Глава 3

Разбитая, я стояла в грязной луже в своих промокших ботинках, не зная, где на моих щеках слёзы, а где дождь, и смотрела, как полы его пальто развеваются за спиной. Как тяжёлые ботинки погрязают в кладбищенской земле, пока мужчина направляется к выходу. С моим отцом попрощались. И с моей семьей тоже.

Я пыталась встретиться с ним ещё и ещё. Из года в год. И ничего. В последний раз его охрана меня и вовсе избила и вышвырнула. Как мусор. Ублюдки…

Но даже такой «чести» от других партнёров отца я не удостоилась.

Мужчина морщится, будто ему под ноготь иглу загнали.

— К чему эти формальности, Василиса. Какой я тебе дядя? — его рот изгибается в подобии улыбки, но она не делает его лицо добрее. Опаснее — да. И как я могла считать его привлекательным? Он жуткий. Была бы я умнее, пряталась бы от него, как от чудовища, под одеялом.

— Никакой, — подтверждаю, вспоминая, как он бросил меня на произвол судьбы.

А ведь я так верила ему. Хранила надежду тот короткий промежуток времени, до момента, как вся надежда во мне не истлела. Погасла. Страшно терять надежду, ведь, не имея её, человек способен на многое. А пока она теплится, есть и сдерживающие факторы. А у меня их выбило все напрочь, как пробки от перепада напряжения. Давно и намертво.

— Все эти годы я вёл расследование, желая узнать, кто заказал твоего отца. И сейчас близок к цели.

От этих слов моё нутро сжалось, мозг заработал быстро и чётко. Все органы чувств пришли в боевую готовность. Я подалась к нему корпусом, мой рот чуть приоткрылся, будто я собиралась испить до дна важное знание. И он устремил взгляд к моим губам, медля перед ответом. Захлопнула рот и сжала губы в тонкую линию. Меня чертовски пугали эти взгляды.

— Но мне нужна от тебя одна услуга, — очень мягко, вкрадчиво доносит до меня мысль.

Хмурюсь. Я готова была многое отдать, только бы знать имя убийцы. Человек, сидящий напротив, это знал и собирался этим знанием воспользоваться.

— Какая? — тихо спрашиваю.

— Ты должна устроиться в дом к Шамилю Ямадаеву — хозяину нелегального заведения «Рай».

Я слышала о нём. Каждый в городе слышал. Место, где можно за деньги получить любое удовольствие. В буквальном смысле. Только я туда даже не совалась. Ибо платить за вход было нечем.

— Как я это сделаю?

— Этот вопрос меня не интересует. Ты умная девочка, уверен, справишься с этим заданием.

— А если справлюсь, что дальше?

— Мне нужно, чтобы ты сливала о нём информацию.

От этих слов я вжимаюсь в спинку сиденья.

Клуб «Рай» — центр криминального мира этого города. Сосредоточие зла и беззакония. Место, где существуют свои собственные своды правил и постулаты. А его хозяин — влиятельный монстр, который сотрёт меня с лица земли, если узнает подробности этого разговора.

Меня отправляют на верную смерть, если я облажаюсь.

Во рту мгновенно пересыхает.

— Когда я узнаю имя нанимателя? Убийцы, — облизываю сухие губы.

Сердце исправно качает кровь, как сильный насос. Туда-сюда. Я ощущаю всплеск адреналина, заставляющий его биться чаще. Только дышу рвано, урывками, как после длительного бега.

У меня лишь одна задача и один смысл жизни. Узнать это чёртово имя.

— Как только я получу информацию, которая позволит упечь Ямадаева за решётку, — слышу исчерпывающий ответ.

Его губы вновь изгибаются в подобии дежурной улыбки, словно он представляет и предвкушает озвученное событие.

Понятия не имею, что на самом деле являет собой хозяин этого заведения. Но уверена, что он не без греха. Только вот, как мне добыть нужные сведения, пока непонятно. Но я придумаю.

— По рукам. Я это сделаю. А вы назовёте мне имя.

Я знаю. В моих глазах горит огонь. Я чувствую пламя, что лижет моё нутро, пробираясь всё выше и выше, пока не поглощает меня полностью.

Соломон молчит. Лишь смотрит пристально, будто сомневаясь в собственном предложении. И я до смерти боюсь упустить этот шанс. Единственный шанс получить ответ на свой вопрос. Я не могу жить с этой ношей. Она тяготит меня, тянет к земле. И отпустить, и забыть тоже не в состоянии. Мне нужно это имя как воздух.

Проходит минута. Другая. Едва заметный кивок. Медленно выдыхаю.

— Хорошо, Василиса. Ямадаев не должен знать, чья ты дочь, поэтому, если тебе повезёт к нему устроиться, не называй своё настоящее имя, — Соломон протягивает мне паспорт.

Новенький документ. Хрустит, когда я его пролистываю, и пахнет клеем. Я раскрываю его на второй странице и удивлённо пялюсь на собственную фотографию, над которой достоверно поблёскивает графическая защита. И имя. Алиса Спиридонова. Чужие имя и фамилия. Дата рождения опережает мою ровно на год. Но день и месяц совпадают.

Значит, мой отказ не предполагался. Соломон знал, что я поведусь. А как иначе, ведь я столько лет его терроризировала.

Автомобиль припарковался у моего дома. И я уже порывалась выйти, как Соломон сжал мою руку, потянувшуюся к двери.

— Его горничная была уволена сегодня утром, — сообщает мне, и я догадываюсь, что она тоже работала на Соломона, — поэтому поторопись. К вечеру это место может быть занято.

Я киваю, наматывая информацию на ус. Значит, надо ускориться.

Соломон медлит, будто хочет добавить что-то ещё.

— Ямадаев опасный человек. Не ври ему — он распознает твою ложь. А если он поймёт, зачем ты там, убьёт на месте. Уверена, что оно того стоит?

Я смотрю в серые глаза. Внимательно и удивлённо. По моим губам скользит холодная усмешка. Меня забавляет эта несвоевременная забота обо мне. Почему вдруг? Только оттого, что этому мужчине захотелось залезть мне в трусы?

— Уверена, — твёрдо отвечаю и выбираюсь из тёплого салона, окунаясь в неприветливую серую жизнь.

***

Я бы прямо из автомобиля бросилась к дверям ночного клуба, но меня бы и на порог не пустили. Грязная замухрышка, нечёсаная, бледная. Представляю лица этих напыщенных секьюрити, стоящих у входа, при виде меня. Хех.

Перепрыгивая ступени, поднялась на свой этаж. Задержала дыхание, перед тем как провернуть ключ в замке. Как же не хотелось возвращаться домой. Прикусила губу и отворила дверь.

— Явилась, прошмандовка, — едва я переступила порог, посыпались обвинения. Старая ведьма выглянула из кухни, презрительно разглядывая меня, пока я разувалась. — Что дочка моя непутёвая, мне всю кровь высасывала своими похождениями, теперь ты свалилась на мою голову. Где ж я так нагрешила, что такие шлюхи в моей семье родились?

Бабка была полной, дородной женщиной, и, если глядеть на меня и маму, наше родство вызывало сомнения.

От потока брани и грязи все мои внутренности свернулись в узел. Почти ощутила, как из ушей пошла кровь. Хотелось забиться в дальний угол, сжать голову ладонями и не слышать этот невыносимый ор.

Отвечать бабке или, что ещё хуже, вступать с ней в спор я не стала.

Она приютила нас после смерти отца, впустила в свою квартиру и считала, что это даёт ей право измываться над нами. Может, отчасти из-за неё мать и снаркоманилась, но я не хотела искать ей оправдания, поэтому отбросила эту мысль.

Прошла в большую комнату, где располагались наши кровати. Постель матери не заправлена. Чёрт. Где она провела ночь? Неприятный холодок пробежал по спине. Обычно она возвращалась.

Глянула на постель Василька, который кивком головы поприветствовал меня.

— Не приходила она, — догадка подтвердилась в отражении глаз брата.

— Надо её найти, — медленно оседаю на кровать, гадая, в каком притоне она может находиться. — Ты ничего не знаешь?

— Нет.

Иного не оставалось. Нужно её найти. Скорее всего, валяется где-то на полу после дозы. И лучше не думать, как она её добыла.

Только Соломон прав: не поспешу, потеряю работу. Поэтому первым делом я планировала побежать в «Рай».

Стянула с себя шмотки и запихала в стиральную машинку. Под душем жёсткой щёткой вытравляла из кожи зловонный запах обезьянника. Казалось, даже вода стала дурно пахнуть. Но, вымывшись, я тут же ощутила себя лучше. Но не хотелось никуда идти. Залезть бы под одеяло и проспать сутки.

Но вместо этого я натянула на себя чистое белье. Постояла перед зеркалом в колготках и майке, раздумывая, что надеть на собеседование, на которое меня никто не приглашал.

— Что скажешь, Василёк?

Пока одевалась, рассказала ему про встречу с Соломоном. Василёк, конечно, не одобрил мой план. Отвернулся к стене, игнорируя моё существование.

— Ты прав, надену короткую юбку.

Выбежала из дома в ботинках, короткой юбке и тонкой кожаной куртке не по погоде. Холодно, пипец. Бранные слова бабки заглушали наушники в ушах. Музыка отвлекала от моего личного ада.

Я притащилась на маршрутке к дверям ночного клуба, осматривая восьмиэтажную кирпичную громадину. Старое промышленное здание в центре города занимало несколько тысяч квадратных метров площади. Я слышала, что на каждом этаже предусмотрено собственное развлечение. Но какое… никто не знал, кроме посвящённых. Тех, кто был там. Слышала только, что это единственное место в городе, где можно поиграть в азартные игры. Естественно, нелегально.

Пожалуй, простые смертные могли быть посетителями лишь первого и второго этажа — ночного клуба. С танцами, девочками гоу-гоу, извивающимися в полупрозрачных нарядах, зубодробильной музыкой и литрами алкоголя. И ресторана.

В будний день открыт только ресторан, вход в который был мне закрыт.

— Я пришла устраиваться на работу, пустите, мальчики, — строю глазки «пацанам» два метра на полтора.

Просканировав меня намётанным глазом, обмениваются взглядами, и тот, что помоложе, произносит:

— Сюда ты можешь устроиться только моей ночной грелкой.

Ухмыляется, разглядывая мои ноги в мини, будто первый раз девчонку видит.

— А не боишься наутро без яиц остаться или тебе их уже отрезали? — слова слетают с языка раньше, чем успеваю подумать.

Мужик округляет глаза, ошарашенный моим ответом. Не ожидавший от такой мелочи, как я, дерзости. Кто-то из посетителей покидает ресторан, и я юркаю мимо фейсконтроля, пока они меня не схватили. Покинуть пост охраны оба не могут, поэтому тот, что «мёрзнет», двигается за мной по коридору.

На бегу спрашиваю у официанта, как найти администратора. Парень, облапав меня глазами, показал пальцем на девушку в дорогом костюме. Русоволосая, лет двадцати пяти. Симпатичная.

Оглядываюсь на охранника, который, заметив мою цель, остановился. Сердце стучит быстро, боюсь, как бы он меня не сложил пополам и не вышвырнул через окно. Но он почему-то не торопится.

Девушка, увидев, как я к ней приближаюсь, настораживается. Глаза недовольно сужаются, когда она рассматривает мой дешёвый прикид, явно недоумевая, как меня пропустили.

— Привет. Я хочу устроиться горничной к хозяину заведения. Птичка напела, что место вакантно, — панибратски заявляю с лёту.

Девушка вновь проходится по мне взглядом. С головы до ног и обратно. Слухи расползались быстро. Через обслуживающий персонал. Должно быть, поэтому она не уточняла, откуда мне известно про увольнение горничной.

— У тебя нет шансов. Уходи, — усмехается она, отворачиваясь и утыкаясь в айпад.

Стою пару секунд, сверля взглядом её спину.

— Это ему решать. Не так ли? — засовываю руки глубоко в карманы кожаной куртки. Тут жарко, и мне хочется покинуть это пафосное место, где каждый встречный пялится на меня как на ничтожество. Краем глаза я заметила, как за нашим разговором следит охранник, едва ли не ухохатываясь.

Девушка оборачивается ко мне, складывает недовольно губы. Снова осматривает, но уже более внимательно. И, судя по всему, приходит к тому же выводу.

— Слушай, рвань, Хозяин даже разговаривать с такой, как ты, не станет. Не трать его время. Ему уже подбирают персонал, и с улицы сюда никто не попадает.

Смотрю на неё и понимаю — она такая же, как я, рвань, только в костюме. Не лучше и не хуже, поэтому так чурается себе подобной оборванки. Вылезла недавно со дна, а теперь боится вновь заразиться нищетой.

— Я вроде горничной к нему устраиваюсь, а не бизнес-коучем. В чём, блин, ваша проблема? Думаешь, я не смогу вытирать пыль?

Девушка хочет от меня избавиться. Выразительно поглядывает на охранника. Я оборачиваюсь на него, а он там стоит и уссывается. Ясно. Ему она тоже не нравится. А во мне опасности он не видит. Сжимаю в кармане нож-бабочку, холод которого дарит спокойствие.

— Я не уйду отсюда, пока мне не назначат с ним встречу.

Сужает глаза до щёлочек.

— Ладно. Приходи в одиннадцать вечера, — ухмыляется девица, уверенная, что мне ничего не светит. — И не вздумай опаздывать!