Глава 11

Без стука зашла к Горскому в кабинет. Мужчина сидел за столом в кресле и, судя по всему, до моего появления работал, по крайней мере, что-то сосредоточенно просматривал на экране ноутбука. Теперь же всё его внимание принадлежит только мне. За какую-то долю секунды Олег из серьёзного человека с красивым умным лицом превратился в надменную и злую пародию на самого себя. На губах кривая ухмылка, в глазах неприкрытая ненависть, да одна только его небрежно вольготная поза, говорит о том, что он приготовился меня унижать.

— Добрый день, — проходя внутрь, деловым тоном поздоровалась я и остановилась за метр до его стола. Сейчас главное — не поддаваться на провокации и сохранить самообладание, если позволю втянуть себя в спор, есть шанс чемоданы вообще не вернуть.

— Какой же он добрый, если ко мне в кабинет змея заползла? — протянул Горский с издёвкой. — Ну, раз уж заползла, то присаживайся, — так, словно делает величайшее одолжение, Горский указал на кресло рукой.

— Спасибо, но я не собираюсь здесь задерживаться, так что постою, — гну свою линию, несмотря ни на что, быть отстранённой и вежливой. И чтобы точно знать, есть ли смысл терпеть, уточняю. — Мои вещи здесь?

У Олега не получилось с первой минуты выбить меня из колеи, и он недовольно и резко выдохнул через нос, зато встал, обошёл своё кресло и, подняв с пола два моих чемодана, один за другим водрузил их на стол.

— Открывай и показывай, что ты там с собой прихватила.

Чтобы не мешало, откатила от стола кресло, вплотную подошла к чемоданам, а потянув за молнию первого, почувствовала близость Горского. Мужчина зачем-то ко мне подошёл, причём так тесно, что голой кожей плеча ощущаю ткань его пиджака и тепло. Сердце пропустило удар, а по телу пробежала волна паники. Всё-таки Олег нашёл способ, быстро и эффективно выбить у меня из-под ног почву.

— Почему замерла, молнию заело или ты меня так боишься? — не скрывая торжествующих нот, произнёс Горский, ещё и плечом легонько толкнул, словно мы не злейшие враги, а друзья-приятели.

«Успокойся» — дала себе установку. Здесь тебе ничего не грозит. Не станет Олег гадить там, где кормится. Где угодно набросится, но только не в стенах своей фирмы. Ведь новости особенно скандальные в коллективах разносятся со скоростью лесного пожара. А в приёмной помимо секретаря могут находиться и посетители, ждущие своей очереди. И не обязательно сотрудники, сторонние подрядчики, партнёры, а им после вообще рот ничем не заткнуть.

— Нет. Всё в порядке, — взяв себя в руки, заверила я, дотянула собачку молнии до конца и откинула верхнюю часть чемодана.

— Вижу, что всё в порядке. Отлично, между прочим, выглядишь — цветёшь и пахнешь. Даже отдалённо на убитую горем вдову непохожа, — после сомнительного комплимента, с учётом от кого он исходил, Горский зло выплюнул упрёк.

— А я у тебя тоже под глазами чёрных кругов не заметила, и когда вошла, ты в углу с носовым платком не рыдал, а вполне себе спокойно работал, — огрызнулась я в ответ, о чём туже и пожалела. Ни в коем случае нельзя дразнить Горского, ведь он только этого и ждёт. — Тебе как, каждую вещь перетряхивать, или поверхностного осмотра достаточно? — спросила я и повернула голову к мужчине, наши лица теперь максимум на расстоянии двадцати сантиметров, ведь примерно настолько он меня выше.

— Да как только твой поганый язык повернулся, сказать, что я не скорблю по Виктору,— недобро сверкнув глазами, прорычал Горский и, больно схватив меня за локоть, дёрнул на себя, как будто я могла быть ещё ближе, чем уже есть.

Знала же, что Горскому только дай повод, и он тут же озвереет, но всё равно не сдержалась.

— У тебя туго со слухом и памятью. Единственный кто тут кого обвинял – это ты. А я лишь сказала, что у тебя нет черноты под глазами, и можешь работать. Всё. А за твои фантазии я не отвечаю, — прошипела я, и тем локтем, что мужчина удерживал, попыталась его оттолкнуть. — Отпусти, у меня ещё те синяки не сошли, а ты уже новые ставишь.

— Впредь следи за тем, что говоришь, — агрессивно тыча в меня пальцем, рявкнул Олег, но руку освободил и даже отдалился на шаг. — Показывай, что в чемоданах и выметайся.

Решив, что быстрее всего будет, вывалить на стол из обоих чемоданов вещи, а потом как уж придётся их обратно сложить, так и поступила.

— Вот смотри, — равномерно распределив получившуюся гору из одежды по поверхности стола и спрятав кулёк с драгоценностями в дальний угол под синий пуловер, сказала я.

Олег брезгливо окинул всё взглядом и скомандовал:

— А теперь открой ещё каждое отделение.

Планомерно и выдержано, словно делаю это по требованию таможенника, который вправе об этом просить, один за другим расстёгивала и показывала Горскому дополнительные отсеки и карманы.

— Никаких документов, как видишь, нет, — констатировала я факт. — Ты доволен, я могу складывать всё обратно?

Олег не удосужился ответить речью, а просто кивнул.

Мужчина вернулся в своё кресло, и под его пристальным взглядом, вновь набивала чемоданы одеждой. Сейчас главное – незаметно кулёк положить и можно считать, миссия выполнена.

Под предлогом – вещи надо укладывать аккуратно, не торопилась, а сама боковым зрением следила за Олегом, чтобы поймать удобный момент. И вот он настал, телефон Горского пиликнул, оповещая о входящем сообщении, мужчина чуть над столом склонился и начал нажимать на экран. Так же плавно, как и до этого, дотянулась до пуловера, убедилась, что подцепила кулёк и переложила в чемодан.

— Что это был за звук? — Олег вдруг поднял голову.

— Ты ко мне обращаешься? — изобразив недоумение, уточнила я, а у самой сердце стучит где-то в районе пяток, звук металла об металл действительно был, но ведь очень тихий. Неужели расслышал?

Горский поднялся с кресла и быстрым шагом направился обратно ко мне и чемоданам. В голове как вихрь пронёсся план «Б». У нас всё-таки не первобытное общество с законом, кто сильней тот и прав. Если Олег заберёт украшения и скажет, что теперь это его собственность, то прямо сейчас позвоню в полицию и сообщу, что меня средь бела дня ограбили. Причём вор тут, возле меня, пусть приезжают и разбираются. Муж всегда расплачивался только картой, значит, поднять электронные чеки – не составит труда, где будет чёрным по белому напечатано, что драгоценности оплачивал Виктор, и ясно как день, что он их покупал не для племянника, а для жены.

Если до этого момента, Горский брезговал прикасаться к моим вещам, то сейчас совершенно свободно разгребает одежду, как будто это его добро.

— И что это у нас тут? — тряпичный кулёк лежал на поверхности и, как следствие, скоро нашёлся. Горский положил его на ладонь и, словно взвешивая, несколько раз приподнял руку и опустил. — Кира, чего молчишь?

Как же не хочется набирать номер полиции, сидеть и ждать экипаж, а после ещё и под протокол давать показания.

— Это такие же мои вещи, как и всё остальное. И я не поняла, с чего вдруг ты соскочил с места и радостно прибежал?

— Что в мешке, повторяю? — ещё раз задал вопрос Горский, а когда не ответила, сам посмотрел. — Побрякушки, — с каким-то чрезмерным удовлетворением протянул он. — Теперь ясно, что конкретно ты хотела забрать. А я всё голову ломал, ради чего тебе понадобилась всё это барахло. Ведь проще было купить новое.

Тяжело вздохнув, нырнула в перекинутую через плечо сумочку и нащупала телефон, противно чужим дядькам в погонах жаловаться на родственника, но придётся.

— Могла и не конспирироваться, — чуть ли не с претензией заявил Горский, и я глазам своим не поверила, когда он кулёк с драгоценностями небрежно бросил обратно в чемодан. — Я ещё не докатился до того, чтобы у баб колечки с серёжками отбирать. Всё, на выход. И так уйму времени отняла.

Чтобы сориентироваться мне понадобилась всего пару раз моргнуть, и включился режим электровеника. Шустро собрала оставшуюся одежду, причём видела, что кое-что свалилось со стола на пол, да и плевать, сделала вид, что не заметила, как попало всё утрамбовала, застегнула и, схватив одновременно за обе ручки, потянула поклажи вниз.

Хруст, вот что послышалось, когда багаж приземлился на пол, причём истошный, явно указывающий на поломку. Присев на корточки, выдохнула, у одного из чемоданов всего лишь колёсико отвалилось, не беда, и так унесу.

Ага, если бы сразу оба колеса отскочили, то, возможно, получилось бы и просто по полу тащить, но волоком из-за целого колеса и выпирающих креплений от сломанного, не получалось. Попыталась поднять, но с учётом, что вторая рука занята, далеко не ушла, кое-как осилила несколько шагов, да и то, как пьяную мотало из стороны в сторону. Присев, старалась водрузить багаж на горбушку, только взмокла вся и чуть не упала. Носком туфли, чтобы отвалились, била по колесу и креплению. Результат – колесо целое, крепление на месте, нога ноет и, возможно, ноготь на большом пальце сначала почернеет, а потом и вовсе слезет.

Неизвестно сколько бы я ещё с чемоданами в обнимку «веселилась», но у Горского сдали нервы, наблюдать всю эту картину. И сначала со стороны спины послышался удар, а затем смачный заковыристый мат. Вздрогнув, вжала голову в плечи, но секунду спустя всё же обернулась. На меня злой и раздражённый размашистой походкой даже не шёл, а именно пёр Олег.

Судя по выражению лица, мужчина вознамерился в одну руку взять вещи, другой зацепить за шкирку меня и с пинком по мягкому месту вышвырнуть вон из кабинета.

Мысли разрознено мечутся. Мне-то что делать? Убегать, махать руками и вопить во всё горло, чтобы не подходил? Как-то совсем не улыбается быть выкинутой в затычки.

Пока соображала, Олег вплотную приблизился, поднял чемоданы, но меня почему-то и пальцем не тронул, а дальше пошёл.

— Твою же мать, это вот как так? По-хорошему бы в окно выкинуть, но нет же, заделался грузчиком, — злобно ворча себе под нос, Олег добрался до выхода и развернулся ко мне головой. — Чего рот раскрыла, на ночёвку решила остаться? Выметайся, сказал, — так как руки были заняты, да и ярости хватало, мужчина открыл дверь банально пинком.

Поторопилась за родственником, так понимаю, у него какие-то проводки в мозге перегорели, и он сдуру оказал мне великую честь донести чемоданы.

— Через пять минут вернусь, — предупредил он на выходе из приёмной секретаря, а я Лене на прощание только помахала рукой, незачем Горскому знать, что у нас сохранились дружеские отношения.

— Это и я могу понести, — догнав в коридоре мужчину, попыталась забрать у него чемодан с исправными колёсиками.

— Лучше не лезь, — рявкнул он, и я в который раз убедилась, инициатива наказуема, отстала на метр и, молча, плетусь позади.

Горский вызвал лифт, тот приехал, думала, он просто закинет багаж в кабину, в качестве компенсации как-нибудь меня оскорбит, на том и расстанемся, но нет. Олег вместе с чемоданами зашёл в лифт, и когда я сделала то же самое, нажал кнопку первого этажа.

Нервно покусывая губы, стою лицом к створкам дверей, а Олег гневно пыхтит за спиной.

Боже, когда эта поездка уже закончится?!

Насторожилась, когда после протяжного лязга мигнул свет, даже с вопросом в глазах обернулась на Горского.

— Что глазёнки выпучила? Напряжение скакнуло, бывает, — только и успел он сказать, как лифт остановился, а свет полностью погас.

Сглотнула. Всё, мне отсюда целой, или на худой конец хотя бы живой, не выбраться.

Кромешная темнота, даже ни одна аварийная лампочка не горит. Честное слово, нас словно замуровали в просторном двухместном гробу.

— Бывает, говоришь, — прошипела я. — Как часто, и как скоро исправляют?

— Не дёргайся, — раздражённо отозвался Олег, — Сейчас включится генератор, появится электричество и лифт заработает.

— Да? — с усмешкой усомнилась я. — Вот лично я ни черта в этом не понимаю, но и то знаю, что если бы генератор включился, то сделал это сразу. Мы бы даже не заметили, и лифт между этажей не застрял, максимум мигнул свет.

— В сторону отойди, вызову помощь, — не сочтя нужным, что-либо отвечать, скомандовал Горский.

Передвигаясь осторожными маленькими шагами, чтобы не мешать, переместилась в угол.

— Ты офонарел, что ли?! — почувствовав, как Горский начал трогать мою грудь, взвизгнула и на автомате ударила его по рукам.

— Да что ж такое?— недовольно зарычал мужчина. — Кира! Какого хрена, встала там, где панель?

— Она, вообще-то, там, где стоял ты, — ткнула пальцем в противоположный угол, как будто в темноте от этого был какой-то толк.

— Панель слева возле дверей. Вообще-то, — передразнивая мой тон и позаимствовав слово, огрызнулся мужчина.

Утверждение Горского, что я загородила панель, так уверенно прозвучало, что на миг представила, как выглядел лифт, до того как погас свет.

— Тут две панели, — выдала вердикт. — И тебе как хозяину, как бы полагается это знать.

— Спорить будешь или всё-таки отойдёшь?! Две или одна, какая разница, если я помню только ту, которая за тобой?

Плотно прижимаясь спиной к створкам дверей, чтобы не дай бог, на Горского не наткнуться, переместилась в другой угол.

Судя по звуку, Олег начал нажимать на все кнопки подряд.

— Не работает.

— А ведь по идее должны, да? — с намёком в голосе произнесла я, а после уже прямо спросила. — Признайся, это ты ведь подстроил поломку лифта?

— Что?! — выражая крайнее возмущение, рявкнул Олег. — Хоть думаешь, о чём говоришь? На кой мне себя с тобой запирать?

— Так и мне интересно, зачем ты это сделал?

Горский несколько секунд молчал, а затем бросил:

— Любопытно узнать, и какие у тебя есть предположения?

— Ну с учётом того, что первым делом ты лихо помчался меня лапать….

— Всё, замолчи! Ахинею несёшь, — не дав договорить, перекричал меня Горский. — Лапал я её…, — это уже, так понимаю, у Олега начались мысли вслух. — Тьфу, гадость какая. До сих пор мерзко. Слышишь, — более громко сказал он,— много о себе возомнила.

— Мы в помещении два на два метра, сложно не услышать. Ты собираешься хоть что-то делать, или мы тут весь день просидим?

— Телефон дай, — не попросил, а именно потребовал Горский.

— Можно повежливей, — достав из сумки мобильный и приложив к нему подушечку указательного пальца, протянула его мужчине.

— И здесь эта кляча, — прокомментировал Олег заставку на экране, и следом пиликнул мобильный. — И что у нас тут?

Свет от экрана более-менее позволял быть в курсе событий и, судя по тому, что вижу, Олег вместо того, чтобы звонить и звать на помощь, благополучно читает моё сообщение.

— Объяснись, — угрожающим тоном потребовал Горский и через мгновение ткнул мне в нос мой же телефон.

«Сегодня встречаемся, как обычно, в 19:00?»

Крайне не хочется близко знакомиться с тараканами в голове Горского и выяснять, что же он такого криминального углядел в сообщении от моего ученика, но придётся: из застрявшего лифта не убежишь, а родственничек, похоже, пока не получит своё, фиг отстанет.

— Ты мне сразу скажи, что не так, чтобы я не гадала? — обречённо выдохнула я.

— Издеваешься?! Твой любовник напоминает, что у вас сегодня в семь случка, а ты пучишь глаза и невинным голоском спрашиваешь, что не так?!

О-ё Горский, кажется, вконец осатанел.

— Лично я считаю, есть ли у меня с кем случка или же нет — это не твоего ума дело, но раз от общества друг друга нам пока не избавиться, так уж и быть, поясню. Сообщение пришло от Антона, он мой шестнадцатилетний ученик. Сам-то глаза разуй и посмотри на аватарку. Несовершеннолетний подросток.

— Хорош, рассказывать сказки. Видел я щетинистую рожу этого перекаченного жлоба. В жизни не поверю, что он девятиклассник.

— И правильно, Антошка учится только в восьмом. Вымахал просто парень. Олег, я не знаю, как доказать, что небо голубое, трава зелёная, а у юношей после полового созревания появляется растительность на лице, — развела я руками.

Горский повернул телефон экраном к себе и увеличил аватарку.

— Ну, может быть ему и шестнадцать, — признал он и, кажется, даже чуть подобрел. — В любом случае учти, тебе любовников иметь запрещено.

— У меня любимый муж недавно погиб и в мыслях нет крутить романы, но даже если случится невероятное и мне захочется с кем-то встречаться, то твоё мнение в последнюю очередь будет учитываться. Олег, опомнись, ты мне никто.

Криво улыбнувшись, Горский начал на меня двигаться. Позади наглухо закрытые створки двери, максимум, что могу – теснее в них вжаться.

Не дышу, тело Олега прижато ко мне, причём настолько плотно, что чувствую, как колотится его сердце. Надо бы, перестать паниковать, но не могу, слишком страшно.

— Олег, ты не ради меня, а ради себя успокойся и отойди, — тихо сказала я и сглотнула. — Если убьёшь – сядешь. Оно тебе надо?

Мужчина медленно наклонился и зловеще на ухо прошептал.

— Просто кого-то на ночь подснимешь, или же постоянного любовника заведёшь, мне плевать, узнаю, а я точно узнаю, кожу с живой сдеру. Так что в твоих интересах, как положено чтить и уважать память Виктора. Поняла? Кивни, если поняла.

Было противно и унизительно, но кивнула. С агрессивными отморозками лучше не спорить, вот и я не стала.