Глава 9

— Одевайся. Жду тебя в кабинете.

Наблюдая за его удаляющейся спиной, замечаю Нелли.

Она смотрит на меня с такой горячей ненавистью в глазах, что я невольно задумываюсь, как наша странная близость с её шефом выглядела со стороны. По моим губам ползёт недобрая усмешка. Выкуси, сучка. Только вижу, что выкусить придётся мне. Девушка не забудет, как её драгоценный босс так тесно стоял со мной.

Ямадаев отдаёт ей какое-то распоряжение. Нелли кивает, взирая на него со всей преданностью, на которую может быть способен человек.

Слежу за ними, торопливо натягивая на себя одежду. Удивительно, но я едва ли сейчас ощущаю холод. Короткий диалог с Ямадаевым подействовал на организм странным образом. Кожу пекло и покалывало в тех местах, которых он касался. И этот жар отдавал во всё тело.

Нелли приближается ко мне, возвращая на лицо высокомерное выражение.

— Хозяин приказал проводить тебя, — сквозь зубы чеканит девушка.

Вскидываю голову, всматриваясь в её глаза.

— Хозяин? — переспрашиваю с ухмылкой. Я уже не единожды слышала, как так называют Шамиля, и каждый раз это вызывало у меня недоумение и раздражение. — Разве крепостное право не отменили?

Она выдыхает так, будто мои слова — несусветная глупость, а я ничего в этой жизни не понимаю из-за одной лишней хромосомы. Но мне действительно претило бы кого-либо называть своим хозяином. Бред.

— Если Хозяин захочет, крепостное право вернут обратно специально для тебя, — почти ласково, сладко улыбаясь, произносит Нелли с такой уверенностью, будто на самом деле верит в сказанное.

Не удивлюсь, если дома у неё вместо икон изображения «Хозяина». Даже не хочу знать, в какой позе она ему молится.

Вернувшись через черный ход вновь в «Рай», я киваю вышибалам, и мне подмигивают в ответ. Ловлю себя на мысли, что не имею представления, где находится кабинет Шамиля. Но Нелли ведёт меня по мрачным коридорам куда-то вглубь. Сюда не доносится музыка из клуба, полное ощущение, что я попала в бункер. Примусь кричать, никто не услышит и не придёт на помощь. От этой догадки на мгновение делается не по себе.

Сначала Нелли аккуратно стучит по тяжёлой резной двери, будто опасаясь оторвать своего хозяина от какого-то важного процесса. Но к чему эта процедура, раз он сам приказал привести меня сюда? Распахивает дверь, и я проскальзываю следом, разглядывая комнату, пока девушка отчитывается о том, что доставила меня.

Вдыхаю в лёгкие местный воздух и понимаю, что здесь острая концентрация запаха Ямадаева. Выделанная кожа, терпкий виски, крепкий табак, едва ощутимый аромат жжёной карамели. Сочетание, от которого у меня едва ли не кружится голова.

Даже не заметила, как тихо вышла Нелли. Она словно испарилась. Её желание выслужиться и сделать приятное граничило с фанатизмом. Мне кажется, прикажи Шамиль ей отрезать себе пальчик, она взяла бы нож в руки и с радостью и счастьем передала бы ему обрубок.

Мужчина не поднимал на меня взгляд, изучая что-то в своем ноутбуке. А я изучала его. Тёмные, слегка волнистые волосы убраны назад. Идеальный костюм, на который даже пылинка побоится сесть, чтобы не нарушить гармонию.

Я целый день простояла у раковины и сейчас ощутила, как от усталости подрагивают коленки. Недолго думая, прохожу и усаживаюсь в кресло для гостей.

— Встань, — короткий приказ, вызывающий на коже табун мурашек.

Нехотя поднимаюсь, прислоняясь бедром к спинке кресла, взирая на мужчину со всей ненавистью, на которую способна. Чтоб тебя такие же черти в пальто жарили, медленно покручивая вертел, вставленный в твой прекрасный зад.

Но ему определённо безразлично моё к нему отношение. Вижу это в отражении чёрных, мазутных глаз. От его препарирующего взгляда мне становится не по себе, и я выпрямляюсь, почти не дышу и не двигаюсь. Когда на тебя так смотрит хищник, лучшее решение — не шевелиться и не показывать страх.

— Что тебя связывает с наркоторговцем? — откидывается на спинку своего шикарного кресла, обтянутого коричневой кожей, и смотрит пристально, задавая вопрос в лоб.

Пожимаю плечами, даже не думая исповедаться.

— Моя личная жизнь вас не должна интересовать, — намеренно складываю губы в искусственной улыбке, давая понять, что он и слова из меня не вытянет.

Подозреваю, что Ямадаев соотносит мой возраст и возраст любовника моей матери. На его лице проскальзывает выражение брезгливости, и я отвожу взгляд, чтобы не видеть это. Не знаю почему, но вновь ощущаю, как меня задевает его отношение ко мне. Только не могу взять в толк, с какой стати? Кто он мне? Лишь ступенька на пути к моей цели. Когда-нибудь я смогу через него переступить и пойти дальше. Ни разу не обернувшись назад.

— Ты проститутка? — его голос неожиданно звучит почти мягко. Но заставляет меня встрепенуться. Замереть. Все внутренности сжимаются от этого вопроса, так похожего на обвинение.

Какое ему дело до того, чем занимается посудомойка на досуге? Мало ли какие у меня хобби.

Я подхожу к столу ближе, желая глубже окунуться в тёмные омуты его глаз. В приглушённом свете кабинета я различаю маслянистые переливы радуги в луже почти чёрной радужки.

Упираюсь ладонями в столешницу, немного подаюсь вперёд, привставая на цыпочки.

— Хочешь воспользоваться моими услугами? — уточняю, переходя на «ты». К чему формальности, если он намеревается купить моё тело. Мне до смерти интересен его ответ.

— Хотите, — перебивает он меня, — хотите воспользоваться моими услугами.

Его ответ сбивает с толку. Секунду я лишь стою моргая, обрабатывая его слова.

— В постели мне тоже нужно будет обращаться к вам на «вы»? — мысль принимает форму слов раньше, чем я успеваю понять, что озвучиваю их вслух.

Не знаю, чего я ожидала, но точно не ленивой улыбки, тронувшей его губы.

— Максимум, что ты будешь делать с моей постелью, — менять бельё, — спокойно произносит, — а если я узнаю, что ты подрабатываешь в моём клубе, торгуя телом или наркотой, — накажу.

Мне кажется, даже если бы он прямо сейчас предложил заплатить мне деньги за секс, я не так сильно покраснела бы, как от тихо и вкрадчиво сказанного слова «накажу». Во рту вдруг пересохло. Не понимаю, что со мной. Встряхиваю головой, желая выбросить из неё фантазии о том, как он меня наказывает.

Я хотела было что-то ответить. Наверняка колкое и острое, но слова не шли на язык. Мою растерянность прервал короткий стук. В кабинет вошёл мужчина среднего возраста и непримечательной внешности. Лысый, длинноносый. На меня он даже не взглянул. Будто и не видел.

— Виктор, возьми у неё анализы, — пожимая руку мужчине, отдал приказ Ямадаев.

Некий Виктор кивнул, после чего достал из своего чемодана шприц, вытащил его из упаковки.

— Сними куртку, — очередной приказ от Ямадаева.

Не хочу на него смотреть. И выполнять приказ не желаю. Но выбора нет. Либо сама. Либо заставят.

Я вновь стягиваю с плеч косуху. Мужчина куда грубее Ямадаева сжимает моё запястье, закатывает рукав свитера, перетягивает руку жгутом и точным движением попадает прямо в вену. Прикрываю глаза, чтобы не видеть бурую, густую жижу, наполняющую шприц. После этого мужчина берёт мазок изо рта и вручает мне баночку для анализа мочи. За всё время он ни разу не сказал мне ни словечка.

— Туалет за той дверью, — указывает Ямадаев.

Дурацкая обида не позволяет мне даже взглянуть в его сторону. И с чего я решила, что он поверит на слово в то, что я не наркоманка?

Времени рассматривать уборную не оставалось. Надо скорее убираться отсюда. Интуиция вопила, что Ямадаев на одних анализах не успокоится. И положив тёплую баночку на стол Шамиля, я, не оглядываясь и не спрашивая разрешения, вылетела из кабинета. Никто меня не останавливал.

Не знала, сколько у меня времени, на ожидание автобуса его точно не имелось. Вызвала такси и отправилась в клуб, в котором искала мамашу. Теперь к Ветрянскому мне придётся заявиться самой. И разговор ничем хорошим для меня не завершится.