Глава 9

Чтобы уже сегодня утереть Горскому нос, превратилась в многостаночницу. Вспомнив навыки экономиста – составила акт, выполняя функции секретаря – напечатала приказ, как бухгалтер выписала счёт на оплату и сформировала в программе товарную накладную, и после уже на правах директора подписала все эти документы. Далее мне оставалось, лишь как стороннему физическому лицу оплатить клубу стоимость Демона, и вот на этом этапе столкнулась со странностью.

Мой любимец – конь элитной породы, муж за него выложил огромную сумму, которую планировала взять с нашего общего с Виктором счёта, но не смогла, потому что он оказался под ноль пуст. Судя по истории операций банковского приложения, Витя за три дня до гибели снял со счёта все деньги. Мало того что муж в принципе редко тратил крупные суммы, так он ещё и мне об этом ничего не сказал, а обычно делился даже пустяковыми мелочами.

Время поджимало, поэтому не стала вдаваться в подробности и выяснять, на что именно Виктор потратил деньги, а нужную сумму на Демона наскребла у себя на личных счетах. И пусть я теперь практически гол как сокол, зато конь в безопасности.

С целью не быть голословной в беседе с Олегом, сделала копии всех бумаг, сложила их в папку и, хваля себя за изобретательность, помчалась в кофейню. Представляю, как кое у кого вытянется наглая физиономия.

Неважно куда и к кому, но опаздывать терпеть не могу, а из-за плотной пробки именно это сейчас и происходит. Часы показывают пять минут шестого, а до пункта назначения ещё два перекрёстка.

Из-за входящего вызова в салоне резко обрывается музыка, номер высветившейся на экране панели мне не знаком, но я всё равно его принимаю. Как пить дать Горский где-то раздобыл мой номер, и потому как меня до сих пор нет в кофейни, звонит.

— Да.

В ответ шипение и неразборчивый мужской голос.

— Связь плохая и ничего не слышно, — говорю я, вдруг на другом конце, помех нет.

Вновь заикающийся грубый голос.

— Олег, если это ты, то жди, скоро буду.

— … значит, должна ты. Готовь деньги…, — на какую-то секунду связь восстановилась, и я довольно отчётливо услышала несколько слов, которые произнёс явно не Горский.

— Вы не туда попали, проверьте номер, — сказала я и сбросила вызов.

Чёрт-те где припарковалась, порой кажется, что машин у нас больше, чем людей. И так порядком опоздала, а теперь ещё и пешком до кофейни топать чуть ли не километр. Если Олег решит, что вообще не появлюсь, то придётся назначать новую встречу и опять морально настраиваться, по этой причине практически бегу, но возле входа в заведение останавливаюсь, даю себе пару секунд отдышаться, пригладить растрепавшиеся волосы и заодно вспомнить заготовленную речь.

Зайдя в кофейню, тут же пожалела о том, что неслась сюда сломя голову, а возле двери поправляла причёску, потому как Горский занял столик у окна и наверняка за мной на улице наблюдал. Сейчас перевернёт всё с ног на голову и заявит, что именно к нему так спешила, да ещё и прихорашивалась. Только вот делала всё это зря, его же такие корыстные особы, как я, не интересуют.

М-да, дожила, за Горского для самой себя выдумываю едкие замечания.

Уверенной походкой подошла к племяннику мужа и, бросив папку на стол, присела напротив.

— У нас не свидание, могла бы и не опаздывать, — впился он в меня недовольным взглядом.

— И, слава богу, что не свидание, — с облегчением выдохнула я. — Ведь свидание с тобой и злейшему врагу не пожелаешь, — сказала я и стянула с шеи шёлковый шарф, который прикрывал синяки, если Олег намерен бурить во мне дырку, пусть заодно полюбуется и на собственные художества.

И чего мы взгляд отвели? Не нравится, что ли?

— Что тебе заказать? — спросил мужчина, чем крайне удивил.

— Шутить изволишь? — усмехнулась я. — В твоём присутствии я и глотка воды не сделаю, отравишь же.

— Чушь, конечно, полная, ну да ладно проехали. Не для того собрались.

— А для чего? — протянула я и подалась чуть вперёд, демонстрируя Горскому готовность внимательно слушать.

Да, мне, естественно, не терпелось, открыть свою папку и, размахивая бумагами перед носом мужчины, заявить, что его карта бита и ему нечем меня шантажировать. Но спешить в данном случае неумно, гораздо мудрее сначала дать противнику высказаться, чтобы уже точно знать, что конкретно сидит в его больной голове.

— Если в общих чертах…

Горский явно погорячился, когда начинал с фразы «В общих чертах, в действительности же он предельно детально, пункт за пунктом, разъяснил, что предлагает. А именно чтобы я в обмен на Демона и клуб полностью отказалась от наследства мужа. Причём не только от имущества, что было приобретено до нашего с Виктором брака, но и после. В этот список входили и моя машина, и квартира в которую переехала, и недавно купленный участок загородной земли.

В принципе, если из списка Олега убрать автомобиль, всё же это подарок мужа, я бы сочла такую расстановку вещей вполне справедливой. Мы с Виктором прожили всего нечего, около года, и нет у меня морального права на акции фирмы – её несколько десятков лет тому назад основали отец Олега и Виктор, и на огромный дом у меня нет повода претендовать – участок под него куплен ещё до моего рождения. Только вот существует огромное «Но», у Олега давно засело в мозгах владеть и руководить фирмой единолично, поэтому и подстроил крушение вертолёта. Аварию уже признали несчастным случаем, то есть убийство безнаказанно сошло ему с рук, и если ещё я откажусь от наследства, то его план от начала и до конца увенчается успехом.

— Пока так, а дальше посмотрим, — с этими словами Горский закончил.

— А что значит «Дальше посмотрим»? — решила уточнить я. — Скажи, верно ли понимаю, после того как оставишь меня с голым…, в общем, практически без средств, у тебя ещё какие-то планы на мой счёт имеются?

— Разумеется, — самодовольно и с предвкушением во взгляде отозвался Олег. — Ты лишила меня единственного близкого человека. Виктор мог ещё лет двадцать прожить. И я не успокоюсь, пока тебя полностью не растопчу.

— Обалдеть, — потрясённо пробормотала и принялась хлопать в ладоши. — Ни одной фальшивой ноты. Талант. Представляешь, я точно знаю, кто виновен в крушении вертолёта, но смотрю на тебя, слушаю и всем словам верю. Тебе надо даже не на сцене играть, а в институте преподавать актёрское мастерство.

— А тебе этим же институтом руководить, — огрызнулся мужчина, но после, тряхнув головой, заявил. — Не собираюсь тут с тобой демагогию разводить. Когда едем к нотариусу?

— Ну, даже не знаю, — задумчиво закатив глаза, побарабанила пальцами по столу. — Предложение у тебя какое-то тухлое. Невыгодное. Допустим, ты ликвидируешь клуб, я ведь после получения наследства целую сотню таких же открою. Так что иди-ка ты в сад!

Горский недобро усмехнулся и более вольготно развалился в кресле.

— Переоценил я твою привязанность к кляче. Сюсюкалась с ним днём, а вечером уже спокойно отправляешь на скотобойню.

— Нет, Олег, наоборот, ты меня недооценил. Сегодня ты напомнил, что у меня экономическое образование, тем и воспользовалась, — подтянула папку к себе и, достав первый верхний листок, положила его перед Горским.— Это моё экспертное заключение, Демон был крайне невыгодным для клуба вложением.

— Что за чушь! Лучший конь и не приносит прибыль? — даже не взглянув на документ, рявкнул мужчина.

— Верно, — тихим голосом и совершенно спокойно ответила я. — Изучи таблицу расходов и доходов. Расходы – зашкаливают, а в графе доходы – ноль. Дело в темпераменте Демона, с ним справиться может только опытный наездник, да к тому же ещё тот, кто сумел найти к коню подход. За одним-единственным исключением у нас в клубе таких наездников нет. Поэтому я как директор подписала приказ, продать нерентабельный актив. Вот, пожалуйста, копия приказа, — перед Олегом появился ещё один документ.

— Если ты коня купила, то это конфликт интересов. Ты продавец и покупатель в одном лице. Сделку можно оспорить, — процедил Горский сквозь зубы.

— Полностью с тобой согласна, поэтому подстраховалась и обратилась в оценочную компанию, чтобы сторонняя организация назначила цену. Вот оно смотри. А это копия платежа, что я перечислила клубу. Заметь, заплатила на двадцать процентов выше рыночной стоимости.

— Это афера, — мужчина, положив на бумаги ладони и сжав пальцы, одним движением их смял.

— Возможно, — не стала спорить. — Но афера грамотная. Клуб в плюсе, а я в минусе. Так что ни один суд сделку не отменит.

Горский сверлит взглядом исподлобья, в его глазах буквально плещется жгучая ненависть, такое чувство, что он борется с желанием протянуть ко мне руки и свернуть шею.

— Уже сегодня я могу вышвырнуть тебя с должности директора клуба, — сжав руки в крепкие кулаки, прорычал он.

— Знаю. Но что-то мне подсказывает, ты так не поступишь.

— И почему же?

— Да потому что тебе нужна не половина фирмы, а вся целиком. Уволишь, и я тогда преспокойно испарюсь из поля зрения на ближайшие полгода. А может, и после не появлюсь, а в права наследства вступлю через посредника, — бросила я, причём до этой секунды о том, чтобы исчезнуть даже не помышляла.

— Только попробуй, — рука Горского как клешня обхватила и впилась в моё запястье. — Я тебя хоть из-под земли достану.

— Может, и достанешь, — безуспешно вытягивая руку из захвата, подтвердила я. — А вдруг нет? Хочешь проверить, рискни.

Сказать, что Горский взбешён, ничего не сказать, дышит шумно и глубоко, ноздри раздуты, в глазах злость, но самое главное — если не отпустит, то есть шанс, что сломает мне руку.

— Мне больно, — терпеть уже не было сил, и я взвыла.

Олег внимательно посмотрел на мою посиневшую от отсутствия кровотока ладонь и ослабил захват, но не отпустил.

— И это только начало, скоро будет гораздо больнее.