Глава 13. Стук сердца

В два шага я преодолела расстояние до Аранагона и упала перед его головой на колени. Моё тело неудержимо сотрясало от рыданий. Я так давно не плакала, а сейчас не могла остановиться, обнимая морду медного дракона. Вся голова зверя была измазана в крови, что продолжала струиться из раскрытой пасти. Я подняла полуослепшие от слёз глаза, с отчаянием проводя рукой по прикрытому глазу дракона. Кожа под рукой всё ещё была тёплой. Сердце так болезненно сжималось, что дышать становилось сложно. Сквозь собственные судорожные всхлипы мне послышался тихий вдох. Быстро вытерев глаза и зажав рукой рот, чтобы сдержать звуки, я вслушивалась во все шорохи и во все глаза вглядывалась в дракона перед собой.

Тонкая плёнка третьего века, прикрывающего драконий глаз, дрогнула. Это не мираж. Точно! Из пасти послышался хриплый выдох и снова протяжный болезненный вдох. Как мехи в кузне воздухом раздувают пламя, так и у дракона передо мной от каждого медленного болезненного вдоха кожа начинала немного светиться так, словно вместе с дыханием под чешуйчатой кожей разгонялась огненная магия.

И все это время я, как зачарованный мотылёк, не могла оторвать ладонь от морды ящера. Тяга прикасаться к нему была непреодолимой.

Поддавшись порыву, я склонилась к дракону и прижалась лбом к морде. Стоило так прикоснуться, как меня пробило током от кончиков волос до пят. И вместе с тем я услышала мысли дракона. Вязкие. Путанные. Дракон старался свернуть с дороги, влекущей его в мир мёртвых. В этих мыслях была я — его путеводная звезда, маяк, на чей золотой свет он брёл.

Чтобы осознать, почему "я", времени не было. Собственные мысли прыгали от радостного «жив» до отчаянного «что делать, чем помочь»?

Я потянулась навстречу его сознанию, умоляя обернуться человеком. Так дракон, уйдя в свой привычный мир, сможет быстрее залечить свои раны.

— Стань человеком, я помогу тебе, Аранагон, — шептала, повторяя снова и снова и ласково гладя руками по морде.

Смена облика на человеческий была такой медленной и болезненной, что лежащий передо мной мужчина застонал, не открывая глаз. Он был большим и тяжёлым. Даже с моими усилившимися физическими данными мне было непросто взвалить его себе на плечи. Ещё и ростом дракон значительно превышал меня. Поэтому когда я тянула его туннелем, придерживая сзади рукой за пояс штанов, его ноги волочились по земле. Ран так и не пришёл в сознание, когда я свалила его возле кострища. Дыхание его было частым и поверхностным. Он горел от магии Ледяных, которая конкурировала с его собственной.

Я выскочила из пещеры, упала на колени и быстро умылась холодным снегом, чтобы взбодриться и немного успокоиться. Собственное сердце сжималось от страха потерять этого, фактически, незнакомца. Мысли, как стая испуганных птиц, метались в голове, потеряв все ориентиры, кроме одного. Он должен выжить любой ценой!

Со склона горы я практически скатилась. Выломала ближайшие подходящие в меру тонкие и прочные длинные палки, несколько лопатых еловых веток и всё это потащила в пещеру. Из подручных материалов смастерила тягловые носилки. Благо что сейчас зима, и я могла их тащить по снегу. Самым сложным оказалось спустить импровизированные сани с привязанным к ним драконом со склона так, чтобы они не набрали скорость и не съехали неконтролируемо под весом мужчины.

Уже внизу, преодолев этот отрезок, я упала рядом с Раном, прощупывая у него на шее быстрый ниточный пульс. Мужчина был плох. Я взяла в рот снег, чтобы растопить его, и, как птицы поят птенцов, постаралась напоить дракона. Сухие губы мужчины горели, ненормально обжигая мою кожу, но я терпела, пока живительная влага перетекала в его жаркий сухой рот.

Позже я ещё несколько раз так делала, когда останавливалась, чтобы передохнуть и проверить состояние Рана.

Путь домой занял очень много времени. К нашему дому я дотянула дракона уже далеко за полночь. Чтобы не пугать детей, тихо зашла и позвала за собой Эля, который вышел мне навстречу из комнаты. Парень уже спал, но услышав меня, проснулся.

— Ох, ты ж! — воскликнул маг, рассматривая полуживого дракона и меня. — Ма, это кто?

— Поклонник, — дёрнула плечом и вдруг истерично началась хихикать. Из глаз внезапно брызнули слёзы. Да что же это такое!

Эль покосился на это безобразие, одновременно с тем приседая рядом с драконом и проверяя его дыхание.

— Ма, я же не целитель. Что делать будем?

— Давай отнесём его в баню. Он горячий. Не замерзнёт. Я не хочу детей пугать. А днём подумаем, что дальше делать.

Эль кивнул и, используя магию, приподнял дракона, предварительно развязав верёвку, связывающую его с санками-носилками. Я метнулась в дом за простынями. Таз, вода, мыло — всё это можно было найти в бане.

Мы с Элем раздели мужчину донага. При свете одной свечи я обмыла крепкое тело, осторожно оттирая запёкшуюся кровь вокруг ран. Беглый осмотр позволил найти в одной из ран на плече ядовитый клык Ледяного дракона и извлечь его. Этот осколок и не давал запустить регенерацию.

Эль принёс из дома настойки, оставленные Мораной. Одна из них работала, как хороший антисептик, другая обладала отменными заживляющими качествами. Самое главное, что они не были насыщены магией существ Истреи. А значит, не могли вступить в конфликт с магией Огненного.

Маг вовсю зевал рядом со мной, прикрывая рот рукавом, а у меня от всех этих переживаний сна не было ни в одном глазу. Поэтому я отправила Эля досыпать. А сама взяла табуретку и села возле дракона, уложенного на широкое сидение в бане.

Моя рука сжимала мощное запястье мужчины, раз за разом считая его пульс. Тот уже был не таким поверхностным. Набрал глубину и силу, выравнялся. Стук сердца отчетливо слышался под подушечками моих пальцев.

Подперев голову второй рукой, я рассматривала заострившиеся хищные черты лица мужчины. Свет от свечи подрагивал, тревожа тени на лице дракона. Сейчас он выглядел лет на сорок пять, старше, чем при последней нашей встрече. Тёмно-медные волосы казались почти чёрными от влаги. Нам с Элем пришлось вымыть их — волосы были напитаны кровью. Единственное, я не решилась расплетать косички. Плетение было сложным, и я знала, что у Огненных заплетание волос несёт не просто утилитарное значение — украшение или удобство. Каждый вид плетения что-то да обозначал. Мог символизировать память об умершем или об обете, данном кому-то, мог нести иной скрытый смысл.

Ран отличался от Валарда, но всё равно привлекал. Это было необъяснимо. Химия первого взгляда, не меньше. От осознания этого становилось неуютно.

Девять лет на Истрее в моём сердце был и оставался один мужчина — мой дар-дракон, но Ран вдруг тоже там появился. Случайно ввалился и застрял острой занозой.

Я думала об Огненном не как о постороннем драконе, не как о том, кто нуждается в моей помощи. Меня он привлекал, как мужчина. Даже вот такой полутруп. Мощное, хорошо развитое тело, прикрытое тонкой простыней, будило давно спящее тело. Отчего мне становилось одновременно неловко и в то же время стыдно сладко. Даже усталость не усмиряла просыпающееся желание, бродящее в крови. Я переместила взгляд на простынь, вспоминая, как ещё пару часов назад оглаживала мужское тело, когда отмывала от запёкшейся крови. Всё у Рана было гармоничным. Даже член в невозбуждённом состоянии выглядел многообещающе.

— Тьфу, — в сердцах сплюнула. — Наваждение какое-то.

С этими словами встала и умылась из ушата. Кажется, мужчина просто спал. Уже не был без сознания. Но оставить его одного я не могла. Смогла решиться только на то, чтобы набрать воды и опять вернуться к дракону.

Подтянула лавку впритык к лежанке и, скинув лишние влажные вещи до нательной рубахи и коротких штанишек, что заменяли нижнее бельё, устроилась рядом, подложив собственную руку под голову и снова беря мужчину за запястье. В этот раз я заснула моментально.

***

Проснулась я резко, дёрнувшись во сне. Дверь в баню скрипнула, впуская Эля, пахнущего морозной свежестью зимнего дня. Я приподнялась на жёсткой лавке и выпустила руку дракона из собственной руки. Мужчина до этого спал, а вместе со мной проснулся дракон. Приоткрыл свои чёрные глаза с узким вертикальным оранжевым зрачком и молча, не мигая, уставился на меня.

Эль подошёл ко мне совсем близко, оставляя открытой настежь дверь в предбанник, а тот в свою очередь был открыт на улицу, впуская свежий воздух.

— Ма, ты как? Я принёс тебе одежду переодеться и этому вещи, у Бьёрнов взял.

— Что ты им сказал? — тревожно окинула взглядом Огненного дракона.

— Сказал правду, что ты нашла раненого лаэрда у перевала. Арчи я сказал от твоего имени, чтобы они пока не приходили. Лаэрды не любят, когда их кто-то видит слабыми.

— Хорошо. Дети где?

— С Лолой на речке. Богдана рыбы захотела.

Я довольно кивнула. Когда Богдана набиралась сил, то у неё просыпался аппетит. Значит, амулет подействовал, как нужно.

Теперь наше внимание с Элем переключилось на дракона.

— Аранагон, ты можешь встать?

У Рана дрогнули веки от усилия, когда он попытался напрячь мышцы. Тело было совсем непослушным. Ему удалось перевернуться на бок и свесить ногу, но сил на большее не было и он чуть не сверзился на пол, если бы не Эль, который придержал его магией на месте.

Мы с магом сумели усадить дракона и с трудом натянуть на него мягкие штаны. Длиной они оказались коротковаты, выше щиколотки. Просторная рубаха Арчи села впритык. Дракон был всё ещё горячим, но не лихорадил, как вчера. Сапоги Эль натянул сам, пока я дала дракону напиться, придерживая кружку в руке. Сам мужчина был крайне слаб и, похоже, очень злился из-за этого, потому что раз за разом дёргался в безуспешной попытке поднять руку и удержать кружку. Мне пришлось отвлечь его разговором.

— Не хочешь, чтобы я тебя напоила? А вчера совсем был не против, когда пил с моих губ талый снег. Смаковал, как амброзию. Сам слаб, что новорождённый, а всё туда же — целоваться лез.

Дракон перестал дёргаться и с осознанным интересом посмотрел на мои губы. Слова дались ему с трудом.

— Напои меня… как вчера…

У-у, драконище!

— Обязательно, но позже. Я тут с тобой вторые сутки нянчусь. Имей совесть. У меня маленькие дети, требующие моего внимания и заботы. Пей и идём в дом.

— Ты обещала… — прошелестел дракон и исчез, выталкивая на поверхность человека. Ран с уходом дракона ещё больше обмяк, и мы с Элем вдвоём подхватили его и потащили в дом, в мою комнату и на мою постель. Она была самой большой.

Стоило нам забросить тушку на кровать, как дракон сразу же заснул глубоким сном. Эль его разул, укрыл одеялом, а я принялась хлопотать по дому, готовить обед для семьи и крепкий наваристый бульон для дракона.

Дети вернулись как раз в тот момент, когда всё было готово.

Оба дракончика, стоило им переступить через порог, смешно сморщили носики, принюхиваясь к новому запаху. Дарий его узнал. Глаза удивлённо расширились и он, крадучись, стал подходить ко мне. Я в это время сидела за столом и перебирала сушеные травки и цветочки, чтобы заварить.

Богдана, в отличие от брата, просто оббежала стол и уткнулась головой мне в бок, подныривая под локоть.

— Мамочка, у нас в гостях Ран? — спросил Дарий. Сейчас он был похож на суслика. Мальчик замер перед дверью в мою комнату и вытянул шею вверх, всё ещё принюхиваясь. — Почему он у тебя в комнате прячется?

— Иди ко мне, Дарий. Лола, и ты садись, — я подождала, пока все рассядутся, подхватила Богдану под попу и устроила к себе на колени, проводя рукой по головке дочери и чувствуя, что она окрепла. Кулон Валардрагона я сняла с шеи малышки и положила на стол. Морана предупредила, что стоит следить за тем, чтобы не перенасытить ребёнка магией. Она должна полностью усваиваться, тогда это впрок.

— Дети, вчера, когда я ушла на охоту, то нашла возле перевала раненого лаэрда Рана. Да, Дарий, того самого, с которым мы познакомились в пещере. Я не знаю, что с ним случилось. Он очень ослаб от полученных ранений и пока ничего не рассказывал. Вот поправится, тогда и спросим. Пока он будет жить у нас, в моей комнате.

— Я боюсь, — пискнула Лола.

Не понимая реплики, я удивлённо спросила:

— Чего, милая?

— Это же лаэрд Дракон! А вдруг придут те, кто его бил, и убьют нас?

— В любом случае выгнать его я не могу. Мы не будем никому рассказывать, что у нас поселился гость. И ближайшую неделю ходить в Зелёные Холмы не будем. А там станет ясно, что к чему.

Как это не удивительно, но Лола озвучила достаточно мудрый вопрос. Смерть трёх Ледяных драконов не останется без внимания. И Рана точно будут искать. Я надеялась на то, что нам хватит времени, чтобы он восстановился и смог уйти к себе, не навлекая беду на мою семью.

А найти дракона хорошему следопыту не составит труда. Следы я не заметала, когда тащила Рана по снегу. Да и сейчас не смогла бы тщательно подчистить. Если только пройдёт хороший снегопад и скроет всё под белым покрывалом. Но погода, как на заказ, стояла тихая. Снег не предвиделся.

Я даже предполагала, кто может в первую очередь отправиться на поиски — мои же бывшие товарищи, которые захотят отомстить за смерть Хайерда. Для сохранности моего инкогнито это было совсем опасно.

Встряхнув головой, я беззаботно улыбнулась притихшей детворе и стала расспрашивать, как они провели день. Забалтывала и увлекала их привычным раскладом: помыть руки, переодеться в домашнее, сесть всем вместе обедать.

Управившись на кухне, я позвала с собой Лолу, чтобы она помогла мне накормить раненого. Девушка несла миску с бульоном. А я приподняла дракона, подпихивая под спину подушки. Дракон проснулся, стоило мне только переступить порог комнаты. Было видно, как он напрягся, сцепив зубы от боли, прошившей тело. Но разобрав, что это я, расслабился. Немного повёл носом в сторону человека, но внимание удерживал на мне, хотя взгляд его плыл от слабости.

Кормила Рана я молча, только вначале пояснила, что собираюсь делать. Он не противился, глотал ароматный насыщенный мясной бульон. Съел половину и тут же заснул спокойным сном. Я осмотрела раны под рубахой, смазала повторно и оставила мужчину в покое. Он так и не проснулся.

То же самое повторилось ближе к ночи. Спать я постелила себе в кухне, чтобы быть ближе к дракону. Переживала за него, прислушивалась к дыханию, но всё указывало на то, что кризис миновал, и Ран идёт на поправку. Заснула я совершенно измученная. Вырубилась. А проснулась от странных звуков.

Дверь в мою спальню была приоткрыта, и первым делом я заглянула проверить, как там Ран. Да так и застыла на пороге. Дракон спал на боку, спиной от меня и свернувшись полукольцом, а у него под боком спали мои дети, прикрытые его рукой. И вся эта троица умиротворённо урчала во сне.