Глава 15

Я отшатнулась от него, испытывая нехорошее предчувствие. Поймала взгляд Яна, направленный в нашу сторону. Испуганный до такой степени, что глаза показались совершенно стеклянными. И именно его страх перетёк в меня, крича убираться от Ямадаева как можно дальше.

Но, не позволив самостоятельно сделать и шагу, Шамиль грубым движением сжал моё предплечье и потащил вон из ресторана. Я едва поспевала за широкими шагами, а из-за того, что разница в росте была значительной, мне приходилось семенить почти на носочках.

Роскошный Роллс-Ройс «Фантом» хозяина «Рая» оказался припаркован недалеко. Я уставилась на тачку, в восхищении разинув рот, благо, мужчина не имел возможности оценить выражение моего лица. Раскрыл передо мной дверь и запихнул на пассажирское сиденье, будто мусорный мешок в контейнер. Даже не успела сесть нормально, как Шамиль снял пальто и занял водительское место.

Всё происходило в полной тишине. Он даже не смотрел в мою сторону. Но я отчего-то ощущала кипящую в нём злость. Перебирала в памяти все поступки, которые были на моей совести, только ни один мой грех, кроме вранья, пока не касался Шамиля.

— Куда ты меня везёшь? — глухо интересуюсь.

Отчего-то кажется, что на пороге смерти формальности ни к чему.

Но моего собеседника вновь перекосило. Несмотря на жуть, которую нагнал на меня Ян, по губам скользнула нахальная улыбка. Шамиль не смотрел на меня, но, готова поклясться, уловил смену моего настроения.

— Где ты росла? В джунглях? Почему тебя не обучили уважительному отношению к старшим? — раздражённо процедил сквозь зубы спустя минуту, будто всё это время боролся с желанием немедленно свернуть мне шею.

К старшим. Пф! Сколько пафоса. Говорит так, точно считает меня ребёнком. Глупым, несмышлёным, невоспитанным.

— Ты обещал меня утопить, с чего бы мне тебя уважать? — упрямо продолжаю его бесить, рассматривая гордый профиль.

Прямой нос с небольшой горбинкой, чувственные губы, сейчас плотно сжатые. Вздохнула глубоко, не понимая своей реакции, и перевела взгляд в окно. Мы ехали уже минут двадцать, и городской пейзаж сменил лес. Высокие хвойные деревья создавали весьма мрачную атмосферу. К тому же, как назло, вскоре погасли все фонари, и мы мчались по дороге, которую освещали лишь наши фары и дальний свет встречных автомобилей.

Шамиль ничего не ответил. Молчал, словно намеренно ещё больше нервируя.

— Куда мы едем? — уже смиреннее интересуюсь.

На мой вопрос он лишь чуть сильнее сжал руль, отчего на запястьях вздулись вены.

Вновь тишина.

— Что я сделала не так? — ещё более кротким голосом задаю вопрос.

Заглядываю ему в лицо, силясь хоть что-то понять и надеясь, что его разжалобит мой испуг. Но он лишь следил за дорогой, не отрывая от неё глаз.

— Это оттого, что я нарушила запрет и пошла с Яном в ресторан? — озвучиваю первую догадку, пришедшую на ум. Но разве за подобное обещают утопить? Бред…

В автомобиль не проникают посторонние звуки. Ни ветер, ударяющийся в лобовое стекло вместе с дождём, ни звуки проезжающих рядом автомобилей. Я находилась будто в вакууме. И чем дольше мы ехали, тем страшнее становилось.

Лицо мужчины оставалось бесстрастным. Должно быть, он успел взять себя в руки и больше не показывал ни одной из тех эмоций, что я наблюдала в ресторане. Презрение, раздражение, брезгливость и злость. Теперь все чувства надёжно заперты под замком, и передо мной лишь профиль его маски.

— Останови машину, — нервно требую.

Мне не нравится эта долгая дорога, всё дальше отдаляющая меня от города. От мамы. От брата и отца. И я не та девица, которая может чувствовать себя в безопасности рядом с таким человеком. Нам нечего делать в одной машине. Он не везёт меня в загородный дом жарить шашлыки и показывать коллекцию виниловых пластинок. Сглатываю слюну, вновь натыкаясь на тишину.

С каждой секундой мне становится всё страшнее и страшнее. Потому что слишком хорошо понимала — он лишь внешне похож на цивилизованного человека. Нутро у него безжалостного животного, которое уничтожит меня, решив, что я помеха.

— Я знаю, кто ты, — раздаётся его спокойный сдержанный голос, от звучания которого я почти отвыкла за час тишины.

Он сообщил мне новость буднично, даже не взглянув мою сторону, а у меня все внутренности за эти пару секунд будто через мясорубку прокрутились.

Не отдавая отчёта своим действиям, я резко, словно лиса, угодившая в смертельный капкан, дёрнулась в сторону водителя. Потянула за руль, запоздало об этом пожалев, стоило увидеть скорость, на которой мы мчались. Запредельную. Она совершенно не ощущалась в тихом нутре автомобиля. Казалось, не более семидесяти километров в час.

Машина дёрнулась. Вильнула на пустынной трассе. И едва не уехала в кювет, если бы Шамиль вовремя не среагировал. Отбросил меня к дверце автомобиля, в которую я впечаталась, ощутив каждую выпуклость и выемку.

Сердце бешено стучало, потихоньку пробираясь из груди наружу. Наблюдала дикими глазами за Хозяином. За тем, как он, едва сдерживаясь, медленно останавливает автомобиль. Паркуется на обочине дороге, где вокруг лишь лес и встречная полоса.

Поворачивается ко мне в анфас, прожигая тлеющими углями вместо глаз. В них едва сдерживаемая ярость. Челюсти плотно сжаты. Кажется, даже тело вибрирует от едва контролируемого гнева.

— Я убью тебя. — Теперь в его голосе спокойствия ни на гран.

Сердце бьётся уже где-то в гортани. Смотрю на него широко распахнутыми глазами, вспоминая слова Соломона: «Соврёшь — убьёт на месте».

Салон машины освещали огоньки приборной панели. Я видела белки его глаз. Светлую рубашку, оттенок которой сейчас невозможно разглядеть. И выглядывающую из пиджака кобуру огнестрела.

Моргаю один раз. Одна секунда. Один вздох. И ворох мыслей в голове.

Мы в лесополосе. Он сюда меня вёз? Найдут ли моё тело в лесу и будут ли искать? Бабка даже не подумает обращаться в полицию, если я не заявлюсь и через неделю. Что от меня оставят лесные жители? Опознают ли медэксперты? Или я так и останусь девочкой, ищущей неприятности? А кто позаботится о моей семье?

Не думая о том, как выберусь из неизвестной глуши, молясь, чтобы двери не оказались заблокированы, я дёргаю ручку. К собственному удивлению, она легко поддаётся. Дверь открывается, и я сломя голову выпрыгиваю из автомобиля. Несусь в сторону деревьев, за секунды рассудив, что там ему будет сложнее меня найти.

Ничего не слышу кроме собственного дыхания. Хрипы вырываются из горящих лёгких. Бегу, не ощущая тела и ног. Перепрыгивая через поломанные деревья, грозя на каждом шагу переломать себе конечности.

Вскоре накатывает усталость, сковывая, затрудняя движение. Я едва в состоянии сделать вздох и с каждой секундой всё меньше продвигаюсь вперёд. Не знаю куда. Без цели. Лишь бы скрыться. Сбежать от опасности.

Если первые минуты я бежала бездумно, то теперь остро ощущала, насколько не по погоде одета. Как холод пронзает до самых костей, как тонка подошва кед, из-за которой я ощущаю каждую ветку, каждый выступ.

На глаза от ветра набежали слёзы. Лицо полосовал мокрый дождь. А я всё бежала. И где-то вдали, мне казалось, я слышу треск под грубыми мужскими ботинками. Но он не мог преследовать меня.

Воображение рисовало, как мужчина, сидя в тёплом салоне, набирает телефон знакомого головореза и отдаёт приказ найти и избавиться от дочки почившего криминального авторитета. Сующей нос в чужие дела.

Стопу пробила острая чудовищная боль. Я всё же наступила на что-то. Несдержанно взвыв, словно раненое животное, я остановилась. Упёрлась ладонью в дерево, морщась от жара, охватившего конечность. Слёзы побежали по щекам. Уже другие. Не от погоды. От ужаса. Как теперь мне отсюда вырваться? Я в лесу. Даже не понимаю, в какой стороне московской области нахожусь. В моём кармане нет денег даже на такси.

Когда горячие пальцы схватили за шею и дёрнули, я вновь вскрикнула, захлёбываясь воздухом. Мужчина потянул на себя со всей силы, и я бы свалилась тут же, не удерживай он меня.

— Что ты творишь? — рычит мне в лицо, как ополоумевший от злости волк. Я вижу оскал его белых, сверкающих в ночи зубов.

А саму всю трясёт от холода и страха. А ещё ощущения, как из моей стопы вытекает кровь.

Представляю, какой он видит сейчас меня. С щеками, поцарапанными сухими ветками. Глазами, полными отчаяния.

У меня нет ответа на его вопрос. Я лишь безумно хочу жить.