Глава 11

Проводив Фебу к ее комнате, Грегори распорядился позвать к нему Курта, отсиживающегося на кухне. Старый слуга неловко вошел в библиотеку, угрюмо глядя исподлобья, под его глазом наливался огромный синяк — лорд-чародей все-таки задел его. Это доставило какое-то мальчишеское удовлетворение.

Сидя в своем любимом кресле, граф с интересом рассматривал вошедшего: военная выправка, лицо и манеры явного простолюдина… нет, не любовник и не родственник. Тогда кто же они? Больше всего напрашивалось слово «друзья». Министр хмыкнул, словно подтверждая его догадку. Граф строго посмотрел на него, и пес покорно лег между креслом, в котором сидел хозяин, и незнакомым человеком, застывшим посередине комнаты. Отставной денщик опасливо покосился на огромного черного пса, но промолчал.

— Кажется, тебе зовут Курт, — начал Саффолд, окидывая стоящего перед ним мужчину долгим пристальным взглядом. Все, кто знал графа, понимали, что такой взгляд не сулит ничего хорошего. Но старый вояка лишь упрямо выставил вперед подбородок.

— Верно, — согласился он.

— Сколько лет ты служишь своей хозяйке?

— Много, — насмешливый взгляд из-под кустистых бровей.

Все-таки — враг? Или его можно заполучить в союзники и узнать то, что так старательно скрывает его хозяйка? Грегори задумчиво потер рукой затылок — дурацкий жест, конечно, но… Лорд-чародей едва заметно поморщился, чувствуя, как начинает болеть голова. Допрос придется отложить — в таком состоянии он не сможет долго продержаться и внимательно вслушиваться в ответы, а без этого допрашивать с применением магии не имело смысла.

— Надеюсь, ты сделал выводы из того, что случилось с тобой в последнюю неделю, — Грегори говорил холодно, точно таким тоном он отчитывал людей в своем ведомстве. К его удивлению, слуга не дрогнул.

— Да, милорд, — Курт опустил голову, чтобы скрыть мятежный блеск глаз, но Саффолд все равно его заметил, Министр поднял голову и внимательно посмотрел на слугу, затем встал и подошел к хозяину.

— Учти, что больше я не буду ни драться на равных, ни, тем более, вытаскивать тебя из тюрьмы, — предупредил тот, желая на корню погасить возможный бунт и заодно сразу установить правила. Грегори прекрасно отдавал себе отчет, что приводить сюда слугу Фебы — это большой риск, но ему почему-то хотелось, чтобы девушка начала доверять ему. Это был шанс. Словно читая его мысли, Министр одобрительно заворчал. Курт задумчиво посмотрел на графа, будто оценивая.

— Интересно, зачем вы сделали это сейчас? — наконец спросил он. Пес насторожил уши, словно тоже желая услышать ответ.

Лорд-чародей неопределенно пожал плечами:

— Считай, это был мой способ показать, что со мной никогда не стоит играть в такие игры.

Министр наклонил голову на бок, таким образом выражая сомнение в умственных способностях хозяина.

— Вам не стоило так напрягаться, — хмыкнул слуга, — я говорил об этом Фебе с самого начала.

— Фебе? — недовольно нахмурился граф, Курт непонимающе посмотрел на него, затем поправился:

— Мисс Фебе.

— Я допускаю, что многолетняя служба в некоторой мере сближает, но в доме полно слуг, не забывайте об этом. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Снова оценивающий взгляд, будто Курт решал сам для себя, стоит ли доверять человеку, который сидел перед ним. Черный пес едва заметно напрягся. Сам Саффолд со свойственной ему надменностью, которую так ненавидели окружающие, смотрел на слугу, стараясь не слишком скрежетать зубами: боль уже стучала в висках.

— Да, милорд, — Курт кивнул, признавая свое поражение. Министр вновь развалился у ног хозяина.

— Я хочу, чтобы ты сегодня же съездили в дом на Гроу-сквер, рассчитался со слугами, — стараясь не делать резких движений, Грегори достал из ящика мешочек, полный монет, и придвинул его Курту, — Здесь должно хватить. Мои люди будут сопровождать тебя. Соберите вещи, закройте дом и возвращайтесь. Ступай!

Последние слова были сказаны почти сквозь зубы, голова уже раскалывалась. Граф встал, но Курт не шевельнулся, так и стоя посередине комнаты.

— Простите, милорд, — твердо сказал слуга, — но не думаю, что мисс Фебе, — он подчеркнул это, — понравится, что вы дали денег на то, чтобы расплатиться с её слугами. Она не любит быть обязанной кому-либо.

— Да, я заметил! — граф даже не пытался скрыть свое раздражение, — тем не менее, ты возьмешь деньги и сделаешь так, как я говорю, иначе моему терпению сегодня все-таки настанет конец, и я превращу тебя самого в мышь, а твою хозяйку — в лягушку, после чего препарирую в своей лаборатории! Теперь, наконец, иди и, в случае чего, можешь со спокойной совестью рассказывать мисс Фебе, что я вынудил тебя взять деньги, поскольку угрожал!

Пес радостно тявкнул и поскреб лапой дверь, намекая, что им пора.

— Но что вы потом потребуете от нее за эти деньги? — не сдавался Курт.

— Чтобы ее слуга, наконец, стал исполнять мои требования, — процедил сквозь зубы лорд-чародей, порядком взбешенный упрямством этого отставного солдафона. Бездна побери, он прекрасно понимал теперь Кавершема и почти готов был лично вернуть Курта в тюрьму. Не догадываясь о мыслях хозяина дома, тот задумчиво почесал затылок:

— Нанимаете меня в услужение? А это — жалование? Ну что ж, я согласен!

— Чрезмерно счастлив слышать это. Полагаю, ты незамедлительно приступишь к исполнению своих чрезвычайно дорогостоящих обязанностей! — Грегори пинком распахнул дверь и вышел из комнаты.

Он решил не подниматься в спальню, предпочтя лечь на кушетке на террасе. При его росте длины кушетки не хватило, и он весьма фамильярно закинул ноги на стул, почтительно придвинутый лакеем. Министр убежал в сад и теперь, к досаде садовников, с наслаждением носился по клумбе с какими-то пестрыми цветами. Чуть позже он, вывалив язык, поднялся на террасу и лег рядом с кушеткой, ткнув мокрым носом в безвольно опущенную руку хозяина.

День был жарким. Пахло свежескошенной травой и розами, где-то в саду мерно гудели пчелы. Боль слегка притихла, напоминая о себе, лишь когда необходимо было повернуть голову.

Наверное, лорд-чародей все-таки заснул, потому что, когда открыл глаза, были уже сумерки. Головная боль прошла, оставив неприятную тяжесть в висках.

Запах роз смешался с запахом жимолости и вербены. Грегори не надо было даже поворачивать голову, чтобы понять, что Феба находится рядом. Все-таки он приподнялся и чуть повернул голову. Девушка сидела в соседнем кресле с книгой в руках. Судя по тому, что на ней было слегка старомодное платье из серого шелка, застегнутое на серебряные пуговички под самое горло, Курт исполнил поручение. Министр развалился на полу так, чтобы, касаясь носом руки хозяина, лежать на ногах Фебы. Почувствовав, что на нее смотрят, девушка подняла голову:

— Вы проснулись?

— Да, простите, я, кажется, вынудил вас ждать ужина. Вы голодны?

— Нет, я поела, а вы?

— После такого есть не хочется, — и, видя ее непонимающий взгляд, пояснил, — головная боль — расплата за самолечение, но это пустое! Что вы здесь делаете?

— Читаю, — она протянула ему книгу, — взяла в вашей библиотеке. Надеюсь, вы не против?

— Даже если бы и был, вы все равно ее уже взяли, — заметил Грегори, с удовольствием наблюдая, как очаровательно она краснеет.

— Мне просто нечем было заняться…, и я… но если вы возражаете, — Феба сделала движение, намереваясь подняться, он остановил ее:

— Моя библиотека к вашим услугам, я лишь хотел поддразнить вас!

— Мне кажется, вам доставляет удовольствие ставить людей в двусмысленное положение, — голубые глаза внимательно смотрели на графа. Тот хмыкнул:

— Не без этого.

— Но зачем? Вы как будто стремитесь, чтобы вокруг вас никого не было.

— Вы проницательны, — Грегори заерзал, устраиваясь удобнее.

— Вам так нравится одиночество?

— Мне не нравится большинство людей, которые пытаются воспользоваться тем, что знакомы со мной, — он закинул руку за голову и посмотрел куда-то в теплые сумерки лета, — а вы? Вам нравится вести вашу жизнь?

— Ночь напролет играть в карты, выслушивая сомнительные комплименты пьяных мужчин, считающих себя неотразимыми, даже если они лысые и толстые? — девушка явно иронизировала, — не могу сказать, что девочкой я мечтала об этом.

— А о чем же тогда?

Она пожала плечами:

— У меня не было времени для того, чтобы мечтать.

Голос Фебы звучал сухо. Зачем рассказывать ему о том, что, как и все, она мечтала о бесстрашном рыцаре, который стремительно ворвется в ее жизнь, подхватит на коня, и они уедут. Глупые мечты.

Грегори задумчиво смотрел на нее. В письме, полученном днем от его дознавателя, были только общеизвестные сведения о ней: вымышленная фамилия, приехала с мужчиной, называвшимся её слугой, в любовных отношениях замечены не были, так что он и вправду слуга и друг, сняла дом на Гроу-сквер, открыла игорный дом, который стал быстро популярен среди аристократов. Хорек рассыпался в извинениях и просил еще время. Впрочем, времени сейчас было предостаточно, Грегори не собирался отпускать свою пленницу до того самого момента, когда гишпанская инфанта Хуана в сопровождении свиты прибудет во дворец для встречи с кронпринцем, а судя по настроениям, царящим в головах жениха и невесты, а также членов их семейств, это могло затянуться.

Погруженный в свои мысли, он и не заметил, как стемнело. Ветер внезапно задул резче, став почти холодным. Феба невольно поежилась.

— Пойдемте в дом? — предложил Грегори. Она кивнула и последовала за ним. Министр радостно потрусил следом. Его хозяин уже начал подозревать, что пес с явным удовольствием променял бы его на девушку. Впрочем, Министр всегда был падок на симпатичных женщин, и не графу Саффолду его за это осуждать.

На секунду задержавшись, чтобы закрыть двери, ведущие на террасу, лорд-чародей налил в бокалы рубинового вина и протянул один из бокалов Фебе:

— Держите.

Он щелкнул пальцами, и дрова в камине вспыхнули ярким пламенем. Девушка невольно охнула, и Грегори понял, что он, будто мальчишка, надувается от гордости.

— Как это… — она виновато посмотрела не него, — простите, я все время забываю, что вы…

Он в наигранном изумлении приподнял брови, и девушка осеклась.

— У вас просто уникальная способность с самым что ни на есть невинным видом говорить мне неприятные вещи. Продолжайте, мне даже интересно, что на этот раз.

Девушка покачала головой и глотнула вино. Оно оказалось крепленым. Теперь настала очередь Фебы с укором посмотреть на хозяина дома:

— Надеетесь меня напоить?

— Признаться, вы столь молчаливы, что такая мысль неоднократно приходила мне в голову.

Вспыхнув, она подошла к камину и демонстративно поставила бокал на мраморную полку. Движение было достаточно резким, и бокал разбился. Министр глухо заворчал, выражая свое недовольство этим поступком.

— Вы не пострадали? — Грегори моментально подскочил и взял ее ладони в свои.

— Нннет… простите… — она попыталась убрать руки, но он крепко сжал их. Убедившись, что порезов нет, а красные капли на ладонях — всего лишь вино, он отпустил ее.

— Почему вы так не любите, когда до вас дотрагиваются? — тихо спросил он.

— Вам показалось, — голос звучал напряженно, как и всегда, когда он пытался проникнуть в ее прошлое.

— Разве? — Грегори сделал шаг по направлению к своей гостье. Феба сразу же отпрянула, — вот видите.

— Пожалуйста, — прошептала она, — не спрашивайте меня, не надо…

Голос надломился, не дожидаясь ответа, она выбежала из комнаты, спеша скрыться у себя в спальне.

— Ну вот что такого я сказал, чтобы она удрала? — с досадой фыркнул Грегори, смотря на черного пса. Тот бросил на хозяина взгляд, полный укора, словно говоря: «а то ты сам не знаешь», и зевнул, вновь положив голову на лапы.

— Почему ты не расскажешь ему все? — спросил Курт у Фебы на следующее утро. Она нашла его конюшне, где тот помогал с самого утра, чтобы лишний раз не попадаться на глаза хозяину дома, — мне кажется, он не из тех, кто будет болтать.

Девушка лишь покачала головой:

— Ты не понимаешь, Курт, мне… он мужчина и не поймет. Это так… унизительно, — со вздохом она поставила корзинку с мелкими, недозрелыми яблоками на землю — она специально набрала из с утра в саду, чтобы иметь предлог встретиться со своим слугой, избегая сплетен и домыслов.

— Хочешь, я поговорю с ним? — предложил он, — готов поклясться, что вчера этот колдун специально завел меня в эту комнату, битком набитую книгами, лишь для того, чтобы хорошенько расспросить о тебе.

— И что же ему помешало? — Феба, услышав, как стукнуло копыто, опасливо покосилась на вход в конюшню: она недолюбливала лошадей.

Девочка из бедной семьи, она плохо держалась в седле, и муж, увидев это, заставлял ее ежедневно ездить верхом. Она плакала и слишком напрягалась, полковник злился и заставлял ее упражняться, пока она буквально не падала от усталости. Чуть позже он специально начал сажать ее на почти необъезженных коней, словно наслаждаясь ужасом в ее глазах. Все это продолжалось до того момента, пока она не упала, едва не сломав себе шею. Тогда она еще даже не подозревала, что была беременна. У нее был выкидыш, и она больше месяца пролежала в постели. Больше к лошадям она не подходила.

— Не знаю, — наконец признался Курт, после долгих раздумий, — в самом начале разговора милорд начал хмуриться, словно у него болела голова.

— Камердинер мне сказал, что так оно и было, — подтвердила Феба.

— Камердинер? Уже дошло до того, что он информирует тебя о состоянии хозяина? — присвистнул старый слуга. Девушка покачала головой:

— Я просто искала графа вчера, после того, как он не вышел к ужину. Мне надо было переговорить с ним, но Джексон, кажется, так его зовут, сказал, что у его светлости, судя по всему, раскалывается голова, и он наверняка спит на террасе.

— И ты пошла туда? Не иначе, как добить, избавив от мучений!

— Курт! Я просто хотела поблагодарить его за то, что ты привез мои вещи!

— Угу. Привез я, а благодарить его…

— Если бы не граф, то навряд ли ты бы смог закрыть дом и расплатиться со слугами.

— Если бы не граф, нам не пришлось бы это делать, — резонно возразил слуга, — ты бы вышла замуж за этого мальчишку и была бы вынуждена изображать послушную и покорную жену. Так что еще неизвестно, кто кому из вас должен больше!

— Ну… он вновь предложил мне десять тысяч.

— Иди ты, — присвистнул Курт, — а ты его хорошо зацепила!

— Зацепила? — не поняла девушка.

— А то! Между вами такие искры летят, что только диву даешься, что такое возможно! — фыркнул слуга, — на кухне только и разговоров, что о тебе да хозяине дома.

— А что, слугам в этом доме больше нечем заняться? — вспыхнула Феба, злясь на слугу, глаза которого лукаво блестели.

— Может, и есть чем, только жизнь в имении скучная, а тут такое перед самым носом! — рассмеялся Курт, — и можешь не сверкать так глазами, лучше подумай, граф — мужчина видный, известный. Может, тебе и стоит принять его покровительство.

— Курт, послушай меня очень внимательно, — голос девушки от злости зазвучал очень вкрадчиво, — если ты еще раз посмеешь дать мне такой совет, ты соберешь свои вещи и покинешь этот дом немедленно! И я не шучу!

— Ну и зря, — пожал он плечами, — уже столько лет прошло, а ты все убиваешься из-за этого старого поганца.

— Курт, еще одно слово! — предупредила его девушка, разворачиваясь и тем самым давая понять, что разговор закончен. Она не успела сделать и двух шагов, как на нее из-за кустов выскочил радостный черный пес, непременно желавший лизнуть ее в нос.

— Министр! — Феба отпрянула, но недостаточно быстро, лапы скользнули по юбке, оставляя на ткани грязные следы. Она придержала пса за ошейник, успокаивая.

— Ну вот! — раздался неподалеку знакомый, чуть насмешливый голос, — похоже, я должен вам уже два платья!

Она выпрямилась. Грегори стоял неподалеку, придерживая огромного серого жеребца, и с недоумением рассматривал ее очередное платье из темно-серого шелка, на этот раз украшенное черными бархатными бантиками: в подобных, только гораздо лучшего кроя, щеголяла Дебора, когда у нее окончился глубокий траур по мужу, и она вновь начала делать короткие утренние визиты.

Феба совершенно иначе истолковала его взгляд. Она знала, что ее траурные платья были очень старыми по фасону, к тому же сшитыми портнихой, живущей неподалеку от имения ее мужа. Солдатская вдова, женщина обшивала всю округу, ее вещи были добротны, но лишены изящества. Бывая с мужем изредка в городе, Феба с завистью заглядывалась на витрины, в которых были выставлены, как ей тогда казалось, красивые платья, но полковник, заметив ее взгляд, строгим тоном приказал ей не зевать и не крутить головой по сторонам. У нее есть достойная портниха, добавил он, и молодая жена вынуждена была покориться.

И теперь эти платья, которые она зачем-то сохранила, пригодились. Во всяком случае, они были достаточно закрытые и скромные, чтобы не привлекать лишнего внимания. Остальные наряды, которые она заказывала, уже сначала живя у крестной, затем и в доме на Гроу-стрит, были слишком открытые, призывающие мужчин постоянно отвлекаться от карт и тем самым проигрывать. Считая, что Саффолд осуждает фасон её платья, девушка гордо выпрямила спину.

— Благодарю, но я сама позволила Министру прыгнуть, так что ткань испорчена по моей вине, — сухо сказала Феба.

— И все-таки я настаиваю, — граф свистнул мальчишку-конюха и отдал ему поводья, после чего еще раз взглянул на девушку, — Что вы здесь делаете?

— Принесла яблоки для лошадей, — она кивнула на корзинку.

— Да? Тогда пойдемте! — подхватив корзинку, он направился к конюшне, но тут же остановился, заметив, что девушка осталась стоять на месте, — В чем дело?

— Я лучше подожду вас здесь, — она погладила пса за ушами, тот завилял всем задом, выражая свое почтение и любовь. Нахмурившись, Грегори с минуту смотрел на нее.

— Вы боитесь лошадей? — догадался он. Феба, чувствуя себя очень неловко, кивнула, подтверждая его догадку. Граф расхохотался:

— И вы собирались выйти замуж за моего племянника? Он же корчит из себя завзятого лошадника!

— Ну и что? — девушка помрачнела, вспомнив и об Адриане, и о Кавершеме, — Думаете, я стала бы помехой этому увлечению?

— Думаю, с этого идиота сталось всюду таскать вас за собой, чтобы вы выражали восторг от его новых приобретений. А с тем, как часто он меняет лошадей… — Грегори выразительно посмотрел на нее, — Да, кстати, мне помнится, что он уже катал в своем фаэтоне. Вы тогда произвели фурор.

— Я рада, что доставила вам столько поводов для смеха, — раздосадованная на саму себя. Феба слегка наклонила голову, поглаживая пса. Он сел ей на ногу и с блаженным видом вывалил язык, — Жаль, вы не знали об этом раньше, тогда можно было бы не выкрадывать меня, а просто поставить лошадь у входа в церковь.

Лорд-чародей вновь улыбнулся:

— Вы обиделись за мой смех? Простите, но я не смог сдержаться, когда представил вытянутое от обиды лицо Адриана.

Его улыбка была так заразительно, что девушка невольно улыбнулась в ответ.

— Подождете меня здесь? — вдруг попросил Грегори, — я не успел угостить коня.

— Да, — она спохватилась, подхватила свою корзинку с яблоками и протянула ему, — вот, возьмите!

— Вы не любите лошадей и собираете им яблоки? — изумился он.

— Я… — Феба заколебалась, затем решила сказать правду, — Однажды я упала с лошади…

— И после этого вы ни разу не садились в седло? — продолжил он за нее, — тогда все понятно! Что ж, пойдемте со мной!

— Куда?

— Отдадим лошадям все эти яблоки: не зря же вы из собирали!

Она взглянула на него. Глаза графа ярко, по-мальчишечьи, сияли. Он протянул ей руку, и она, слегка поколебавшись, зараженная его воодушевлением, внезапно для самой себя пожила свою ладонь в его. Мужчина улыбнулся и ободряюще сжал пальцы:

— Вот и славно!

Около дверей конюшни Феба вновь засомневалась, стоит ли заходить, но Саффолд, выпустив ее руку, тут же мягко обнял свою спутницу за талию, подталкивая вперед. Министр проскользнул мимо и остановился в проходе, поджидая хозяина. Фебе показалось, что собака улыбается.

— Смелее, — прошептал Грегори у девушки над ухом.

— Но слуги… — она попыталась привести последний аргумент.

— Там никого нет. Уборка начнется позже: все знают, что я терпеть не могу суету и шум. Меня начинает раздражать эта корзинка, поэтому пойдемте!

Понимая, что избежать посещения лошадей не удастся, Феба послушно шагнула внутрь и остановилась, привыкая к полумраку. Вокруг что-то шевелилось, фыркало, хрумкало. Она вздрогнула.

— Все хорошо, они все заперты, — прошептал Грегори, почти касаясь ее волос. Он чуть сильнее прижал ее к себе и повел по проходу между двумя рядами дверей, за решетками которых виднелись лошади. Серый конь, уже поставленный в стойло, заслышав хозяина, призывно заржал и пару раз требовательно стукнул копытом по двери. Феба вздрогнула.

— Грозовой, тише! — прикрикнул на него граф. Он поставил корзинку на пол, выудил из нее яблоко и протянул коню, тот бережно взял лакомство, и граф с нежностью погладил его по носу. Министр возмущенно заворчал. Затем Грегори взял второе яблоко и протянул его Фебе:

— Теперь вы. Положите на открытую ладонь!

Она послушно выполнила распоряжение, сделав это с таким несчастным видом, что Саффолд вновь рассмеялся:

— Не бойтесь, мой конь не людоед. Подойдите ближе!

Девушка сделала несколько неуверенных шагов к лошади. Граф стал позади нее, одной рукой обхватив за талию и слегка прижимая к себе, вторая рука опустилась ей на ладонь, мягко заставляя протянуть яблоко коню.

Грегори прижимал Фебу к себе так, что она слышала, как гулко бьется его сердце в груди. Сквозь кожу перчаток она чувствовала тепло его руки, которая вынуждала ее держать яблоко на раскрытой ладони.

— Все хорошо, — его дыхание обожгло ей щеку.

Грозовой, заметив подношение, вытянул шею, раздувая ноздри, фыркнул. Девушка вздрогнула, лорд-чародей чуть сильнее прижал ее к себе, ободряя и обещая защиту. Это придало Фебе смелости, она шагнула вперед, чувствуя, что мужчина тенью следует за ней.

Конь шумно вдохнул, затем скользнул мягкими, бархатными губами по раскрытой ладони и, жуя яблоко, сделал несколько шагов назад.

Еще несколько секунд Феба стояла, замерев, затем ошарашенно повернулась к Грегори, все еще стоявшему у нее за спиной:

— У меня получилось, — прошептала она. Непонятная смесь удивления, восторга и признательности охватила ее. Серые глаза с теплотой смотрели на нее.

Его лицо было очень близко, и девушке вдруг захотелось, чтобы Грегори ее вновь поцеловал. Наверное, он умел читать мысли, или же ему просто хотелось того же… Мужчина наклонился еще ближе, словно спрашивая разрешения, затем его мягкие губы скользнули по ее губам, он очень бережно прижал ее к себе. Сквозь ткань камзола она чувствовала, как он дрожит, сдерживая себя, чтобы не спугнуть ее излишней страстью. Их дыхание смешалось и стало единым, в какой-то момент она окончательно потеряла себя, полностью отдавшись во власть захлестнувших ее чувств.

Тихое рычание Министра заставило их вздрогнуть. Девушка попыталась отстраниться, но лорд-чародей, наоборот, прижал ее к себе, заставляя буквально уткнуться лбом в плечо.

Все еще не в силах размышлять здраво, Феба подчинилась, он нежно коснулся губами ее виска. Рык повторился.

Выругавшись, Грегори недовольно взглянул в сторону дверей.

— Кого еще там принесло западным ветром? — пробормотал он и добавил чуть громче, — Министр, нет!

Пес вздохнул, плотоядно облизнулся и с явным сожалением сел посередине прохода.

— Грег, ты где? — зычный голос Майлза разнесся по всей конюшне. Лорд-чародей что-то пробурчал себе под нос и с сожалением разжал руки.

— Это Майлз, — виновато прошептал он, словно это имя все объясняло. Феба, стараясь не смотреть в глаза лорда-чародея, отошла и быстро расправила смявшиеся юбки.

— Феба… — Грегори хотел что-то сказать, но зычный голос прервал его.

— Вот ты где! Я тебя обыскался! — Майлз буквально влетел в конюшню и замер, при виде смущенной девушки его брови удивленно поползли вверх, — Ах вот оно что… а я гадаю, с чего вдруг ты залез в эту глушь!

— Полагаю, Майлз, мне нет нужды представлять тебя моей гостье? — совершенно светским тоном произнес граф Саффолд, расправляя слегка помявшийся узел на галстуке.

— Кто не знает Прелестницу! — воскликнул тот и повернулся к Фебе, — представляете, в столице до сих пор гадают, куда вы пропали…

— Надеюсь, ты не станешь удовлетворять их любопытство, — перебил его Грегори, — что за нужда привела тебя в эту, как ты выразился, «глушь»?

— Любопытство, мой мальчик, просто любопытство! Твоя сестра рассказывает о тебе небылицы, вот я и решил…

— То есть ты останешься на ужин? — лорд-чародей обернулся к девушке, — не могли бы вы распорядиться на кухне?

— О, почту за честь, милорд! — девушка с явной издевкой склонилась в глубоком реверансе и, резко развернувшись, направилась к дому. Министр окинул хозяина весьма глубокомысленным взглядом и потрусил за ней.

Грегори проводил эту пару взглядом и повернулся к другу:

— Тебе готовить спальню, или моя, как ты выразился, «глушь» тебя не прельщает?

— Знаешь, вот теперь я уже не решил, — хмыкнул тот.

— Когда решишь — сообщи, — равнодушно отозвался хозяин дома, подхватывая друга под руку и выводя из конюшни, — я не собираюсь создавать портал пьяным.

О’Хара с интересом посмотрел на Грегори:

— Собираешься здесь задержаться?

— Возможно. Имением, знаешь ли, иногда тоже надо заниматься!

— Особенно если в нем такие гости!

Лорд-чародей смерил его неприятным взглядом:

— Разумеется.

— А что скажет Его величество?

— Понятия не имею. В конце концов, он уже давно не мой опекун.

— Грег, ты рискуешь, атмосфера во дворце… — Майлз осекся, внимательно смотря на друга, тот незамедлительно щелкнул пальцами, устанавливая магическую защиту:

— Продолжай!

— Да ты и сам все знаешь, — махнул рукой секретарь Его величества.

— Конечно, знаю, — кивнул лорд-чародей, — Вильгельмина приезжала сюда…

— Её величество? Сама? — изумился Майлз.

— Вряд ли она что-либо делает сама, — отозвался Грегори, — скорее, это Титус надоумил ее…

— Следовательно, Кавершем… — О’Хара задумчиво погрыз ноготь, — и что они хотят?

— Разумеется, расстроить свадьбу и свалить все на меня!

— Угу… и подсунуть Эдварду племянницу герцога?

— Вероятно. Как ты понимаешь, в эту часть плана меня не посвящали, — Грегори лениво начал обрывать лепестки у почти отцветшей розы, — в любом случае, на это стоило посмотреть! Право слово, она готова была встать передо мной на колени!

Секретарь его величества скептически посмотрел на друга:

— С чего ты решил?

— Она сама предложила, — Грегори пожал плечами, — признаться, мне не хватало тебя, чтобы оценить эту патетику по достоинству.

— Да уж, — хмыкнул Майлз, — надеюсь, ты поставил защиту и вас никто не слышал?

— Напротив, судя по недовольному взгляду королевы, именно на это она рассчитывала: ты же понимаешь, какие бы тогда могли поползти слухи. А так ей срочно пришлось импровизировать.

— Мне стоит сообщить об этом Его величеству?

— Ни в коем случае! Пока еще слишком рано: я отказал Вильгельмине и теперь жду их дельнейших действий от Кавершема.

— Полагаешь, роман инфанты с кузеном — тоже их рук дело?

— Не думаю, а вот про смену веры Титус мог подсказать. И когда же его отправят в отставку? — лорд-чародей устало потер затылок.

— Пока король не хочет вступать в открытое противостояние с герцогом.

— Не хочет он, а мучатся мне, — пробормотал граф Саффолд. Майлз помолчал, затем осторожно спросил:

— Кстати, ты в курсе сплетен, которые распускает о тебе Дебора?

— Что я женюсь на первой встречной? — ухмыльнулся лорд-чародей, — да, я пригрозил ей этим.

— Это не понравилось Его величеству.

— Скажи ему, что Дебби — всего лишь глупая гусыня, которая к тому же и постарела.

— Не думаю, что он поверит, и, Грег, что будет, если он решит навестить тебя здесь? — О’Хара испытующе посмотрел на друга. Странно, но тогда, в полутьме конюшни, ему что-то показалось. Вот и сейчас: странный огонек мелькнул в глазах друга, но тотчас же погас, прикрытый ресницами.

— Ты намекаешь на Фебу? — голос был небрежен, слишком небрежен, — Майлз, уж ты-то должен знать правила игры! Конечно, мне хочется позлить Дебору, но все имеет свой предел. Прелестница уедет после того, как пройдут празднования по поводу помолвки Эдварда и Хуаны.

— Ты заплатишь ей?

— Конечно, и немалую сумму.

— Она того стоит?

В ответ на это лорд-чародей несколько задумался.

— Знаешь, наверное, будь обстоятельства другими, я мог бы всерьез раздумывать о том, чтобы жениться на ней, — признался он другу. Майлз как-то странно взглянул на него, но промолчал.

До возвращения в дом больше ни один из них не сказал ни слова.