Часть 9

В отношениях нужно давать столько свободы, чтобы человек сам хотел всё чаще бывать рядом с вами… Любовь – это когда не держишь человека, а даёшь всегда право выбора…

(с) Виталий Гиберт

Вероника

- Какая-то ты грустная, - хмыкнула сестра, опустошая второй стакан воды. Она всегда мучилась жаждой после кормления детей. – Я-то считала, что новость о том, что Громов принадлежит тебе, должна сделать тебя счастливой.

Знала ведь, что подобного разговора не избежать, но Женя не мог знать, какие конкретно учебники мне нужны. Вот и пришлось ехать к Дамизовым, заодно и ещё кое-что из вещей прихватила.

- Потому что он мой только на бумаге. А так он продолжает жить так, как и раньше. Даже не поставил меня в известность о том, что нашел родителей Данилу. Единственное, что пока изменилось - это череда девиц в его постели. – Проворчала я. – Да и откуда им там взяться, когда эта постель занята мной.

Не знаю почему, но после сегодняшнего завтрака, возникло чувства страха, что у меня ничего не выйдет. Слишком привык к свободе Громов. И уж точно не горит желанием изменить свою жизнь, заведя семью. А у меня чертовски мало времени, чтобы изменить его мировоззрение в нужную мне сторону. Оттого и отчаянное бессилие завладело мной.

- Кто ты и куда дела мою сестру? – приблизилась ко мне Аня и посмотрела прямо в глаза. – Ты ведь никогда не опускала руки, Ника! Даже после того, как Саша женился на мне – всегда умудрялась вставлять палки в колёса, демонстрируя, что ты подходишь ему больше меня. – От её напоминаний стало совестно и стыдно. - А теперь? Что случилось теперь, Ника?

- Ничего, - отвела я взгляд от сестры. – Ничего не случилось. Сказывается напряжение от боязни сделать один единственный шаг и спугнуть того, кто так необходим.

Ну вот, я произнесла это вслух. А вот легче не стало. Единственное, что может меня разубедить - это стоящий позади меня Громов, говорящий, что ему нужна только я. В общем так, как это бывает в мыльных романах о любви.

- Ну, ты же знаешь, кто такой Громов. Давить на него нельзя. Ты и так уже достигла многого. Единственная, кто задержался в его постели так надолго. И думаю, что как только он придёт в гармонию с самим собой, то поймёт, насколько ты ему нужна. Возможно, – дополнила сестра.

- Вот это возможно-то и пугает, - улыбнулась я, стараясь отбросить все невесёлые думы.

- Тебе нужно развеется. Мы на днях собираемся в Сочи к Лену. Он взял новую яхту, предложил прокатиться. Давай снами? Можешь и Громова прихватить, - улыбнулась Аня.

Почему бы и нет. Действительно морской воздух прояснит мысли и поможет решить. Как действовать дальше. Вот только Игорь вряд ли согласится…

- Я подумаю, если что - дам знать, - улыбнулась я сестре.

Настроение за день так и не улучшилось. Отчего-то было ощущение огромного краха. Что-то я делала не так и отстраненное поведение Игоря свидетельствовало этому. Хотя я понимала, что он возможно устал. И не стала лезть на рожон, приняв решение немного ослабить напор. Пусть вздохнёт посвободнее, а то, кажется, он начал меня в чём- то подозревать.

Поэтому я молча взяла учебник и стала готовиться к очередному зачёту. Игорь тоже почитав какую-то книгу, в какой-то момент пожелал мне спокойной ночи и, погасив светильник со своей стороны кровати, лёг спать. А вот я ещё долго не могла уснуть. Мысли разного рода лезли мне в голову и отгонять их было слишком тяжело. Вот и встала утром - словно умертвите воскресло.

Настроение не то что было плохое - его не было вовсе. И попавшая мне под руку свекровь это явно прочувствовала на своей шкуре.

- Верочка, а что это ты сегодня такая хмурая. Тебе нездоровится? Не беременна ли ты часом?

Я бы если честно подавилась от такого вопроса, но это успел сделать раньше меня Игорь. Из-за чего всё моё внимание переместилось к нему, но при этом я улыбнулась во всю свою широкую улыбку и ответила свекрови.

- Я наоборот подозревала в беременности вас. Всё же такой живот может быть только у беременной, ну или при опухоли…

- Ника, у тебя сегодня дежурство?

Не дал мне договорить Громов, нагло сбивая меня с мысли и не давая насладиться лицом свекрови.

- Нет, обычная смена, а что?

- Я уезжаю в Краснодар на несколько дней. Вербитскому стало плохо на одном из консилиумов и его состояние не стабильно для перевозки в Москву…

- Я понимаю.

Я постаралась как можно безразличнее пожать плечами, демонстрируя явную апатию к происходящему. Дедулю конечно жалко, и выдающийся был медицинский специалист. Но он своё прожил, а я - не буду кривить душой - не умею сочувствовать и переживать посторонним людям.

А то, что он ещё и стал причиной, по которой план «завоевание Громова» становится неосуществим, просто бесило.

- И когда едешь?

- Рейс сегодня в обед, - просто сухо констатировал он.

А что я собственно ждала? Что он обнимет меня и скажет, как же ему не хочется уезжать, но это его долг? И то, что вообще я могу полететь с ним?

Вот именно этого. Но меня никто так и не обнял и тем более ехать никуда не звал. И этот «никто» сейчас спокойно допивал кофе, пялясь в экран своего смартфона.

- А как же мы, сынок? – нарушила затянувшеюся тишину моя свекровь.

- А что вы? Можете ещё погостить. Думаю, Ника вас не выгонит. Хотя я на вашем месте уехал бы домой, чтобы не отнимать у неё время, которого и так в обрез.

Громовой не понравилось то, что говорил её сын, и она пошла будить Николая. Наверное, чтобы пожаловаться. Интересно, она его обвиняет словами типа – «это всё твоё воспитание!» и тому подобное?

Хотя на мой взгляд Игорь поступил корректно, не стал увиливать. А сказал открыто, при этом, не прогоняя родителей, но и выбора им не оставляя. Вот и я наверно буду предельно корректной. Спокойно пожелаю Игорю счастливой дороги и мягкой посадки и совсем не буду ждать его звонка.

Совсем-совсем не буду… даже на сообщение надеяться не буду…

И фотки в социальной сети просматривать не буду.

И тут меня осенило. Точно, социальные сети. У нас в контакте с Громовым много общих друзей. Да он сам у меня там в друзьях. А помнится моя наилюбимейшая свекровь сделала несколько наших совместных фоток. На память так сказать. Мне они срочно нужны.

Но не успела я и шага сделать в сторону спальни родственников, как подле меня оказался Игорь и, смотря мне в глаза, заговорил.

- У тебя такой вид, будто ты вот-вот нобелевку получишь.

- Нет. Я получу кое-что покруче денег, - я немного подалась вперед, буквально на миллиметр, чтобы несильно это было заметно.

А дальше Игорь меня удивил. Он несколько долгих секунд смотрел на меня, будто решаясь, и всё же решился. Аккуратно провёл правой рукой по моей щеке. И проделал это так нежно, что у меня сердце чуть не вылетело из грудной клетки.

- Не натвори тут ничего без меня. И лучше поживи пока у Дамизовых до моего возвращения.

Он отнял руку и ушел, оставив меня в полном раздрае. Я ведь не ослышалась? Он же сказал, чтобы до его возвращения я была у Саши? И мы будем жить вместе? Это значит, что мы будем семьей? Что он меня любит?

Ну почему на такое количество вопросов всегда нет ни одного ответа?

Я не стала игнорировать совет Игоря и в тот же вечер после смены отправилась домой к сестре. Что будут делать родители Игоря меня не интересовало. Всё же они - взрослые люди. Вот пусть сами себя и развлекают.

Когда вошла в дом, заметила на кухне сидящую Аню в компании мамы.

- Ооо, а вот и ты. Проходи, у меня есть к вам обеим разговор. А точнее - одна новость, - улыбаясь, проговорила мама.

Вот только за беспечным видом ощущалось её сильное напряжение и волнение. Переглянулась с Аней и поймала её тревожный взгляд. Видимо состояние матери и от неё не укрылось. Я прошла на кухню, вымыла руки и, налив себе зеленого чая с мелиссой, присела рядом с сестрой.

- Ну, рассказывай, - тоже наигранно весело улыбнулась я, надеясь, что из меня актриса куда лучше, чем в этот момент из мамы.

- В общем девочки, вы уже у меня обе взрослые. Взрослые настолько, что у каждой из вас уже есть своя семья. – Мама всё сильнее нервничала и уже даже не улыбалась. – И у кого-то даже уже есть дети, а у кого-то скоро появятся… - она запнулась, подбирая слова.

- Ты ждёшь ребёнка?

Вопрос сорвался раньше, чем смысл его дошел до меня. А вот когда дошло, о чём спросила, сама была в шоке. Аня такими же ошарашенными, как и мои, глазами смотрела то на меня, то на маму. Потом видимо решила сказать, что я перегнула палку, вот только виноватая улыбка мамы её остановила.

- Да, милые мои. Мы с Кириллом ждём ребенка. И в ближайшее время я возвращаюсь домой. Ваш отец против того, чтобы я проживала от него отдельно. Но, Анют, ты можешь не переживать, на время вашей поездки в Сочи, я заберу их к себе. Тем более ваши комнаты пустуют…

- Ахренеть…

Больше я ничего сказать не могла. Сейчас бы разобраться со своими ощущениями. Конечно, я рада, что мои родители ещё в самом расцвете своих сил, оказывается. Но вот то, что я больше не буду считаться младшим ребенком, напрягало. Знаю, понимаю – это как-то по-детски. Но ведь я была во многом обделена их вниманием, в отличие от той же Ани.

А теперь, когда родители разобрались в своих отношениях и между ними царит любовь и понимание, этот ребёнок будет купаться в любви и заботе, которых я была лишена.

- Мам, я так рада за тебя, за вас с папой, - поднявшись Аня обняла маму за плечи, не давая той встать со стула. – Знаешь, вы с папой заслужили это счастье.

- Спасибо, - мама поцеловала руку Ани и перевела взгляд на меня.

- Поздравляю, - промямлила я, натягивая неискреннюю улыбку.

В глазах мамы проскользнула печаль и тревога. Сейчас я не могла держать маску неподдельной радости. Чувства обделённости и обиды за своё детство были сильнее в данный момент. Поэтому я молча поднялась и удалилась в свою комнату, лишь услышав тихий голос Ани.

- Дай ей время, мам. Она примет.

А я ускорила шаг и, влетев в свою комнату, закрыла дверь на ключ и разревелась. За себя, за ту маленькую Веронику, которая с трёх лет искала внимания отца, а с семи ещё и внимания матери. Старалась везде быть лучшей, чтобы ей гордились, чтобы о ней думали. Но видела лишь одобрительные улыбки и слышала скупое «молодец, ты просто умница».

Я вынуждена была стать сильной. Ведь в тринадцать – четырнадцать лет, в подростковом буйном переходном возрасте, многие оступаются и скатываются на дно жизни. Большинство из моих друзей именно туда и провалилось, находясь сейчас в тяжелой наркотической зависимости. И лишь единицы могут не уподобиться влиянию серой массы, чтобы не поддаться влиянию более авторитетных друзей и не последовать за ними.

Я стала именно такой. И вытащила оттуда Надю, застав подругу как-то раз в тяжелом наркотическом опьянении. С тех пор мы держались друг друга. Она стала моей лучшей подругой, а вот подруги – матери у меня не было. И поговорить о девичьем, во время полового созревания мне тоже было не с кем. Так же, как и поделиться о первой любви…

- А теперь, у них, возможно, будет дочь, у которой всё это будет, - прохлюпала я в тишине комнаты.

К ужину я не спустилась. Просто накрутила себе до невозможности всего, вспоминая все свои детские обиды, что уснула вымотанная слезами. Точно знала, что трогать и беспокоить меня никто не будет.

Да и телефон молчал.

Громов даже не написал о том, как долетел.

И все это вкупе с утра пораньше заставило себя чувствовать жалкой и никому не нужной.

Сходила в холодный душ, чтобы прохладные струи смыли с моего лица все следы от ночных слёз. Вот только из комнаты я так и не вышла. Несмотря на то, что ужин я пропустила, аппетита не было. Хотя я уже и отстранилась от всех новостей, просто не готова была сейчас с кем-то обсуждать всё это. А в том, что Аня полезет с разговорами и убеждениями – даже сомневаться не стоило.

Я просто сидела на кровати и гипнотизировала телефон. Очень хотелось позвонить Игорю и нажаловаться ему на всех. И вот тут меня осенило!

Игорь знал о беременности мамы уже несколько дней. Видимо это и была причина, по которой та приходила в больницу в день приезда родителей Громова. Тогда почему он не сказал ни слова мне? Не подготовил меня к этому потрясению?

Хотя откуда ему знать о моём тяжелом детстве. Правду говорят в жизни, что богат не тот, у кого куча денег, а тот, у кого есть любовь и внимание его родителей. Слёзы вновь потекли по щекам и в этот момент раздался звук приходящего на смартфон сообщения.

«Привет, женушка, соскучилась?» - хоть давящее отвратительное настроение никуда не делось, но улыбка все же появилась на моих губах. Хоть и слабая.

« С чего бы?:-) Это по мне должны скучать!!!»

« А я и скучаю;-) Ты даже не представляешь, какая тут смертная скука(((»

«Ну-ну… я точно знаю, что кому-кому, а тебе вот точно не нужна!»

Чувство горечи взяло своё.

«Что-то случилось?»

«Нет»

Писать Игорь больше не стал, хотя я и ждала минут десять. Дура блин! Нужно было с ним пофлиртовать!!!

Я готова была головой об стену побиться и снова разреветься. Моей начинающейся истерике помешал входящий вызов. Увидев, что вызывает меня Громов, я чуть не подпрыгнула на кровати и готова была тут же схватить трубку. Но вовремя себя одернула. Глубокий вдох – выдох и я внутренне вся сжимаюсь от непонятной мне тряски, отвечаю почти механическим голосом.

- Олё.

- А теперь, женщина, рассказывай, что случилось. Меня не было ровно сутки.

- Я же сказала, что ничего не случилось. Всё хорошо. Правда, - постаралась я сказать как можно безразличнее, но голос предательски дрогнул.

Что со мной, чёрт возьми, творится! Я ведь никогда не истерла. Неужели мой нервный срыв прогрессирует?!

- Малышка, - удивил меня Громов ласковым обращением, - я слишком хорошо тебя знаю. Ника, ты плакала, а значит, случилось что-то серьёзное. Мне вернуться?

Слезы всё же вновь потекли по моим щекам. Ощутила себя маленькой девочкой, которая нашла того, кому можно нажаловаться. Более взрослого и рассудительного.

- Мама сказала, что беременна. Почему ты мне не сказал? – всхлипнула я старясь подавить рыдания.

Раздалась тишина. Видимо Громов подбирал нужные слова, или пытался сформулировать вопрос, или понять высказанною мной мысль.

- Так ты плачешь из-за того, что я тебе не сказал? Ника, а у тебя с менструальным циклом всё в порядке, задержек нет?

Смысл последнего вопроса немного сбил меня, отгоняя хандру и печаль. Я растерялась.

- Нет, всё с моим циклом в порядке. А что?

- Ну, твоё настроение последнее время скачет как…

- Нет, нет, нет, - перебила я Игоря. – Я точно не беременна. А беременна мама. И ты знал об этом, и не сказал мне ни слова.

От печали не осталось и следа. Теперь я начинала злиться.

- Ну, малыш, ты уже большая девочка. И твои родители имеют право на собственную жизнь. И на детей тоже. Или ты переживаешь из-за здоровья Аниты? Там всё пока отлично, но я буду наблюдать её всю беременность.

- Нет, Громов! Я ни о чём не переживаю. Ладно, проехали. Просто в следующий раз делись подобным со мной, хорошо?

- Да без проблем. Но думаю, вряд ли твои предки собираются так глобально размножаться.

С моих губ сорвался смех. Хоть лёгкая тяжесть не отступила, но я уже начала спокойней смотреть на ситуацию. Ну, будут у них ещё дети. А у меня есть Громов, и возможно тоже свой ребёнок появится. А может…

- Игорь, ты не хотел, бы усыновить Данила? – озвучила я пришедшую мысль мне в голову

Вновь повисла напряженная тишина.

Ну всё, я его спугнула. Теперь он точно поймет, что у меня на него далеко идущие планы.

- Ты уверенна? Ведь это большая ответственность, от которой отказаться невозможно, иначе пострадает ребёнок, Вероника, - его голос был серьёзен.

Ощутила какой-то второй смысл у этого вопроса, понимая, что если сейчас соглашусь, то поменяю свою жизнь основательно. Вот только - к лучшему ли?

Но ведь он маленький мальчик, к которому я очень привязалась, и уже не смогу спокойно спать если не буду знать, что с ним всё хорошо, и он в надёжных и любящих руках. Я ведь могу дать ему всё то, чего не было у меня. И Игорь - он хороший, добрый, отзывчивый. Он будет прекрасным отцом.

- Да. Я уверенна.

Мой голос прозвучал твёрдо. Я ни минуты не усомнилась в своём решении. Я хочу, чтобы Данил стал частью моей жизни.

- Хорошо, обсудим этот вопрос, как только вернусь. А теперь я побежал. Не скучай там, женушка. И займись чем-нибудь.

- Есть босс, слушаюсь босс.

Закончив разговор с Громовым, я решила для себя отпустить ситуацию. Всё же Игорь прав. Родители должны жить собственной жизнью, и не мне их судить. Каждый из нас ошибается, а кто-то расплачивается за эти ошибки. Я должна смотреть в будущее, а не оглядываться назад.

Вновь умылась, подправила «MakeUp», и уже хотела спуститься вниз, как в мою дверь поскреблись. Тяжело вздохнула, открыла дверь, обнаружив за ней переминающуюся с ноги на ногу Аню.

- Пустишь? – спросила сестра, кивая мне за спину.

Я сделала шаг назад, уступая ей дорогу и, дождавшись того момента, как Аня вошла в мою комнату, закрыла дверь.

- Всё ещё дуешься? – закусив нижнюю губу, спросила она.

- Нет. Всё нормально. Но если ты пришла читать мне мораль, то зря теряешь время, - я сложила руки на груди.

- Вообще-то нет. Я пришла сказать, что если ты летишь с нами до Сочи, то у тебя на сборы три часа. Алекс уже бронирует билеты.

- Хорошо, - кивнула я.

Аня помялась, видимо хотела что-то ещё сказать, но не решилась. И как только она покинула мою комнату, я приступила к сборам. Много вещей брать с собой не стала. Это ведь недолгая поездка. На регистрации рейса я написала Громову, что лечу в Сочи. Ответа так и не дождалась, нас проводили на борт, а потом, спустя тридцать минут, пришлось выключить телефон. Дальнейшие два с половиной часа прошли в полёте.

В международном аэропорту Сочи нас встретил один из помощников Маркова, тут же расторопно схватив наши вещи и проводив до ожидающей нас машины. Уже в машине, направляясь в сторону морского вокзала, я достала телефон и включила его. Но на моё несчастье сети не было.

- Что за дьявольщина? - прорычал Алекс, смотря в свой «BlackBerry».

Водитель, не отрывая взгляда от дороги, легко маневрируя на улицах Сочи, лишь пожал плечами.

- Извините, Александр Сергеевич. Но что-то со связью сегодня.

Я же смотрела окно, наблюдая как многие люди идут и общаются по телефону. Какие тогда проблемы со связью могут быть? Или это только у нашего оператора? Но ведь у нас с Сашей они совершенно разные.

Аня поймала мой озадаченный взгляд и достала свой «iPhon». Потыкала в дисплей и отрицательно замотала головой.

- Нет сети.

Нам пришлось смириться. Особенно Александру, который рассчитывал сделать пару важных звонков. Он вообще эту поездку организовал так, чтобы она соприкасалась с работой. У него вроде даже на завтра пара встреч назначено. И он изрядно нервничал. Он вообще не любил, когда что-то выходило из под контроля.

В полном молчание мы доехали до пирса, куда на удивленнее пропустили машину Миронова. Хотя, чему удивляться, ведь он – политик. Очень влиятельный и известный.

Я всё поглядывала на телефон, в надежде появления сети, но вынуждена была разочароваться. Последнее,что меня напрягло, но я отчего-то не придала этому значения - молодая пара. Мужчина разговаривал по телефону, когда мы приблизились, он несколько раз повторил одну и туже фразу, а потом глянул на смартфон и спросил девушку, - «Что за чёрт? Куда делась сеть?»

- Вот видите, я же говорю, проблемы у операторов, - улыбнулся наш сопровождающий, подводя нас к трапу, огромной яхты.

А вот название… хотя чего ещё ожидать от Маркова, решила я, читая вслух – «Lynn».

- А чего ещё ожидать от влюблённого мужчины, - хихикнула Аня. – Романтично же, назвать яхту в честь любимой женщины, - улыбалась она поднимаясь вместе с нами на борт.

А вот наш сопровождающий остался на суше. Только убрал трап и отправился в сторону машины. Мы сделал несколько шагов по палубе, когда яхта начала плавно отчаливать.

- Боюсь, что как корабль назовёшь – так он и поплывёт. Неудачное название, хочу я сказать.

Я была с ним полностью согласна. Но больше всего меня интересовало, то что нас никто не встретил. Хотя, вроде как сам Марков должен был выйти нам навстречу и похвастаться своей новой игрушкой.

- Вещи, - вдруг опомнилась Аня, смотря в сторону удаляющийся пристани.

- Ааа, - протянул Саша. – Чёртова поездка! Нужно найти Маркова, чтобы он связался со своим человеком.

И мы все направились в сторону рубки. Вот только не дошли до неё. В одном из шезлонгов, что находились на палубе, сидела не очень удобной позе та, в чью честь была названа яхта.

- Линн? – позвал её Алекс. – И ты здесь? Ты же к родителям собиралась.

Американка повернула к нам своё заплаканное лицо, с искусанными до крови губами, прохрипела, странным голосом.

- Зря вы все сюда приехали Алекс.

- Ну почему же зря, - послышался позади нас голос с непонятным щелчком. – Они мои гости. Хотя я звал только тебя Дамизов, зря ты девчонок с собой притащил. Боюсь, Кирилл не простит мне их смерть.

Я всё так же смотрела на Линн, только сейчас заметив, что её руки пристёгнуты наручниками к шезлонгу, на котором она сидела. Смотрела на нас она полными ужаса глазами. И только спустя наверно вечность, я повернулась в сторону говорившего Маркова.

Пистолет упирался аккурат Ане в висок. А сестра стояла и, кусая губы, смотрела в пустое пространство стены яхты. Я даже не представляла, что сейчас она чувствовала. Я ведь уже тоже осознала, что это всё ловушка и на яхте мы абсолютно одни. На помощь звать некого.

- Отпусти их, - сиплых глухим голосом сказал Саша.

Марков расхохотался. Громко так, мстительно, что мы с Аней вздрогнули одновременно.

- Чтобы они рассказали, что это был не несчастный случай при встрече Дамизова с его любовницей? Итак, придётся сочинить для репортёров новую легенду, раз ты притащил сестрёнок Порш сюда.

- Что мы сделали тебе, Лен? – спросила Аня, так и не взглянув ни в мою, ни в сашину сторону.

- Конкретно вы – ничего. А тот выродок всё время стоит у меня на пути. Сначала Катя не ответила на мои чувства, видите ли у неё есть сын, а потом ещё и второй появился. Так потом ещё и моя жена смылась к нему. Родила ему дочь, сделав меня рогоносцем. Изначальным планом было избавиться от них обоих. Даже человека нашел что не только всучил им машину с неисправными тормозами, так ещё и сам лично эти тормоза привёл в негодность. Они должны были разбиться по дороге, на крайней случай улететь - в кювет в Швейцарии. Но им повезло тогда. И тебе, уёбок, несказанно везёт, - плюнул Марков в сторону Саши.

- Ты ошибаешься, Марков, - прохрипела Линн. – Алекс не был моим любовником.

- Заткнись, дрянь! - Лен сильнее придвинул к себе Аню, плотнее вжимая в её висок ствол. Тут же кинул Саше ключ. – Отстегни эту похотливую суку и мы все дружно спустимся в кают-компанию, у меня там для вас сюрприз.

Саша молча выполнял приказ Лена. Поднял с палубы ключ от наручников и, отстегнув Линн помог, ей подняться. Я прошла в указанном направлении первой. И несмотря на то, что я атеистка, усердно молилась Богу. Так хотелось верить в чудо. Есть же Миронов, который в курсе, куда мы направились. Да и Громов. Вдруг он захочет присоединиться.

«Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы мы все остались живы. Не оставляй двоих маленьких детей без родителей. Не дай нашим родителям сойти сума от горя…»

- Присаживаемся, дорогие гости, - оскалился нам хозяин яхты.

А мы не могли даже сделать и шага в сторону уютных дорогих кожаных диванов. Ведь на журнальном столике лежала бомба, таймер которой вёл свой отсчёт. И осталось на нём один час тридцать шесть минут.

Надежда на чудо умерла едва родившись.

Игорь

Вербицкий так и не приходил в себя.

Здесь, в огромной белой реанимационной палате, он казался совсем маленьким. Бледная кожа на сморщенном лице приобрела синеватый оттенок. Голубые вены на морщинистых тонких руках выделялись тёмными полосами. Просмотрев все анализы, понял - старику не выкоробкаться. Мы здесь беспомощны. Приехавшие коллеги, так же как и я поддержать наставника и лучшего друга, прощались с великим кардиохирургом.

Он прожил достойную жизнь, спас сотни, если не тысячи, людей, передал знания не меньшему количеству своих учеников, большинство из которых сейчас объявили к нему паломничество. А теперь никто не мог спасти его самого. К сожалению, наши технологии ещё не достигли тех высот, когда можно было поспорить со временем и отложить старость. Да и вряд ли достигнем подобного когда-либо. Ведь продолжительность жизни наоборот уменьшается с каждым годом.

Я провёл подле кровати Антона Михайловича больше суток и долго раздумывал о том, насколько коротка наша жизнь. Наверное, именно это событие помогло осмыслить никчемность событий в своей собственной жизни.

Да, я стал полезен для общества оттого, что люблю свою работу и трепетно отношусь к каждой доверенной мне жизни. Но ведь смысла в моей - нет. Я стал одиночкой, даже не замечая этого, и вбил себе в голову, что меня всё устраивает. И ведь устраивало, пока в моей жизни не появилась малышка Порш. Наверное поэтому я признал себя проигравшим ей. Но и Ника сама загнала себя в тупик. Я её теперь не отпущу. Пусть даже не мечтает. А Данил мне в этом поможет. Девчонка сама дала мне карты в руки, передав все козыри. Сразу после разговора с ней я связался с директором дома-интерната, в котором воспитывался Данил и обрадовал её тем, что усыновлю мальчика. Женщина обещала поспособствовать.

Я вышел из больницы, когда обнаружил сообщение от Ники. Они с Аней и Сашей отправились на яхту к Маркову. Она приглашала присоединиться. Я бы, может, и с радостью был с ней там, но ни о каком веселье сейчас речи не шло, ведь Вербицкий заменил многим из нас отца.

Набрал номер своей женушки, но абонент был вне зоны доступа. Я повторял звонки в течении трёх часов, но ничего не изменилось. А потом телефон зазвонил сам, вот только вместо голоса любимой женщины, я услышал главу службы безопасности Дамизовых.

- Игорь Николаевич, это Миронов.

- Говори.

В трубке послышалась возня и отдалённый голос объявляющий регистрацию на рейс.

- Мы узнали, кто стоял за Ильевым и всеми покушениями на Александра Сергеевича. И у нас большие проблемы, – проговорил Миронов в трубку.

- Алекс тоже вне зоны доступа, поэтому мне звонишь?

- У нас не то что проблемы… В общем, это Марков. Мы вышли на одного из его бывших ребят, которому чудом повезло остаться в живых. Он нам всё и рассказал.

- Но Саня ведь…

Внутри у меня всё похолодело, а Миронов вторил моим мыслям.

- И Александр Сергеевич, и Анна, и Вероника Кирилловны. Они втроём поднялись на борт его яхты. Ещё раньше в его руки попала миссис Вигроф. Я с ребятами смогу добраться до Сочи только часа через три – четыре. С ребятами, что там, связи нет.

- Я тебя понял, отправляюсь туда. Как найти яхту… скажи название..

- Lynn…

- Кто бы сомневался. Буду держать связь, постарайтесь прибыть быстрее.

- Так точно.

Я рванул в аэропорт, не думая больше ни о чём. Мне повезло, что сейчас поздняя осень, а точнее её конец, и билет на Сочи смог взять без трудностей. Спустя полтора часа, я уже ступил на землю города в котором находился мой лучший друг с женой и любимая женщина. Мне оставалось только молить бога, чтобы не было поздно и я успел.

- Парни, здорово, - подлетел я к двум рыбакам, что собирались отчаливать от берега на небольшом катере.

- Ээээ, добрый день, - протянул самый старший из них, на вид лет двадцати пяти.

- Мне нужна ваша помощь, нужно добраться до одной яхты. Она ушла часа четыре назад, может немного больше.

- У нас работа…

- Я заплачу. Сколько стоит аренда вашего катера на сутки? – Я достал портмоне и вытащил стопку пятитысячных купюр, протянув всё ребятам. – Хотя без разницы, думаю здесь больше. Мне просто очень нужно попасть на ту яхту.

Парни переглянулись, но все же согласились, быстро сцапав деньги и убрав их в карман не пересчитывая. Конечно, какой дурак откажется. Я присел подле одного из них и мы отчалили.

- Как называется нужная вам яхта? Их просто здесь очень много, - пояснил свой вопрос парень.

Я в принципе в пояснении не нуждался. Ведь не назвал им название.

- Lynn.

- Это тот огромный лайнер известного политика? – выкрикнул мальчишка лет семнадцати.

- Возможно, - натянуто улыбнулся я.

Внутри же меня всего трясло от ожидания. Каждая секунда промедления резала как скальпелем по коже без наркоза. А всё, что мне оставалось – это сидеть молча и наблюдать, как мы, скользя по волнам, постепенно приближаемся к небольшой точке на горизонте. Она постепенно увеличивалась с каждой милей пройденного нами расстояния.

Яхта действительно напоминала небольшой лайнер. Разместить на таком можно было человек семьсот, включая членов экипажа. Вот только создалось ощущение, что она совершенно пуста и просто болталась на волнах - в отдалении, чтобы не мешаться.

- Такое чувство, что она пуста, - сказал старший парень.

- Как на неё можно подняться, не знаешь?

- Нуууу, - протянул он. – В кормовой части должно быть что-то вроде аварийной лестницы. Можем подплыть туда, - сказал он поравнявшись с новым приобретением Маркова.

- Давай, - кивнул я.

Мы приблизились к нужной мне лестнице и я, попрощавшись с ребятами, стал подниматься вверх, при этом молясь, чтобы не было поздно или там не было каких-нибудь головорезов, как это бывает в боевиках.

- Эээ, а вас ждать? – донеслось с низу.

- Не ребят, можете заниматься дальше своими делами.

Что они делали дальше - мне было всё ровно. Я поднялся на корму и, оглядываясь вокруг, прошелся по палубе на капитанский мостик, заглянул в пару кают, вот только везде было пусто. Внутри всё похолодело, но потом я услышал голос Маркова, доносящийся из кают компании.

- ...дрянная шлюха, что можно еще о ней сказать. Пригрел блядину. Одел, обул, а она только и горазда что ноги раздвигать. А я ведь любил тебя, сдался на милость судьбы, а ты выбрала этого сосунка, который всё делает по указке родителей. – Марков кипятился с каждым словом. – Да он даже женился на подобранной для него родителями кандидатуре. Да что ты в нём нашла?

- Не в нём, - сделал я шаг в кают-компанию, - во мне.

А потом у меня внутри всё оборвалось. Саня лежал без сознания на полу, возле журнального столика, где находился небольшой чемодан с бомбой, к ручке которого была пристёгнута рука Линн. Аня с Никой сидели и всхлипывали, смотря на меня умоляющими взглядами. С моим появлением в их глазах засветилась надежда. А у меня она погасла. Бомба сдетонирует через десять минут.

- В тебе? – громко расхохотался Владлен. – Причём тут вообще ты? Да её передёргивало от омерзения каждый раз, когда она пересекалась с тобой.

Я же старался смотреть куда угодно, но только не на сестёр Порш. Помощи нам всё равно не дождаться, а дарить ложную надежду я не хотел, да и не знал, что с Саней. А Марков вряд ли позволит оказать мне первую помощь другу.

- А ты так и не понял, для чего она таскала тебя по выставкам медицинского оборудования и прочим мероприятиям связанных с медициной? На них вы постоянно пересекались со мной, Лен. Вряд ли она это делала, чтобы в очередной раз напомнить, как я ей омерзителен, - горько хмыкнул я, понимая, что больная любовь американки привела к катастрофе.

- Я похоронила свою любовь к тебе вместе с нашей дочерью, Громов, - мёртвым голосом сказала Линн, смотря мне прямо в глаза. – Прости…

- Шваль! – выкрикнул Марков, одновременно ударяя прикладом пистолета блондинку.

- И ты, любитель свежих трупов, мне за это ответишь!

Владлен направил на меня пистолет и спустил курок. Секунда промедления, размытый силуэт, и громкий стон Ники.

- Дура, но у меня ещё полная обойма!

От следующего выстрела я уже уклонился утащив за собой раненую девушку. Пуля попала ей в плечо и сейчас на легкой болоньевой куртке голубого цвета расползалось красное пятно. Но что горевать о малом, когда следующий выстрел может нас просто добить.

Очередной щелчок над моей макушкой и я упираюсь взглядом в дуло пистолета. И тут меня накрывает удар и рядом со мной падают Марков, Линн, и раздается выстрел. Перед глазами немного плыло, но я быстро сфокусировал взгляд. Ника проверяла пульс у Линн.

- Мертва, - всхлипнула она, пытаясь удержать истерику.

- Саня? – оглушен, так же как и Линн недавно.

Я проверил пульс у Маркова и отшвырнул подальше пистолет, хотя наверное лучше было бы забрать его вообще. Но мозг не додумался до такого в этот момент. Да и времени размышлять - не было. Рядом с телом американки, которая лежала сейчас на бессознательном Владлене, тикала бомба, показывая, что у нас менее пяти минут.

Схватил Нику за локоть, поднимая под её шипение на ноги – совершенно забыл о её ранении, и подтащил к воющей от страха Ане. Саша уже немного очухался и, присев, тёр виски.

- Нам нужно убираться, быстро.

Видимо сознание друга напомнило ему про нахождение рядом с нами бомбы - он, подхватив Аню, поднялся и мы как можно быстрее покинули кают-компанию. Спасательный шлюп я нашел только один. Направился в кормовую часть, чтобы мы могли спуститься. Вырвал веревку, как было написано в инструкции и бросил в воду.

- Аня, Ника, вы вперёд, - кивнул в сторону пути, по которому сюда проник я, Саша.

Просить их дважды не пришлось. Да и я поражался выдержке Ники. Несмотря на боль, она не ревела, не стонала, а спокойно спускалась, задействуя только одну руку. Хотя многие мужчины на её месте, не смогли бы проделать подобного.

Они достигли надувного шлюпа быстро, Алекс уже собрался перекинуть ногу через перила, как рядом с ним в дерево врезалась пуля.

- Далеко намылились? – с перекошенной злой физиономией напротив нас стоял Марков, по виску которого стекала тонкая струйка крови. Видимо, задета артерия…

Додумать и поставить диагноз не успел, так же как и Марков - разрядить в нас остаток обоймы. Яхту сотряс взрыв, выбивая почву из-под ног. Что-то жесткое прилетело мне в правый бок, выбивая воздух из лёгких и заставляя закричать от дикой боли, а потом мой крик захлебнулся под толщей воды.

Дальше верх взял лишь инстинкт самосохранения. Мозг самостоятельно управлял телом в одном лишь единственном стремлении - выжить. И пока я панически барахтался под водой, глотая воду вместо воздуха, каким-то чудом оказался на поверхности. Даже не помню, как это произошло, только понимал, что всё плывёт перед глазами, а горло дерет словно самой грубой наждачкой. И первый вдох кислорода дался очень болезненно.

Кашляя и избавляясь от воды, что успела попасть в лёгкие, ухватился за проплывающую рядом корягу, смотря замыленным взглядом, как догорает и тонет роскошная яхта. Больше я ничего и никого не видел. Оставалось только ждать спасателей. Мы не слишком далеки от города, так что за нами обязательно пошлют как минимум береговую охрану.

Бок, на который пришелся удар саднило, а в глазах темнело. Я держался из последних сил, даже не в состоянии произвести диагностику своего состояния. И возможно бы и согласился со своим сознанием оставить этот бренный мир и погрузиться в пучину тьмы на свой страх и риск, утонуть, но заметил невдалеке чьё-то тело.

Оно мерно покачивалось на волнах и мои докторские инстинкты одержали верх. С трудом заставил отлепиться от коряги, которая оказалась куском мачты, я с трудом погрёб в сторону увиденного мной человека. Даже если это Марков, я просто обязан помочь, а потом сдать его властям.

Было тяжело передвигаться среди обломков. Я всё время на что-то натыкался. Даже ещё сильнее рассёк себе уже и так пострадавший бок. Да и моё состояние нельзя было назвать даже удовлетворительным. Двигался я, если честно, как черепаха. И какого хрена вообще попёрся кого-то спасать?!

Додумать мысль не получилось. Что-то налетело на меня со спины и удавка сомкнулась на моей шее, погружая меня в воды черного моря. Невидимый враг тоже был ослаблен, так как мне легко удалось вырваться и вновь выплыть на поверхность, сделать спасительный глоток воздуха.

Рядом всплыл Марков с перекошенным от злобы лицом, которое было изуродовано шрамами по всей правой стороне. Затылочная часть вообще была вся в крови. Но сказать точную степень повреждения я не мог. Вряд ли он согласится на мой осмотр. Тем более обезумевший политик вновь кинулся на меня, стараясь утопить.

Только теперь мы делали это вместе – топили друг друга. И каждый раз всплывали оба, когда кислород у кого-то из нас заканчивался. Последние силы ушли на эту непонятную схватку. Я уже даже двигаться не мог. Просто облокотился на очередную балку, что проплывала мимо, и даже не сопротивлялся, когда Марков занёс надо мной что-то острое. И где только отрыл?

Мне уже честно было наплевать на свою жизнь. Главное было, чтобы Ника, да и все остальные спаслись. Про Линн даже думать не хотелось. Жизнь была к ней несправедлива и жестоко её помотала. А сейчас я смотрел в безумные глаза одного из её мужей, которого обидели изменой, и чувствовал себя виноватым во всём этом.

А говорят, что перед смертью пролетает целая жизнь. У меня же почему-то этого не было. Приближавшееся ко мне остриё заставляло только сожалеть, что моя неразборчивость привела к таким печальным последствиям. Ведь держись я от американки подальше, всё бы было хорошо, все бы были живы. Вот только «бы» мешает. И назад ничего не вернуть. Остаётся только надежда, что с девочками и Алексом всё хорошо и они спасутся…

Очередной оглушающий взрыв, глухой удар, и рядом со мной уже не кровожадный убийца, жаждущий вендетты, а изуродованный труп. В Маркова что-то прилетело с яхты, огонь на которой добрался до топливного бака.

- Спасибо тебе, Господи, - поднял я глаза к небу.

Видимо я сделал в этой жизни что-то хорошее раз, несмотря на всё происходящее, до сих пор жив. В очередной раз тяжело вздохнул, вспомнив, о том, куда грёб до нападения Маркова. И возобновил свой путь.

- Алекс, - подплыв, позвал я, увидев наполовину испачканную кровью пшеничную макушку друга. – Алекс, - я ухватился за бревно, проплывавшее рядом и подгрёб ближе.

Дамизов не подавал признаков жизни.

Пульса я не ощутил и точно понимал, что оглушенный Саша, просто захлебнулся. Сколько прошло времени со взрыва? Минут десять - не больше, хотя кто знает, сколько времени у меня отнял Марков. Мои врачебные инстинкты говорили, что у меня это самое время ещё есть. Бывали случаи, что человека откачивали и спустя тридцать минут.

Перевернул Алекса на спину и, ухватив подмышки погрёб к берегу, который как на зло всё не приближался. Отчаяние всё сильнее давило на мозг. Страх не успеть и потерять лучшего друга. Ника никогда мне этого не простит, она же так его любит.

Ноги ступили на зыбкий песок и дальше я уже передвигался ослабевшими ногами, таща за собой безжизненное тело друга. При последнем рывке я упал на четвереньки и наглотался солёной воды. Холодный воздух уходящей осени тут же заморозил мокрую одежду, отчего зубы начали стучать друг об друга. Трясущимися руками из последних сил затащил Алекса на каменистый пляж. Расстегнул куртку непослушными пальцами и разорвал рубашку.

Сейчас бы мне очень пригодились ещё одни руки. Всё же делать массаж сердца и искусственное дыхание в одиночку очень сложно. Это только в фильмах всё так легко и просто. В жизни же всё намного сложнее. Даже от хлороформа не теряют сознания в считанные секунды, как показывают в кино. Человеку нужно его вдыхать минимум минут пять.

Я остервенело растирал грудную клетку Саши, надавливая чуть ниже сердца, заставляя лёгкие избавиться от того количества воды, что он успел проглотить и зажав нос вдувал в него кислород. Время словно остановилось.

Перед глазами вновь стало всё плыть и появились яркие вспышки. Но я не сдавался, даже тогда когда стала подступать тошнота. Диагноз себе я уже поставил. И всё зависело теперь от моего организма, но времени у меня было предположительно до трёх суток, а может и меньше. Чёрт его знает всю степень моих повреждений, пока только присутствовала колющая боль в животе. Сейчас был важен только Александр. Но ничего не выходило.

- Ну, давай же… давай, - шептал я в очередной раз я прижимаясь к его губам и делясь кислородом.

Кто-то должен позаботиться о Нике с Аней, если одного из нас не станет, и вряд ли этим человеком буду я. Слишком быстро ухудшалось моё состояние. Я точно понимал, что вот-вот моё сознание попрощается с этим миром. И я просто обязан вытащить Алекса.

- Давай, Саня, тебя дома дети ждут. Жена, в конце концов,… её найти нужно, - шептал я, в очередной раз с силой нажимая на грудину с короткими интервалами, превозмогая собственную боль. – Слышишь, Сань, кто защитит Аню от Вяземского? Он ведь ещё жив, и к тому же псих. А Ника? Она не простит мне, если с тобой что-то случиться.

Я уже готов был взвыть от отчаяния. Даже упал на Сашу - резкая колющая боль в животе усилилась, заставляя вновь принять сидячее положение. Вспышки перед глазами участились. Резкий жар обдал всё тело и мерзкая противная холодная дрожь пробежалась следом. Обморок очень близко.

В тысячный уже, наверное, раз прикасаюсь к губам Саши и слава богам, есть контакт. Он ещё неосознанно, но тянется за потоком воздуха. Вновь нажимаю на грудь и помогаю другу повернуться на бок, чтобы избавиться от воды, что заполоняла его лёгкие.

Я справился!!!

Обессилено упал на острые камни, ощущая как боль режет живот, а картинка пред глазами плывёт. Тошнота накатила так же внезапно, пришлось приподняться, чтобы увидеть лужу крови, которою я только что выплюнул.

- Игорь… - раздался рядом еле слышный хрип Саши.

С трудом разглядел его лицо, опухшее, осунувшееся, с глубокими синяками под глазами. Но я вытащил его с того света. Ника будет счастлива, что её любимый мужчина остался жить. И это самое главное. Сейчас Саня полулежал рядом держась за горло и смотрел на меня.

Холод поднимался изнутри. Перед глазами наперегонки со вспышками всё кружилось и летало. Кислорода стало дико недоставать. Очередной рвотный позыв и я даже двигаться больше не могу, ощущая только удушье и дикую боль внизу живота.

Сколько раз вырезал селезенку и только сейчас узнал, какие ощущения испытывает человек при её разрыве.

- Ника… - с трудом выталкивая слова, чтобы в очередной раз меня не стошнило. – Усыновите Данила… помогите ей…

- Громов… - я с трудом сфокусировал взгляд на друге, увидел слёзы.

А может это вода, или глаза у него слезятся после произошедшего. Ведь он чуть не отдал Богу душу. Повезло ему, что рядом был я.

- Громов, ты должен выкарабкаться, - прохрипел Саша, срывающимся голосом.

Я понимал, что сейчас ему говорить очень трудно и он из всех сил напрягает голосовые связки, а учитывая ощущения после воды в горле, я вообще удивлен, что он может хоть так говорить. Но сказать я больше ничего не мог.

Просто лежал с открытыми глазами и всё, что я видел, это яркие круги пред собой. Дикий холод окутывал моё тело не только снаружи, но и изнутри. Алекс рядом что-то сипел и вроде даже подвывал. Никогда не думал, что увижу его таким. Всё же давно знал, что у Алекса вместо сердца камень. А он, оказывается, плакать умеет. А я всё гадал, что в нём обе сестрицы Порш нашли. Они видимо видят человеческую душу, даже под толстой твёрдой коркой.

И какая же чушь лезет в голову перед смертью.

- Громов, держись, помощь уже на подходе, - вновь напрягая голосовые связки, проговорил Саня. – Просто скажи, что с тобой, чтобы они могли сразу оказать помощь.

Что ж должен признать – это хорошая идея.

Вот только онемевшие губы не хотели меня слушаться и вместо слов вырвались лишь хрипы. Алекс нагнулся ниже к моим губам, видимо, чтобы хоть что-то расслышать. Но именно в этот момент сознание наконец-то дало мне передышку. А может и сама жизнь, отправила меня на покой.

P.S лайки, репосты и комментарии повышают настроение музу, чем счастливее муз, тем больше проды :-*

Если вам нравится моё творчество, буду рада видеть вас в подписчиках))))