвета цветка глицинии, он стоял уже в трёх метрах от нас.

Алуар вышагнул из-за моей спины так, чтобы и меня видеть, и с противника глаз не спускать, и быть готовым к драке. Его грудь мелко подрагивала от утробного рыка, глаза уже полностью пылали бордовым пламенем, лицо хищно заострилось. Руки мужчина расставил по бокам так, словно готов схватить меня и убежать. А, возможно, схватить и откинуть на безопасное расстояние.

Зона отчуждения нагшиара теперь окружала и нас. Все постарались отойти от эпицентра куда дальше, особенно спешили это сделать мужчины-партнёры, буквально на руках унося своих избранниц. Как мило.

— Мирных звёзд тебе, Алуар Эшти Криду, — хоть наг и начал разговор с Алом, но глаз с меня не спускал. Вертикальный зрачок странно дрогнул, затем вытянулся в тончайшую щель, а потом резко раскрылся, почти затопив тьмой радужку. — Уже не Криду, — для себя добавил он.

— Мирных звёзд, — утробно рыкнул в ответ Ал. — Что ты хочешь?

— Твоя Иллира ранена, — наг хотел ещё чуть придвинуться, но передумал, потому как у Алуара неожиданно увеличились когти, а появившийся за спиной длинный с чёрным костяным наростом на кончике хвост обхватил мою талию. — Я не трону её. Хотел лишь сообщить об этом.

Только сейчас я заметила, как мелко подрагивали крылья его носа. Он это учуял? С такого расстояния?! Осознание заставило меня буквально вспыхнуть лицом. Неужели, другие мужчины тоже это чувствуют? Боже!

— Простите, если это вас как-то оскорбило или напрягло, — постаралась утихомирить назревающий конфликт, краем глаза выхватив положение стражи и её приближение. Они курсировали в поле нашего зрения, но пока не вмешивались.

— Ни капли, — наг чуть склонил голову, но глаз не отвёл. Даже не моргнул. — Если вам это не угрожает, то прошу простить моё вмешательство.

— Вам не о чем бес-беспокоиться, — блин, голос дрогнул. Такой пристальный взгляд мужчины всё сильнее смущает. Так дело не пойдёт. Нужно взять себя в руки. — Это естественно для женщин… — сказала, а потом вспомнила, что нужно дополнить, — для землянок.

И мельком перевела дыхание, чувствуя, что ладошки вспотели, но сердце бьётся уже ровнее. Да что вообще с телом происходит? Что за неловкость? Откуда такое сильное смущение? Не, ну с последним понятно, но…

— Вот как, — в его глазах мелькнуло любопытство, тут же спрятанное за холодной вежливостью. — Вы позволите мне представиться вам?

Алуар вновь рыкнул, но вмешиваться в разговор не спешил. Не считает это нужным? Или это опять связанно с менталитетом рас?

— Позволю, — кивнула, чувствуя себя всё спокойнее. За мной следом успокаивался и Ал. Когти вернулись в изначальное состояние, рык прекратился, черты лица смягчились, даже глаза перестали пылать. Только хвост всё так же осторожно овивался вокруг талии, остриём нароста направленный на условного противника.

— Шаэрдэ́ш Иршáр Рáкхма Аршидэ́, - скороговоркой отозвался на разрешение наг. Сам даже мелко дрогнул от того, как резко и быстро ответил.

— Как официально, — удивилась я. И сложно. Несколько раз повторить про себя придётся, чтобы запомнить. — Ну что ж, тогда… — взглянула мельком на немного напряжённого ситуацией, но не вмешивающегося Ала. — Ладышева Евгения Александровна, — представилась и уловила во взгляде нежданного собеседника лёгкое непонимание. Да, и тут буду объяснять. Такими темпами точно сменю имя. — Ладышева — это имя моего рода. Евгения — моё личное имя. Александр — имя моего отца. А у вас какое личное имя?

И если Ал вполне спокойно отреагировал в своё время на этот вопрос, то сейчас он очень напрягся. Кажется, сейчас — раз! — сорвётся, схватит, закинет на плечо и унесёт подальше отсюда. А вот гость как-то засветился изнутри надеждой. Робкой такой, почти неуловимой. И мужчина не хочет, чтобы кто-то это заметил, поэтому быстро взял себя в руки.

— Аршадэ — имя моего рода. Ракхма — титул и имя моего клана. Иршар — имя женщины, давшей мне жизнь. Шаэрдэш — имя, данное мне отцом.

Ого, как тут сложно с именами, а. Но придётся привыкать…

— Ефгхения, — исковеркав как Бог черепаху моё имя, Шаэрдэш гулко сглотнул, а потом попробовал воздух быстро мелькнувшей красной лентой раздвоенного языка.

— Называйте меня Шена, — тяжело вздохнула я, сразу предлагая усовершенствованное здесь имя. — Вам так будет удобнее.

Мужчина замер, растерявшись на мгновение, будто не веря в услышанное. Вздрогнул, рвано перевёл дыхание и, вновь сглотнув, ответил:

— Тогда зовите меня Шаэрдэш или Шаэр, — и, приложив правую ладонь с чёрными когтями к левой стороне груди, низко поклонился. — Шена.

Почему у меня возникает такое ощущение, что я только что-то сделала не так?

Наг выпрямился, посмотрел на молчаливого Алуара и мягко, даже приветственно кивнул. Демон медленно кивнул головой в ответ. И, пока они сверлили друг друга взглядами, я беспомощно обернулась в поисках Кинрила. Мой советник уже спешил в нашу сторону. И выражение лица я понять так и не смогла. Вроде и рад, но уж очень сильно обеспокоен.

— Шаэрдэш Иршар Ракхма Аршадэ, — обратился к нагу буквально подлетевший к нам Наблюдатель. — Рад вас видеть, — и кивнул головой.

— Кинрил А’ату, — кивнул в ответ Шаэр.

— Что привело вас к Евгении? — мягко поинтересовался Кин, смотря куда-то ко мне под ноги. В итоге, вниз посмотрела и я.

Хвост нагшиара, увенчанный острым белым костяным наростом, уже медленно окружил мои ноги, аккуратно сужая образовавшиеся кольца. Поняв, что я их заметила, наг, уже не скрываясь, быстро, но осторожно закончил своё дело, не давая Алу поднять меня хвостом за талию и руками за плечи.

Алуар утробно зарычал на мягко улыбнувшегося мне нага. Кин же удивлённо вскинул брови, а потом выдал довольную лыбу, начав буквально светиться мягким золотым светом.

— Шена признала меня, — ответил-таки Шаэр на поставленный ранее вопрос. Ответил так, будто гордился этим больше всего на свете. Даже грудь выпятил, плечи расправил и чуть вскинул подбородок, признавая свои права.

— Вот как. Тогда, мои поздравления, Шаэрдэш, — Кин мягко и неглубоко поклонился, а потом обратил всё своё внимания на меня. — Поздравляю.

Знать бы ещё с чем. Но…мозг вдруг стал работать невероятно быстро. Сопоставил факты: где я, кто тут собирается, зачем всё это. И выдал вывод: меня поздравили со состоявшимся Вторым Выбором.

И когда только это произошло? Кто-нибудь мне норально объяснит, как это работает?