30

Жар прилил к щекам, будто кто-то плеснул мне в лицо кипятком. Савва посмотрел на мои губы, и сердце затаило стук, словно в предчувствии. Я вдруг ощутил его руку на своей талии. Легкий рывок, и я оказалась на ногах, прижатая вплотную к парню.

Его запах – смесь кожаной куртки, терпкого одеколона и табака – ударил в голову, заставляя остолбенеть. Я не могла больше ни вдохнуть, ни звука издать. Но когда Савва наклонился ближе, мои губы неожиданно сами распахнулись, позволяя бархатному языку погрузиться в рот...

Мурашки молниеносно осыпали кожу. Поцелуй был горячим, настойчивым, но не грубым – как будто парень сдерживал себя, но едва-едва. Я ответила робко, потом смелее, чувствуя, как его руки прижимают меня настойчивее. Дрожь пробежала по спине, и пальцы невольно вцепились в крепкие плечи. Сердце прямо вылетало из груди, а в животе горячо защекотало, будто я снова кружилась на карусели!

Савва прервался первым, но не отпустил меня. Его руки по-прежнему крепко обвивали мое тело, дыхание было тяжелым, а взгляд темным как никогда.

– Ты вся дрожишь, Веснушка, – хрипло произнес он. – Страшно было?

Я сглотнула, слыша грохот пульса в ушах.

– Нет…

И это была правда. Страх – не то, что я испытывала сейчас. Только адреналин, такой сладкий, что хотелось выгнуться, поджать пальцы ног и крикнуть от переполняющих эмоций.

– Это от неожиданности, – произнесла смущенно. – Ты... очень непредсказуемый.

Парень слегка прищурился. Уголок губ дернулся в намеке на улыбку, но в глазах мелькнуло что-то хищное.

– Это тебя напрягает?

– Не напрягает. Но и расслабиться не дает, ведь я не знаю, чего от тебя ожидать, – ответила тихо, но честно. – Ты как закрытый сейф...

Савва хмыкнул, опустил взгляд. Его руки ослабили хватку, и он отступил, оставив меня в холодной пустоте.

– В закрытом сейфе могут храниться страшные секреты, Ксюша, – сказал с налетом холода. – Может, лучше не пытаться их открыть?

Я растерянно замерла. Его слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Но любопытство уже пустило корни в моей груди, и я не смогла промолчать.

– А если я не испугаюсь?

Выпалила и тут же прикусила губу. Глупо, слишком смело. Но мысль о том, что Савва скрывает что-то важное, не давала покоя. Лучше узнать его – настоящего, сейчас, чем потом, когда я… если я вдруг…

– Идем.

Парень неожиданно развернулся и направился назад к аллее, доставая на ходу пачку сигарет. Я оторопело поплелась следом, с горящими губами и сумбуром в голове. Он словно резко отделился от меня и неожиданно решил закончить прогулку – поняла это, когда разглядела Марк, к которому Савва уверенно шагал. Я даже почувствовала себя виноватой, словно сказала или сделала что-то не то…

В машине он включил музыку, довольно громко, будто нарочно пресекая любую возможность для разговора. Мне ничего не оставалось, как уткнуться в телефон, ответить на сообщения мамы, которая уже начала волноваться, почему я так задержалась после учебы. Но мысли все равно крутились вокруг непредсказуемого друга Жени.

Может, он передумал? Может, поцелуй или мой ответ ему что-то показали, и теперь Савва решил, что я не та, кто ему нужен?.. В груди неприятно сжалось.

За неприятными размышлениями, я не заметила, как городские улицы сменились пригородом. Лишь когда машина свернула в частный сектор, где стояли скромные дома, многие – покосившиеся, с облупившейся краской и ржавыми заборами.

– Где мы? – спросила я, не сумев скрыть настороженность в голосе.

Савва ответил спокойно, но его взгляд был хмурым:

– Показать тебе кое-что хочу.

Я молча удивилась. Через минут десять Марк начал замедлять ход и, в конце концов, остановился у заброшенного дома на самой окраине сектора. Он выглядел так, словно время высосало из него жизнь: двухэтажный, с облупившейся серой краской, покосившейся крышей и черными провалами выбитых окон. Вокруг – ни души, только холодный ветер гнал по земле сухие листья.

Савва заглушил двигатель, и тишина ударила по ушам. Он вышел, обошел машину и открыл мою дверь. Его движения были уверенными, но выражение лица каким-то пасмурным.

– Пошли. – Это прозвучало не как вопрос или приглашение. Скорее приказ.

Я вылезла из автомобиля, ступив на влажную землю. Ноги дрожали, но я отважно пошла за парнем, не представляя, что он для меня приготовил. Ветер пробирал сквозь куртку, и каждый шаг к дому казался шагом в неизвестность.

Савва толкнул дверь – она поддалась с протяжным скрипом, от которого по спине побежали мурашки. Мы вошли. Внутри оказалось еще хуже… Половицы прогнили, стены, покрытые пятнами плесени, пахли сыростью и чем-то затхлым. В углу валялись осколки стекла, блестевшие в тусклом свете, который пробивался через щели в заколоченных окнах.

Уверенно миновав прихожую, Савва замер посреди просторной комнаты с остатками старой мебели и вскоре я встала рядом с ним. Взгляд недоуменно устремился на букет цветов, лежавших прямо на полу… Георгины. Когда-то ярко-алые, а теперь увядшие, с помятыми лепестками, будто их сжимали в отчаянии. Они еще не совсем сгнили, но сладковатый запах гниения уже смешивался с сыростью, отчего желудок сжался.

Среди лепестков я неожиданно приметила белую карточку с подписью. Мятую, с размазанными чернилами. Невольно наклонилась, чтобы разглядеть и там оказалось всего одно слово: «Прости…»

В груди отчего-то передернуло. Выпрямившись, я посмотрела на Савву – он стоял неподвижно, и его лицо было каменным, лишенным эмоций. Только глаза выдавали оттенки боли, смешанной с чем-то темным, почти звериным.

– Что это? – едва слышно спросила я.

Парень сжал челюсти и устремил отрешенный взгляд на окно с разбитыми стеклами.

– Мой косяк, – ответил глухо. – Друг. Из-за меня его больше нет.

Тело охватило холодом. В голове завертелись вопросы, но горло сдавило, будто кто-то сжал его невидимой рукой.

– Как… это случилось? – выдавила я, хотя не была уверена, хочу ли знать ответ.

Однако Савва отрезал:

– Не важно. Важно лишь то, что это не исправить. Поехали!

Он резко развернулся и направился к двери. Его шаги гулко раздались в пустоте дома, а я, словно в трансе застыла на месте. Но ненадолго. Жуткое ощущение погнало меня скорее уйти отсюда.