Глава 31

Ровно с того момента, как поговорила с Яной, меня преследовало гадливое чувство, что сделала что-то не так. Можно сказать уже на постоянной основе живу с Горским и от всех скрываю эту связь, как будто какое-то страшное преступление, да ещё и Олега заставляю таиться. Тут уж надо взять и решить, либо разрывать отношения, либо встречаться открыто. Тогда очарованные Горским особы, будут меня обходить за пять километров и не станут травить душу рассказами, каким тоном он с ними говорил, да какие взгляды дарил.

Чёртов корпоратив, как представлю, какие там планы Яна настроила, тошно становится. И это ещё только цветочки, сразу видно она далеко не из робкого десятка, и всё что придумала, обязательно на празднике попытается воплотить в жизнь. И за всем этим безобразием мне придётся со стороны наблюдать, и ведь никого не обвинишь, сама виновата, надо было ей не врать, а сказать правду.

Хотя, как говорят, худа без добра не бывает. Яна молодая хорошенькая хохотушка – чистый соблазн для любого мужчины. Вот и проверю Олега на вшивость, с учётом нашего прошлого – не помешает.

Из-за входящего сообщения экран мобильного ожил.

«Кир, давай я всё-таки за тобой заеду?»

«Нет, встретимся в ресторане» — напечатала и отправила Горскому я в ответ.

«Тебе самой эта конспирация ещё не надоела?»

«Надоела»

«Тогда заезжаю за тобой?»

«Нет, встретимся там»

Собиралась на корпоратив, как на каторгу, но пробыв в ресторане всего полчаса, мысленно похвалила себя за то, что пошла. Увидела много знакомых, встречали меня все радушно, особенно бывший коллектив во главе с начальницей. Обнимались и целовались с Татьяной Арнольдовной, как родные, она меня опять называла ребёнком и смешно ругалась до коликов в животе. Конечно, у отдельных личностей при виде меня вытягивалось лицо, и они начинали что-то судорожно шептать ближайшему соседу, но то были лишь единицы.

— Кира Станиславовна, можно вас на пару минут? — как раз в тот момент, когда Татьяна Арнольдовна, искря юмором и обилием непечатных выражений, произносила тост, Горский ухватил меня за локоток, потянул в сторону и увёл в относительно безлюдное место.

— Олег, мы же договорились, держаться друг от друга на расстоянии, что случилось?

— Кир, тут такое дело. Ну я сдаваться пришёл. Вернее, даже сказать, ябедничать. Твоя новенькая сотрудница, прохода мне не даёт. Я просто охренел от напора. Как её там, кажется, Яна, она совсем безбашенная. Я как от неё отвязался, сразу к тебе, чтобы потом непоняток не вышло. Она ко мне вязалась, а я отбился, и кто бы, что потом не говорил, это единственно правдивая версия. Фух, — выпалив, как из пулемёта, Олег выдохнул и залпом опустошил свой бокал.

— Надеюсь, она не сильно расстроилась, что ты её отшил и найдёт для себя здесь всё-таки парня, — тоже отпила из бокала, празднуя тот факт, что мой мужчина первым делом ко мне пришёл и честно во всём признался.

— Не знаю, мне как-то было не до её переживаний, я боялся, что ты не так всё поймёшь. Кир, странно реагируешь. Не удивляешься, не злишься, детали не уточняешь, зато улыбаешься.

Смотрю на Горского и понимаю, а ведь он действительно хорошо так понервничал, глаза беспокойные, взъерошенный, движения резче обычного. Вопреки собственному же правилу - на корпоративе никаких нежностей, дотронулась до запястья Олега и чуть сжала.

— Я не удивилась, потому что была в курсе планов Яны, не злюсь, потому что не на что, а улыбаюсь, потому что ты мне только что доказал, тебе можно доверять.

— Как это была в курсе? — мужчина прищурился, причём нехорошо.

— Она сама мне сказала, — нервно сглотнув, пояснила я.

— На кой чёрт ей понадобилось делиться, да ещё и с тобой?

Чую обороты растут, и этот разговор может легко превратиться в скандал. Олег возмущён и не без оснований, если на ситуацию взглянуть с его стороны, то получается, я знала, что на корпоративе его ждёт скользкий момент и не предупредила. Избежать ссоры, наверное, ещё можно, как-нибудь выкрутиться с помощью вранья.

— Яна не совсем делилась, она разрешение спрашивала, — опустив взгляд в пол, решила сказать пусть и нелицеприятную, но правду. Правда ведь всегда на поверхность всплывает и, как правило, в самый неподходящий момент и бабахает в пять раз сильнее, чем если бы она вскрылась сразу. — Видимо, мы не так хорошо скрывались, как думали. Слухи о нас ходят. Вот Яна и спросила кто мы друг другу и не против ли я, если она на празднике проявит к тебе симпатию.

— Вот мне очень любопытно, что же ты ответила? — Олег уже не утруждал себя скрывать злость и рычал так, как умеет только он.

— Сказала, что мы только родственники.

Горский резко вздохнул, словно в помещении вдруг закончился кислород.

— Кира, я для тебя совсем пустое место, да? — ещё ни разу до этого в голосе Олега не звучало столько горечи и отчаяния.

— Нет, — не раздумывая, выпалила я.

И в эту же секунду, осознав, что есть вероятность, вот прямо сейчас потерять Горского навсегда, поняла, что не хочу и не могу жить без него, а все сомнения нашёптывала мне обида.

— А кто тогда? — задал он вопрос, но продолжив говорить, ответить не дал. — Каждый день ты меня прогоняешь, каждую секунду мне приходится быть начеку, чтобы сразу на корню задавить разговор на тему: «Это не правильно нам нужно расстаться». Мне кажется, что бьюсь головой о непробиваемую стену.

— Олег, дай я объясню.

— Нет, не сейчас. Мне нужно время переварить, — Горский поставил бокал на ближайший столик. — Кира, прости, но я не смогу тебя домой проводить, это сделает мой водитель.

Три раза я окрикивала Олега, но он, не обернувшись, всё же ушёл.

— Смотрю, штормит в вашем раю, — услышала я голос бывшего мужа, а оглянувшись за спину, увидела его самого.

— Отлично выглядишь, — сделала я Виктору объективно честный комплемент. — Но если пришёл злорадствовать, проходи мимо.

Виктор, несмотря на мои слова, всё же подошёл и даже заменил мой полупустой бокал на полный.

— Кира, ты единственная женщина, которую я когда-либо любил и так к сведенью продолжаю любить. Да, я не герой твоего романа, и эта огромная боль. Но, как бы там ни было, кроме добра ни чего другого я тебе не желаю. Так что, хорошая моя, спрячь зубки.

Что-что, а Виктору всегда удавалось подобрать нужные слова и найти ко мне подход, вот и сейчас невольно улыбнулась. Да и потом, ради справедливости надо сказать, пусть наш брак окончательно рухнул из-за того, что Виктор для всех, включая меня, добровольно вычеркнул себя из списка живых, но он ведь так поступил по причине, что я его не любила. И значит, мы оба приложили руку к разрушению нашей семьи.

— Ты как, у тебя всё хорошо? — по-дружески поинтересовалась я, хоть и не особо верю в приятельские отношения после развода, но с другой стороны, чем чёрт не шутит, вдруг у нас с бывшим мужем получится.

— До «Хорошо» ещё идти и идти, но в норму прихожу. С Олегом потихоньку налаживаю отношения, я же ему такого наговорил, — Виктор, скривившись, зажмурился. — Как только язык повернулся. Парню и так досталось от жизни, в детстве обоих родителей потерял, а я ему…

У Виктора, словно горло перехватило, и он, умолкнув, не продолжил, но я настояла:

— А ты ему что?

— Сказал, что надо было его сдать в детдом. Погано теперь так из-за этого.

Стоило представить, каково было Олегу услышать эту бесчеловечную по своей жестокости фразу, как сердце болезненно сжалось, даже пришлось ладонью прикрыть рот, чтобы скрыть, как затряслись губы.

Первым порывом было плеснуть бывшему мужу шампанским в лицо, но я его поборола. Обвинять в грехах и упрекать оступившегося человека легко и так может каждый, а вот попытаться понять, простить и поддержать дано далеко не всем.

— Ты его воспитывал с раннего детства, и длилось это годы. Хороший поступок не перечеркнут даже самые омерзительные слова, тем более, сказанные в злобе. Если искренне сожалеешь, объяснись с Олегом, извинись перед ним, он простит.

— Уже, — тяжело вздохнул Виктор. — Я только об этом заикнулся, как Олег хлопнул меня по плечу, сказал, чтобы не переживал, он мол уже давно забыл и всё в полном порядке.

— Уверена так и есть.

Виктор кивнул и как-то странно на меня взглянул, мне кажется, так смотрят на человека, с которым прощаются навсегда, а потом заявил:

— Кира, я сейчас собираюсь совершить самый мазохистский поступок в своей жизни, а именно убедить тебя простить Олега за ту измену.

— Вить, не надо, даже не начинай, — огрызнулась я. — Без тебя разберёмся.

— Все измену тяжело переживают, а у тебя вообще жизнь надвое раскололась, до и после неё, — вопреки моему протесту Виктор всё равно начал. — Я видел, что творилось с тобой, сам же отхаживал, но вместо того, чтобы успокаивать, специально накручивал. А ведь мне было, что тогда в защиту Олега сказать. Девчонка та, с которой Олег ну на столе, Лиза, больная на всю на голову. Единственная дочка очень влиятельного человека, избалованная с раздутым самомнением и неуёмно жестокая.

— О, так это девушка, оказывается, во всём виновата, как у вас, у мужиков всё просто и чудно, — фыркнула я и уже собралась уйти, как слова Виктора остановили.

— Кир, отец Лизы запаковал своего водителя в целлофановый пакет и прикопал по её просьбе. Так что, когда Лиза угрожала Олегу, если он сама знаешь, чего не сделает, устроить тебе неприятности, она не имела в виду скандал в общественном месте. А теперь сама себя спроси, как бы ты поступила на его месте? Стала бы рисковать?

— Ты не можешь о таких вещах знать, — отмахнулась я. — А если точно знаешь, почему в полицию не идёшь?

— Знать мало, надо ещё доказать, а после умудриться не оказаться в том же целлофановом пакете. Я тебе сказал, как оно на самом деле есть. Кир, ну ты сама подумай, если Олег с ней переспал, потому что хотел, потому что ни одной юбки мимо себя не пропускает, почему же он после этого целый год ни с кем отношения не заводил? Будучи-то свободным. М?

— И этого тоже знать не можешь, — повторила ещё раз эту фразу только теперь по слогам. — Ты что за ним следил?

— Скажем так, приглядывал. Ждал, когда у Олега кто-нибудь появится, хотел тебе эту новость на блюдечке с голубой каёмочкой преподнести, чтобы уже прекратила по нему убиваться, да только так и не дождался. Так что, любимая, делай вывод, — Виктор наклонился и едва коснулся губами моей щеки. — А мне пора, я же не Олег, у меня уже другая женщина есть, и она очень не хорошо на нас смотрит.