Глава 20
– Потому, я даже пытаться не буду встревать, – решительно заявила жрица. – Да не одна из нас, в здравом уме на такое не пойдёт!
– Толком объясни, что случилось? Ничего не понимаю. При чём тут мой договор с Марой?
Томила тяжело опустилась на лавку и потёрла виски. Молчание затягивалось, так что мне пришлось немного покашлять. Женщина от этого вздрогнула и уставилась недовольно.
– Это заклятье запрещает кому-либо проводить над тобой ритуалы. Любые. Ты получила его недавно?
– Нет. Год назад примерно, после сме… попадания в царство Мары.
– Почему же я его летом не увидела? – сильно удивилась Томила.
– Не знаю… – прошептала задумчиво. – А сейчас прямо сильно заметно?
– Так и несёт! – хохотнула она в ответ.
– Хм… может потому, что Главан уже пытался провести обряд? – аккуратно задала вопрос. – Вот оно и зашевелилось…
– Вот жеж… – жрица смачно выругалась, чем заставила меня покраснеть. – Вернёшься, проверь. Наверняка отдачу какую получил. Так что постарайся всё уладить пока Троян не возмутился.
– Но я не могу вернуться, пока не пройду обряда. Не одного жителя нави вокруг не осталось. От этого и голод начался! Мне нужно всё исправить!
– Ох девонька… – покачав головой произнесла Томила, – что ж ты натворила то…
– Поздно об этом горевать! Ты можешь как-то посодействовать?
– Да как же тут помочь то? Запрет Госпожи стоит! – промолвила она расстроено.
– Ну так надо с ней связаться! – бодро высказалась я, приподнявшись.
Жрица посмотрела на меня как на умственно неполноценную и покачала головой.
– А что ты так смотришь, она ж недавно моё тело использовала, думаешь не откликнется?
– Дитя ты не разумное. Тогда ж тебе гибель грозила, вот она на помощь и пришла!
Хм… значит пока я была в отключке Видан всё ей рассказал. Ну что ж…
– Значит точно ответит! – бодро заключила я.
– Думаю, вот от её вселения заклятье-то и переполнилось силой, что любая жрица его издалека чувствует. Аж мороз по коже.
– Так это отлично! Наполнюсь от души огнём и призову. Вдруг снова вселится? И попросим!
– Хорошо, – хмыкнула Томила. – Как выздоровеешь, пойдём на наше требище. Попробуем.
Почти неделя ушла на то, чтобы привести тело в относительный порядок. Туман малым огнём выжигался тяжело и во время сна старался обратно отвоевать очищенную территорию.
Плюс, влияла слабость от вынужденного голода. Эти несколько месяцев без полноценного питания сильно подорвали моё здоровье. Наверняка поэтому та ночная «встреча» с Марой так жёстко на мне отразилась. Ведь Преслава, даже в её почтенном возрасте вполне спокойно подобное переносила. Пошатнулась конечно… но во всяком случае ушла от меня тогда на своих двоих, а не в обморок грохнулась.
Наконец, я была в приемлемом для обряда состоянии.
В этот раз никаких жертвоприношений не было. Воззвать к Маре я должна была силой, вложившись всей душой. Потому и обрядовых одеяний не использовали. Так что перед идолом я стояла тепло одетая, в шубе, шапке и уютных сапожках.
Томила в круг требища не входила, предпочитая понаблюдать за действом со стороны.
Кричать и звать показалось мне глупым. Посылать «зов» как представителям нави – неуважительным. Потому я просто обняла огромный деревянный идол и под потрясённым взглядом жрицы призвала свой огонь.
Мда… это я поспешила с решением. Вы пробовали когда-нибудь обнять кусок льда? Прижаться то получилось. И даже какие-то всполохи пошли по поверхности… Но…
Если на той полянке в лесу после выплеска силы хоть что-то изменилось, то сейчас… Будто я находилась в зияющей пустоте, и вся излившаяся энергия словно растворялась в пространстве.
– Может у вас тут требище не работает? – спросила, отойдя от идолов.
– А может кто-то признает наличие правил? – заявила Томила, встав на колени у лика Мары.
Жрица прикоснулась к треклятой деревяшке лишь кончиками пальцев, и я почувствовала движение силы. Прищурившись обалдела. Резной столб просто полыхал зелёным маревом.
– И что мне теперь делать? – поинтересовалась, еле сдерживая слёзы.
– Не знаю... – ответила женщина.
Она поднялась и склонившись в поклоне, медленно попятилась. Затем взяв меня за руку, повела в терем. Здесь было тепло и… уютно. Странно для дома Мары. Я, наверное, подсознательно ожидала паутину, черепа и сушащихся под потолком мухоморов.
Сидела какое-то время в отупении, уставившись в стенку, пока не почувствовала, что мне в руки вкладывают кружку. О! Томила помнит мою любовь к горячим взварам.
– Одна из наших стариц ещё жива. Может она даже старше Преславы? Думаю, отправить ей послание с голубем. Надеюсь хоть оттуда помощь будет.
Когти боли, что сжимали сердце немного отпустили.
– И… не знаю, как сказать… – продолжила жрица, – не заметила у тебя необходимого почтения к Богине. Как ты будешь служить ей? Слишком много гордыни. Слишком! Уж не мнишь ли ты себя ей ровней? То невместно! Ведь всякий кривич с рождения к ней почтителен, признавая власть и силу. А тут… – она расстроенно покачала головой.
Как я не вздрогнула, сама не пойму.
– Может потому, что уже однажды была мертва? – произнесла отрешённо.
Женщина взглянула в мои глаза и видимо что-то там увидела, потому обняла, прижав к необъятной груди. А я неожиданно заревела.
Потянулось томительное время ожидания. Как-либо помогать Томиле в святилище не могла. За лечением тоже никто не приходил. Так что я занималась рукоделием, изредка встречаясь с купцами и старательно скупала зерно, сухое мясо и овощи. Благо Зорица снабдила меня небольшим финансовым запасом. Плюс что-то обещала прислать со следующими санями, если мы сможем наладить отправку еды в Скугрев.
«Прилетевшая» в ответ записка ничего не разъясняла. В ней было всего несколько слов. «Скоро буду. Ждите!». Мала, жрица которую мы ожидали, прибыла только через десять дней. Томила заявила, что это неожиданно быстро. Видимо та очень спешила.
Вошедшая в терем женщина была седой как лунь. Морщинистые брыли свисали, придавая ей вид этакой Бабы Яги. Имелась даже бородавка на щеке. Повяжи на голову платочек и прямо олицетворение фольклорных сказок. Правда нос подкачал. Маленький и тонкий.
Я настолько опешила от увиденного, что даже не поздоровалась.
– Н-да… молодёжь нынче невоспитанная, – прокряхтела Мала, усаживаясь на лавку.
– Прости её, наставница. Она недавно впервые личным присутствием сподобилась. Не отошла ещё, – постаралась смягчить впечатление обо мне Томила.
Старая жрица покивала, что-то бормоча под нос и поелозив немного, наконец откинулась спиной на стену и уставилась на меня не мигая.
– Однако! – произнесла она, поджав губы.
– На тебя одна надежда, Мала. Что можешь посоветовать? – причитала Томила.
Старуха протянула ко мне руку, и я вложила в её сухие пальцы свою ладонь. Она долго рассматривала запястье, затем понюхала. Мне показалось, что сейчас на вкус попробует, но нет.
Лишь пошамкала губами и произнесла.
– Тут надо к Алатырь[1] камню идти!
Я от такого заявления опешила, а Томила возмущённо заголосила.
– Так под снегом она его не отыщет-то! В сезон Мары там на несколько верст вокруг вьюга завывает. А брать с собой никого нельзя, иначе леший путь не откроет. Так же – истинная погибель юнице. Как же ей идти-то?
Ошарашенная данными подробностями пыталась в доступной памяти Любавы отыскать какую-либо информацию об этом феномене. Но всё, что знала бывшая владелица этого тела, что бел-горюч-камень отца всего сущего на земле – бога Рода связан с Древом Жизни, что растёт в центре Ирия. Рядом же, со столь примечательным камушком течёт речка с живой водой.
Как это всё могло сочетаться, разум жительницы двадцать первого века понимать отказывался.
– И зачем мне тот камень? – спросила нахмурившись.
Обе женщины уставились на меня, будто я глупость сморозила.
– Это не просто камень, девонька. Он един в мирах Яви, Нави и Прави, – ответила Мала.
– Угу… этакий портал… – закивала головой. – Ну теперь понятно, прямая связь с богами и место перехода. Что-то типа «Звёздных врат»…
– Не разумею я твоих слов… но сила в нём великая, – добавила старушка.
– То есть, боги поставили его для связи с ними? – переспросила для подтверждения.
Получается, если Мара не отвечает в святилище, то там достучаться до неё не в пример легче.
– В далёкие времена, он упал с небес и Сварог высек на нём руны, а из искр рождались боги. Так что прочитавший сии письмена, постигнет суть бытия и станет подобен им.
– Выходит… мне нужно знаний искать? – совсем запуталась я. – Там написано, как это снять? – и я потрясла перед ними рукой.
– Нет. Алатырь камень – жертвенник, с великой силой, заключенной в нём. Именно на нём можно разрушить заклятье Мары.
– Угу… то есть мне туда ещё и животное для обряда тащить! – уточнила я.
Мала в лучших традиция будущего исполнила движение рука-лицо. Затем с какой-то особой печалью посмотрела на Томилу.
– Это великое святилище, – вкрадчиво произнесла более молодая жрица.
– Зачем тогда требища? – не унималась я. – Можно же сразу к камушку ходить.
Старушка устало прикрыла глаза. Покачала немного головой и с грустью взглянув на Томилу тяжело спросила.
– Может действительно сейчас её послать? Дурная же…
– Наставница?! – возмутилась корпулентная жрица.
– А что? До весны я тут оставаться не стану. Могу прибить ненароком за несусветную глупость её. А раньше того, как сойдёт снег в путь отправлять нельзя. Сама всё ведаешь. Вот и станешь сама наставницей. Объяснишь ей всё. А то у меня, в моём возрасте, терпения не хватит.
– Так что же сразу не сказала, что по весне ей отправляться? – возмутилась Томила.
– Мне кажется, дорогая ученица, что глупость сия заразна. А ведь отец твой даже ромейских учителей тебе нанимал. Сколько серебра на это извёл, аж страшно. Всё мыслил удачно замуж пристроить. А тут недолгое общение с баламуткой и вот… весь разум растеряла.
Томила встала, уперев руки в бока и набычившись посмотрела на наставницу. Затем как-то сдулась и села рядом, уложив голову на хрупкое плечо старушки.
– Зачем ты теребишь былое? – спросила женщина устало.
– Я думала, ты сразу догадаешься, – произнесла Мала с тёплой улыбкой.
Они сидели довольно долго в полной тишине, пока я не выдержала.
– Так мне теперь до весны ждать?
– Ну… как только снег сойдёт, – ответила старая жрица, – так и пойдёшь.
– Так он может как в Сухий(*Март)сойти, так и в Травень(*Май), – взмутилась я.
– Ну так Масленицу хорошо призывай! – ответила Мала.
– Что ты говоришь, наставница? Как отмеченная Марой может весну кликать? – вознегодовала Томила, что аж вскочила с лавки и вновь насупившись уставилась на старушку.
Я при всём этом старалась держать себя в руках и позорно не заржать. Высокая, плотная, в широком теле, молодая жрица словно гора возвышалась над маленькой и сухонькой пожилой женщиной. Это смотрелось настолько карикатурно, что я еле сдерживалась.
– Так она ещё не прошла обряд. Почему же нельзя? – нисколько не смущаясь нависающей над ней массой, ответила Мала.
Томила пожевала губами и согласно кивнула. На этом спор был закончен.
«Яга» провела в Смоленске ещё несколько дней. Они в основном куда-то уматывали вместе с Томилой, а я вновь осталась одна. Хуже было только Видану. Несчастный изнывал от безделья, так что выпросив у жрицы разрешения, усадила его в общей комнате, чтобы занялся тем, что ему удаётся лучше всего – превращать кусочки дерева в произведения искусства.
После отъезда Малы, Томила взялась за моё «воспитание». Её напрягало отсутствие у меня трепета перед богами, так что она усиленно внушала мне положенное уважение.
В последнюю неделю Сеченя(*Февраль)и началась Масленица. Кхм… совершенно неожиданно данный праздник мало напоминал знакомый мне по моему времени.
А началось всё с коров. Вернее, с ночной дойки. Жрица договорилась с местными девицами, и те взяв меня в оборот старательно «окунали» в праздник.
Итак… дойка. Хорошо, что этот навык у Любавы был, а то бы села в лужу. Так вот. Собранное молоко процеживали сквозь чистое полотно и отделяли часть в дар богам. На рассвете, подготовленную чашу просто вылили в огонь, разожжённый на требище Ярила[2]. Естественно, всё это сопровождалось красочным «выступлением» жреца.
А вот дальше начинался адский труд по взбиванию масла, которое требовалось подать на праздничный стол. Правда, перед этим его следовало освятить. На торжество же пекли… круглые лепёшки. Не о каких блинах тут и слыхом не слышали.
Словом, праздничный стол… Который могли себе позволить только те, кто не вымел подчистую амбар к этому времени и не питался лебедой да корой с деревьев. Эх-х-х…
Если же достаток позволял, пекли даже медовые пироги. И естественно, все эти угощения обильно смазывались маслом. Его клали всюду, куда могли.
С развлечением в столице было получше, чем в Скугрев. Кроме песен и хороводов, имелись горки, да ярмарка со скоморохами. Ну, и на «горячее» – костры. Кажется, их тут жгли на любой праздник. Люди с удовольствием прыгали через них и сжигали таскаемые на высоких жердях соломенные чучела… обильно смазанные маслом. В общем… Масленица!
Радоваться и веселиться как все у меня не получалось. Перед глазами стояло скрюченное холодное тельце. А сердце сжимали ледяные когти. Но я себя одёргивала. Эти люди не виноваты в наших бедах и мешать им веселиться, да призывать весну, было бы большим свинством с моей стороны. Да и мне стоит приложить силы к призыву, если хочу поскорее отправиться к камню.
Наверное, справляла праздник я плохо. Скорее всего из-за Мары зима мне ближе. Снег начал таять только в начале Брезозола(*Апрель). Естественно, образовалась непролазная грязь. Потому до начала Травня(*Май)ни о каком походе в лес речи не шло.
И вот… в одно солнечное утро, когда птицы особенно громко щебетали, потихоньку убирая лёд с моего сердца, в комнату без стука вошла Томила и положила небольшой узелок на стол. А сверху добавила тёплый плащ, подбитый мехом из некрашеного полотна. Она постояла рядом, затем обняла меня, прижав к огромной груди.
– Пора, – проговорила жрица, присаживаясь на лавку, – я выведу на тропу. К ночи, полагаю, ты найдёшь Алатырь камень. Надеюсь леший поможет и тебе не придётся блуждать несколько дней одной в лесу. Он может прямить путь, срезая стёжки.
----
[1] Ала́тырь-ка́мень – в древне славянских легендах – священный камень, «всем камням отец», пуп земли, содержащий сакральные письмена и наделяемый волшебными, а иногда и целебными свойствами.
[2] Яри́ла (Яри́ло) – славянское божество плодородия и страсти, умелый воин и первый земледелец.