Глава 16

– Как же мне нравится ваше платье, Амалия Александровна, – щебетала Света, подставляя мне туфли. – Оно так вам идет. И Анатолий постарался на славу, теперь вы еще красивее.

– Спасибо, Света, – сдержанно ответила я, поворачиваясь к зеркалу.

На меня смотрела эффектная девушка в длинном белом платье. V-образный вырез подчеркивал ложбинку между грудей, а приталенный силуэт делал акцент на плавном переходе к округлым бедрам. У меня фигура мечты любой девушки, что говорить. Вот только муж на нее почти не смотрел. Бежевые туфли на шпильках дополняли образ, как и купленное вместе с платьем изящное колье из белого золота с гранатами. Шикарный макияж и изящный пучок на затылке вкупе с красной помадой довершили образ таинственный и манящий. Такой меня Игнат еще не видел. Обычно я наносила макияж в стиле нюд, одежда была достаточно лаконичной. Никогда я не носила красную помаду и уж тем более не надевала платье с таким разрезом, который при правильной походке будет демонстрировать мои ноги до самого начала бедра. Ну разве что интимные места прикрыты.

Оставшись довольной своим образом соблазнительницы, я вышла из спальни, оставив Светлану наводить порядок после моих сборов. Спускаясь по лестнице, я увидела Игната. Он стоял спиной ко мне и рассматривал пейзаж за окном, но услышав шаги, обернулся и замер. Сделал несколько шагов навстречу и снова остановился, внимательно рассматривая меня. Ни одной. Чертовой. Эмоции! Как камень. Я ведь видела, что ему нравится. Но Игнат все равно оставался застывшим, словно изваяние. Мне пришлось подключить тяжелую артиллерию. Незаметно, как бы невзначай я слегка поправила подол платья сбоку, тем самым откинув одну половину так, что моя нога появилась в разрезе во всей красе, демонстрируя полоску изящного кружева тончайших телесных чулок. Шаг, еще шаг, и еще один – и вот муж стоял уже у самого подножья лестницы, не сводя глаз с моих ног. Ну здравствуй, суббота – день супружеских обязанностей.

– Добрый вечер, – сдержанно поздоровалась я, привлекая внимание к своему рту.

Игнат тяжело сглотнул, просверливая дыру в припухших ярких губах. Бинго! В глазах появилось желание, а ширинка дорогущих, пошитых на заказ брюк, натянулась.

– Прекрасно выглядишь, Амалия.

– Спасибо. Ты тоже ничего.

– Тебе идет этот цвет волос.

Ничего себе! Через три дня после моей покраски он наконец соизволил отметить это вслух.

– Спасибо, ― сдержанно ответила я, чтобы не съязвить.

Я приняла протянутую Игнатом руку, и он помог мне преодолеть последние три ступеньки.

– Сергей Ильич, мы готовы ехать, – сказал муж швейцару, который стоял у двери, вытянувшись по струнке.

– Да, Игнат Константинович, Дима уже ждет вас у машины.

– Пойдем, дорогая.

Я едва не споткнулась, услышав такое обращение. Репетирует перед выходом на публику? Игнат проигнорировал взгляд широко распахнутых в удивлении глаз, взял меня под руку и повел к выходу. У самой двери Сергей Ильич любезно накинул мне на плечи меховую накидку кремового цвета, пожелал доброго вечера и открыл дверь, чтобы мы могли выйти.

До самого дома делового партнера Игната, Антона Левашова, мы ехали в тишине. Игнат что-то печатал на планшете, а я смотрела на вечерний город. На пролетающие мимо дома и прогуливающихся людей, счастливые парочки, которые шли в обнимку или даже целовались посреди улицы. У меня всего этого не было. Я не могла просто так прогуливаться по улице или обжиматься с мужем на глазах у целого города. Мне не пристало такое поведение, потому что наши семьи слишком знамениты для этого. Ну и еще потому что Игнат вряд ли стал бы так фривольно себя вести. Если он не обнимал меня даже наедине, что у ж говорить об общественном месте?

Особняк Левашова был самым большим на этой улице. Его башни возвышались над другими домами и душили своей пафосностью. Тут я порадовалась, потому что у Игната был более сдержанный вкус, и он не окружал себя вензелями и бархатом, чего не скажешь о доме Левашовых. Когда я увидела жену Антона, мне показалось, что она и платье свое пошила из средневековой шторы бордового цвета. Неимоверная безвкусица, но не мне судить. В честь дня рождения хозяина дома в нем собралась вся элита города, разодетые в пух и прах, в своих лучших украшениях. Глядя на некоторых складывалось впечатление, что они надели не просто лучшие свои побрякушки, а все разом.

Я надеялась затеряться в толпе, и чтобы на меня меньше обращали внимание, потому что я люблю быть наблюдателем, а не в центре событий. Но скрыться мне не позволяло положение мужа. Каждый считал своим долгом подойти к нему и поздороваться, обязательно окинуть меня взглядом и сделать комплимент жене банкира. Кто-то говорил искренне, а кто-то цедил слова сквозь зубы. Уж лучше молчали бы. Но я воспитывалась в таком обществе, поэтому привыкла не обращать внимание на завистников и льстецов.

Ближе к середине вечера, когда присутствующие уже вдоволь насладились дорогущими винами и съели сытный ужин, люди наконец стали показывать настоящих себя, и это зрелище было невероятно забавным. Внимательный наблюдатель мог безошибочно определить, кто с кем спит, кто кого ненавидит, а кто питает тайные чувства. Легко было заметить, кто строит козни и кого собираются обставить.

– Надеюсь, вы наслаждаетесь вечеринкой, Амалия, ― услышала я слева от себя грудной голос хозяйки дома. Ее бокал коснулся моего, и я натянула на лицо дежурную улыбку.

– Конечно. У вас прекрасный дом.

– Спасибо. Я сама его обставляла, ― с гордостью произнесла Виолетта, а потом спохватилась. ― В смысле, обставлял дизайнер, но с учетом все-е-ех моих пожеланий.

Я с трудом удержалась, чтобы не посмотреть выразительно на ее платье и не закатить глаза с ехидной ухмылкой. Она могла бы не озвучивать очевидных вещей, и так понятно, на чей вкус здесь все устроено.

– Интересная компания собралась, ― сказала я.

– Но вы же наверняка не впервые видите этих людей.

Я качнула головой.

– Нет, не впервые. Я знаю многих.

– Цирк уродов, ― протянула она, слегка наклонившись ко мне, и я шокировано уставилась на ее улыбающееся лицо. Похоже, Виолетта не скрывала своей сучной натуры. У нее была улыбка хищницы и хватка бультерьера. ― Не смотри на меня так, Амалия. Ты и сама все прекрасно знаешь. Такие, как мы, видим это лицемерие с рождения, не так ли?

Я пока еще не понимала, как относиться к ее речи. Вряд ли Виолетта была искренна. Скорее, она прощупывала, что я за фрукт. Родители редко брали меня на подобные мероприятия, пока я росла. Детям на них не место. Я стала посещать светские рауты, начиная с восемнадцати лет. И да, я уже повидала немало за эти четыре года. Но мы в основном всегда были там, где преобладали гости возраста моих родителей, и только с Игнатом я впервые пришла на мероприятие, где люди значительно младше возрастом. И разница, могу сказать, была огромной. Если годам к пятидесяти люди уже научились сдерживаться и их маски гораздо плотнее сидели на лицах, то представители нашего круга возрастом около тридцати лет, еще слишком были подвержены импульсивности и своим безудержным желаниям.

– Так, ― подтвердила я слова Виолетты, не вдаваясь в подробности.

Она еще пару мгновений рассматривала мое лицо, а потом снова посмотрела на толпу.

– Ты уже нашла себе любовника?

Я крепче сжала бокал в руке. Мне был неприятен этот разговор, тем более, с малознакомой женщиной.

– Нет. И не собираюсь его искать. У меня есть муж.

Виолетта противно рассмеялась.

– Это еще не повод отказывать себе в радостях. ― Я посмотрела на нее, а она в этот момент улыбнулась охраннику, стоящему у двери, и меня слегка передернуло. ― Смотри. Мой муж спит вон с той блондинкой, Верой. Видишь ее? ― Я кивнула, когда заметила девушку, на которую она показывала, и которой муж Виолетты что-то шептал на ухо. ― Димарский, ― она снова указала в сторону гостей, а я следила за ее рукой, которая водила по залу, показывая на разных людей, ― спит с женой Ефремова. Сам же Ефремов окучивает Дашеньку Малахову. Не знаю, на что он рассчитывает, девочка же совсем молоденькая. А вот та пара… видишь, в конце комнаты? Те, которые ругаются сейчас? ― я кивнула. ― Это Лиманов Витя с женой Есенией. Так вот они скандалят с того самого момента, как Витя увел у нее любовника.

Я поперхнулась шампанским, а Виолетта заботлива постучала холодной ладонью по моей спине.

– Добро пожаловать в реальность, Амалия, ― хмыкнула Виолетта, глядя на меня с ироничной ухмылкой. ― Скоро и твой Емельянов заведет себе сучку. ― Я перевела взгляд на мужа, который с сосредоточенным видом слушал, что ему говорит другой мужчина. ― И будет трахать ее, когда ты беременна, или у тебя мигрень, или месячные. Грязный, грязный высший свет. ― Она выразительно покачала головой, а потом снова улыбнулась. ― Приятно было поболтать. Наслаждайся вечером.

Виолетта отошла в сторону, а у меня осталось ощущение, что меня покрыли толстым слоем грязи, которая теперь стекала с меня медленными струйками. Я не сводила глаз со своего мужа, укрепляясь в мысли, что должна во что бы то ни стало влюбить его в себя.

– Вы Амалия, верно?

Я повернулась, ожидая увидеть новую стерву. Но моей новой собеседницей оказалась жена владельца сети супермаркетов, Валерия Пригожина, Мария. Очень приятная, спокойная девушка, в глазах которой не было столько сучности, сколько в большинстве представительниц высшего света.

– Да.

– Я ― Маша, нас знакомили в начале вечера, ― она искренне улыбнулась.

– Я помню вас.

Она слегка тряхнула головой.

– Просто сегодня вам представили столько людей, что я бы наверняка не запомнила.

Я улыбнулась. Маша была действительно очень приятной, и казалась искренней, что в этом аквариуме с пираньями было особенно ценно.

– Скажу по секрету: всех я и не запомнила, ― прошептала я, и мы хихикнули.

– Что эта ведьма вам тут наговорила? ― Маша кивнула в сторону щебечущей с гостями Виолетты.

– Что нужно искать любовника, ― с притворным ужасом ответила я. ― И ко мне можно на «ты».

– Хорошо, ― отозвалась Маша. ― как и ко мне. А Виолетта искать любовников начала еще лет в пятнадцать, и никогда не прекращала. Она свой яд расточает без меры. Как заправский наркоман, который пытается утянуть нормального человека на свою сторону. Потому что чем больше людей разделяют ее убеждение, тем меньшей шлюхой она себя чувствует. Она потому и окружает себя такими же легкомысленными подружками. Так Виолетта подкрепляет свою иллюзию, что все вокруг такие же. Так что ты поменьше ее слушай. Твой Игнат серьезный мужчина и в порочащих связях замечен не был.

– Ты давно его знаешь?

– Мы женаты с Валерой уже почти десять лет, и все это время они с Игнатом дружат. Так что да, достаточно давно.

Я хотела расспросить ее о том, каким мой муж бывает с друзьями, но тут он подошел ко мне и легонько тронул за локоть.

– Простите, дамы. Амалия, ты готова ехать?

Я кивнула. Несмотря на то, что мне понравилось общаться с Машей, я хотела как можно скорее уехать из этого дома. Теперь, после общения с его хозяйкой, весь напускной лоск как будто потрескался, являя миру грязь под ним.

– Нам нужно как-нибудь встретиться за чашкой кофе, ― сказала Маша, касаясь моей руки.

– Я согласна.

– Тогда я возьму у Игната твой номер, и на следующей неделе можем договориться.

– Приятно было познакомиться, Маша.

– И мне, Амалия.

– Ама, ― поправила я ее, мягко улыбнувшись.

По дороге домой я всячески пыталась привлечь к себе внимание Игната. Не брезговала дешевыми приемами, которыми веками пользуются женщины: я сильнее оголяла бедро, слегка прогибалась в пояснице, чтобы он смотрел туда, куда нужно. Впечатлившись аморальностью людей, окружавших Игната, я еще сильнее захотела привязать к себе мужа. Чтобы ни одна Виолетта не смогла добраться до него. Мне казалось, что я могу умереть, только лишь узнав, что у него есть любовница.