Глава 22
Черт, как же… хреново. Мелкая дрожь гуляла по телу, но Блэйк упрямо шел вперед, буквально заставляя себя передвигать ноги.
Он не помнил, как сюда добрался. И сколько провалялся без памяти рядом с убитыми. Картинки наслаивались друг на друга урывками, словно кадры паршивого по сюжету и качеству кино.
Окровавленные тела так и остались валяться у машины. А как бумажник и шмотки нашел — тут полнейший провал. Мозг, как швейцарский сыр, пестрел дырами и такими лабиринтами, что Блэйк не мог отличить галлюцинации от реальности.
На плечах болтался пиджак, а штаны были коротковаты. Плевать. Главное, он сумел выбраться, и не с пустыми руками. Одно плохо — зверь не продержался и часа на воле. Не зря он перед оборотом кровью харкал. Вот оно — последнее полнолуние. Слишком быстро пришло и слишком не вовремя.
Ну да зато девочке помочь успеет…
Блэйк неловко дернул рукой, ощупывая бумажники в кармане. Хватило мозгов все захватить… Вроде полные, но сил пересчитать нет. Суметь обратно в квартиру добраться, да так, чтобы в полицию не загреметь. Сейчас его вид — хуже бродяги-наркомана. Ободранный, в одежде не по размеру, без документов и с наличностью в кармане. Такого проще простого за решетку упечь. А ему никак нельзя…
От слабости и тошноты перед глазами мутилось. Нет, не дойдет. Надо хоть час мордой в землю полежать, в себя прийти. Иначе рухнет вот прямо тут, и отключится.
Да и полиция со скорой давно на ушах. Он слышал далекий вой сирен. Значит, и передвигаться опасно… Завернув в первый же подходящий закуток, Блэйк протиснулся в щелевидную проржавевшую дверь. Хороший район — огромный лабиринт из железа и камня. Тут для него найдется каморка отдохнуть, а потом надо умудриться попасть к Мэл, чтобы отдать деньги, и снова сбежать. Волк сегодня ночью обязательно появится. Полнолуние все же.
* * *
За окном давно день, а Блэйка все не было. Боже, провалиться бы в беспамятство хоть на пятнадцать минут — дать отдохнуть измученному телу, но в глаза словно спички вставили. Разрывающая на куски тревога и злость смешались в один дикий коктейль, от которого Мэл лихорадило всю ночь. То бросало в истеричные слезы, то подпихивало взять в руки биту или хотя бы кухонный топорик — встречать лживую сволочь.
Собственная реакция бесила и пугала до трясучки. Мэл чувствовала себя наркоманкой, лишенной привычной дозы. Это плохо… Она не хотела никаких отношений, тем более с Блэйком. Между ними только секс! Или нет?
Завтраки в мужских объятьях стали слишком привычны. Прогулки на крыше превратились в необходимость, и каждую секунду она ждала мимолетного касания или поцелуя, которые могли вдруг превратиться в бесстыдный и долгий секс.
Мэл схватилась за голову, тупо разглядывая ковер под ногами. Она превратилась в нимфоманку! Нервную, помешанную на сексе развратницу… Когда?!
Попытка вызвать в голове образ прежнего возлюбленного сделала только хуже. Ноль! Не то что возбуждения, даже никакой симпатии! Сейчас повадки Майкла казались слишком… обычными.
Он был просто милым парнем, который часами мог обсуждать со своей невестой обои для спальни или в сотый раз обговаривать планы на долгую-долгую совместную жизнь. Когда-то это казалось Мэл идеальным. Майкл не пил, не сквернословил, не заглядывался на посетительниц… И точно не ставил интересный фильм на паузу, чтобы вдруг завалить свою невесту на лопатки или, перекинув через плечо, отнести в душ. И совсем не для того, чтобы помыться.
Боже, о чем она опять думает…
Мэл встала с постели, и как раз вовремя — в комнате затрезвонил телефон… Сердце провалилось в пятки. Застыв нелепой статуей, девушка гипнотизировала трубку, никак не решаясь подойти ближе. Запищал автоответчик.
— Скоро буду, маленькая, — прохрипел до боли знакомый голос, — открой дверь и приготовь кофе… Пару ведерок.
И отключился. А ее затрясло уже не от страха, а от злости. Пару ведерок, значит?! Будет ему пару ведерок… За шиворот!
О, каких сил стоило дождаться гаденыша-переростка!
Мэл чуть не сгрызла собственные ногти и локти. Старалась оценивать произошедшее спокойно — ведь никаких слов любви не звучало… Под сердце неприятно кольнуло. В который раз. Надо бы умерить аппетиты, но впервые мозги отказывались работать в согласии с эмоциями. И от этого становилось тошно.
В дверь коротко постучали. А как будто раздался атомный взрыв. На негнущихся ногах Мэл прошлась к двери и щелкнула замком.
— Привет, маленькая. Задержался малость.
Матерные слова пропали так же быстро, как появились. Перед ней, тяжело привалившись к косяку, стоял Блэйк. И в таком виде…
— О, боже, — ахнула, разглядывая потрепанного и явно избитого мужчину.
— Я ненадолго. Вот.
Блэйк неловко сунул ей в руки сверток зелени. Мэл бессмысленно уставилась на пачку наличности.
— Тут… должно хватить. Припрячь.
Оттеснив ее в сторону, мужчина буквально ввалился в комнату и, придерживаясь за стенку, направился к ванной.
— Шмотки, — скомандовал коротко.
— А-а-а…
Но ее блеяние оборвалось звуком хлопнувшей двери. Мэл швырнула деньги на столик и с силой потерла переносицу, пытаясь заставить голову работать. Вот же… придурок! Все-таки полез на свой ринг, а она извелась вся, придумывая, где и кем занят мужчина. Зачем ей эти деньги? Сама бы выкрутилась! Но здравый смысл упрямо отметал в сторону браваду, пеняя ей на полную беспомощность. Только Блэйк мог помочь. И сделал это непонятно зачем… Пару минут назад ей хотелось кричать и топать ногами, а сейчас в животе порхали бабочки. Рисковал ради нее! Это так приятно…
В ванной что-то грохнуло, и Мэл сорвалась с места. Растеклась сиропной лужицей, а Блэйку плохо!
Схватив самое большое полотенце, помчалась на помощь. Только бы в обморок не рухнул, она же его не поднимет!
— Блэйк! — засипела от ужаса.
Упав на колени, мужчина весь скорчился. Пальцы стискивали вздрагивающие плечи, на которых кровоточили глубокие царапины. Боже, да кто его так?! Будто сам себя подрал, но не обстриженными же под корень ногтями!
— Блэйк!
Подбежала, с ходу вырубая ледяные струи душа. Накинула на мужчину полотенце и прижалась крепко-крепко, пытаясь согреть и дать почувствовать, что он не один.
— Мэл…
Ее имя было больше похоже на стон или на выстраданное в бреду слово. Мэл чуть не расплакалась от жалости. Все бы отдала, чтобы только помочь, да хоть обратно к тем ублюдкам в руки!
— Блэйк, я…
— Никаких врачей, — шепнул, сразу обрубая невысказанное предложение. — Никаких. Врачей.
Пока она соображала, что ответить, Блэйк попытался подняться. Неуклюже, и как-то рывками, но смог встать и даже выбраться из ванной. Мэл тут же подставила плечо. Коленки затряслись — да сколько же он весит?! Но, шаг за шагом, она тащила мужчину на себе, попутно прикидывая, что в скорую все же позвонить надо. И плевать на заскоки одного ненормального. Ох, только бы в себя пришел…
Но ее планы приказали долго жить, едва Блэйк очутился рядом с кроватью. Вокруг тела щелкнул стальной капкан объятий, мешая добраться до телефона.
— Какого черта?! — возмутилась, пытаясь выскользнуть из цепкой хватки.
— Пожалуйста…
Хриплый и обреченный, его голос приковал к постели крепче наручников. Уткнувшись между ее шеей и плечом, Блэйк глубоко вдохнул. Один раз, второй, третий… Объятья из жестких стали мягкими. Каменные мышцы расслабились, и дыхание выровнялось, словно внутри мужчины ослабла взведенная до скрежета пружина.
Мэл буквально чувствовала, как замедляется стук его сердца и уходит мелкая дрожь, забирая с собой изнуряющую пустоту, терзавшую слишком долго… Она так выматывала. Выцеживала жизнь по капле, как опытный палач выцеживает кровь жертвы. Растягивает страдания, превращая каждую секунду в пропитанную агонией борьбу… Мэл передернуло нервной судорогой, и наваждение исчезло. Кажется, бессонная ночь дает о себе знать, вот и галлюцинации подоспели.
Повернувшись, она внимательно вгляделась в расслабленные черты лица. Блэйк спал. Черные стрелы ресниц слегка вздрагивали, а губы приоткрылись, от чего шрам на щеке выглядел заметнее. Мэл осторожно провела пальцем по кривому рубцу. Наверное, ему было очень больно. Значит, этому мистеру Сильверу и больничка премиум класса, и доктора самые лучшие, а того, кто принял на себя удар — пинком за порог?! Она и так не любила богатеньких толстосумов, которые зачастую просто пользовали все и всех вокруг, а теперь ее нелюбовь вышла на качественно новый уровень. Вот бы этот Кристиан Сильвер сдох, как собака, а его компания по миру пошла!
Блэйк что-то сонно пробормотал и уткнулся носом в волосы. Почему он постоянно ее нюхает? Днем еще ладно, а вот во сне прямо фетишист какой-то. То куснет за шею, то вдруг на голове бардак наведет, и ворчит при этом, словно зверь.
Вздохнув, Мэл тесно прижалась к мужчине. Кажется, ему легче. И ей тоже… Терзавшие ее подозрения развеялись горсткой пепла, и на сердце опять стало легко. Скоро будут готовы документы… Денег наверняка хватит. А потом… Потом она наберется смелости и намекнет, что не против уехать из Портленда не одна. И шансы у нее хорошие. Да, она вполне в этом уверена.
Словно подтверждая ее мысли, Блэйк по-хозяйски умостил руку чуть ниже поясницы и для верности придавил ногой. Мэл не возражала. Это были самые приятные неудобства, которые ей доводилось испытывать.
* * *
Глаза распахнулись сами. Раз, и сна как не бывало. Блэйк чуть не слетел с кровати, но на груди уютно свернулся комочек нежности.
Не разбудить бы! Беспокойство о Мэл возникло быстрее осознания неправильности происходившего. Взгляд метнулся по комнате и прилип к темному окну. И как обухом по голове треснули — полнолуние!
Да сейчас он должен выть и метаться по комнате, а не отдыхать в обнимку с Мэл. Но десна больше не кровоточили, и зуд под кожей пропал. Волк исчез…
Блэйк крепко зажмурился. Обнял сопящую Мэл, погладил по взлохмаченным русым локонам, а у самого под горлом ком из горечи и ругательств. Готовился ведь к этому. Мысленно распрощался со своим вторым «я», но все равно больно до одури. Это хуже, чем потерять возможность двигаться, слышать и видеть. Сравнить ни с чем нельзя, только пойти искать оружие. Поэтому так быстро оборот закончился. Выложился волк на максимум, вот звериное сердце и не выдержало.
И его тоже скоро стучать перестанет… Девушка на его груди зашевелилась.
— Блэйк? — тревожно промурлыкала Мэлоди, поднимая голову. — Ты как?
Вот же, как будто чувствует его. Плохо, крошка Мэл. Очень плохо
— Порядок, — подтянул к себе единственную драгоценность, что еще осталась в его жизни. И с ней придется расстаться, как бы ни хотел оставить рядом… — Но мне бы не помешало лекарство.
Девушка так и встрепенулась:
— Какое?
— Сейчас покажу, — пробормотал, впиваясь в девичьи губы жадным поцелуем.