Глава 57

Мне, наверное, стоило ругать себя за слабоволие и бесхребетность, но я не спорила с Игнатом. Просто шла рядом, прижимаясь к его боку, укутанная уютными объятиями его крепкой руки. Рядом он катил чемодан, и даже мерное шуршание его колес среди всех звуков аэропорта было для меня таким комфортным. Каждый звук отдавался где-то в глубине моего тела, вызывая теплые, медленные вибрации. Я корила себя за эту слабость. Но Игнат застал меня врасплох. Или я, отправляясь в родной город, уже была настроена на то, чтобы сдаться. И для этого мне нужна была самая малость: чтобы Игнат надавил посильнее.

– Откуда ты узнал, когда я прилетаю? ― спросила я, как только мы выехали с парковки аэропорта. Я все еще чувствовала себя, словно плаваю в вязкой, теплой жидкости внутри кокона, который вокруг нас создал Игнат.

– Разве это важно?

– Для меня ― да.

– Маргарита сказала.

– Больше у меня нет сестры, ― ответила я тихо, отворачиваясь от Игната.

– Нам нужно поговорить.

– Мхм, ― ответила я и сосредоточилась на окружающей обстановке. Знакомый терпкий запах, от которого кружилась голова, смешивался с запахом кожаного салона автомобиля. Я прикрыла глаза и… уснула.

Проснулась от того, что Игнат открыл дверь с моей стороны. Сонно заморгала, глядя на дом. Тот, в котором началось мое счастье и в котором так быстро закончилось. слишком быстро в масштабах жизни.

Игнат помог мне выбраться из машины, и я пошла в дом. Без эмоций поздоровалась с дворецким и попавшейся на пути горничной. Поднялась наверх и открыла двойные двери в свою спальню. Замерла. Здесь все выглядело так, словно в ней никто не жил. Я так и стояла на пороге комнаты, когда позади послышались тяжелые шаги.

– Все твои вещи в нашей спальне, ― раздался за спиной голос Игната.

– У нас нет «нашей» спальни, ― ответила я, поворачиваясь к нему.

– Есть. Раньше она была только моей, а теперь наша.

– С каких пор?

– С тех пор, как мы стали мужем и женой.

– Ты не торопился поселить меня в ней, когда мы только поженились.

– Тем самым допустив ошибку. Пойдем.

Игнат протянул руку, но я сделала шаг назад и покачала головой, сложив руки на груди.

– Я останусь здесь.

– Ама, идем. Отдохнешь, потом поговорим и выясним все, что нужно.

– Например, что? Что теперь у тебя будет ребенок на стороне? Что я должна буду отпускать тебя на выходных гулять с бастардиком? Или что Лидия теперь будет неофициальной второй женой? О чем поговорим, Игнат? Может, рассказать тебе, насколько это все унизительно для меня?

– Амалия, мы не будем выяснять отношения, стоя на пороге комнаты.

Я ехидно усмехнулась.

– А что, прислуга не в курсе, какой у них любвеобильный хозяин? О, так я расскажу, если надо.

– Не выставляй себя на посмешище, ― процедил он сквозь зубы.

– Мой муж отлично с этим справляется, ― резко ответила я. ― Мне даже делать ничего не пришлось. Ты вообще понимаешь, какую боль причинил мне?! ― внезапно закричала я.

Игнат сделал несколько шагов навстречу, заставляя меня пятиться назад, а потом захлопнул за нами двери.

– Я же сказал: никаких выяснений в коридорах!

– Да ни хрена я не буду с тобой выяснять! Не о чем говорить! Мне все сказала твоя любовница! Она была так любезна, что позвонила мне и сообщила о грядущем пополнении! Поздравляю! Ты так хотел стать отцом, и ты им станешь. Только не благодаря мне, но какая теперь уже разница, правда?! Она родит тебе наследника, живите, нахрен, долго и счастливо! ― я сорвала голос, пока выкрикивала все это.

Неосознанно коснулась горла и сглотнула.

– Да нет никакого наследника, Амалия! ― рявкнул на меня Игнат. ― Она не беременна!

Я растерялась. Быть в ярости проще. Это чувство понятное, с четкими гранями. Острое, как лезвие бритвы, которое медленно скользит по воспаленному сердцу. А теперь… вот что мне было испытывать? Ярость сдувалась стремительно и с противным писком, как использованный воздушный шарик. А ее место не занимало никакое чувство. Ничем не заменялось это горящее адово пламя.

– Нет наследника, ― спокойно повторил Игнат. ― И будет он только у тебя.

Я покачала головой.

– Не будет.

– Будет, я сказал! ― крикнул он, заставив меня вздрогнуть.

– А если я не хочу?

– Я сделаю так, чтобы ты захотела.

Я нервно рассмеялась.

– Изнасилуешь?

– Я тебя насиловал когда-то?

– Было разок.

– Скажи, что не получила удовольствия.

– Не получила. Мне было противно.

– Правда? Тогда почему текла?

– Потому что телу не прикажешь.

Голос Игната стал тише. Вкрадчивый такой, пугающий. И он начал наступать на меня, а я ― пятиться назад. Взгляд Игната был тяжелый, зрачки темные. Я должна была бояться, гореть желанием сбежать от него. А я горела совсем другим: бежать к нему, сломя голову. Чертово предательское тело. И мозг, который плавился от этого раздевающего взгляда.

– Я могу приказать твоему телу.

– И ты не можешь, ― мой голос дрогнул.

Игнат криво усмехнулся и приподнял одну бровь.

– Хочешь поспорить?

– Хочу остаться одна.

– Не раньше, чем я докажу тебе, что я умею приказывать твоему телу.

Игнат надвигался на меня, как черная туча, наполненная кипящей лавой, которая вот-вот прольется на меня, сжигая дотла.

– Уходи.

Игнат покачал головой, прижимая меня к стене. Он провел носом по моей шее и шумно вдохнул.

– Как же я соскучился.