Глава 26

Осторожно выглянула из-за кулис. Вот это толпа. Я задыхаюсь от паники. Только сейчас осознала печальный факт – у меня боязнь сцены. Руки и ноги немеют, сердце вот-вот готово выскочить из груди. Я опозорюсь. Наверняка опять от волнения включится косноязычие. Уже сейчас чувствую спазм в горле. Надо выпить! Нет, нельзя. Иначе все станет еще хуже. Хуже онемевшей Белоснежки может быть только неадекватная, пошатывающаяся на ходу Белоснежка с заплетающимся языком.

Отошла от сцены в темный пустой коридор. Дрожащими руками роюсь в сумочке в поисках успокоительного. Ну а вдруг найду, хотя ничего кроме ношпы у меня в этой сумке из лекарств не водилось. Надежда на чудо всегда живет в моей душе. Чудо пришло с другой стороны.

– Мария, у вас все в порядке?

Резко обернулась и тут же уткнулась носом в рубашку шефа. Василиск близко, и отходить что-то не стремится. Я не смущаюсь, мне не до того.

– Нет, не все, – сходу призналась я. – Я боюсь. Жутко. Можно я уеду?

– Я знаю способ, как перестать бояться.

– Какой?

– Надо переключиться.

– Как, например?

– Вот так.

Василиск одной рукой обнял меня за талию, с силой прижимая к себе, а другую запустил в волосы, схватив их так, что моя голова задралась вверх. Я и пикнуть не успела. Тиран, не спрашивая, наклонился и поцеловал меня.

ТИРАН

На автомате потираю щеку и просто не могу заставить себя перестать широко самодовольно улыбаться. Удалось застать Белоснежку врасплох. Такую красивую, трогательную, напуганную. Я честно держался довольно долгий, по моему мнению, срок, хотел дать Маше время освоиться, привыкнуть, своим спокойствием и безразличием подразнить, поиграть на женском самолюбии, но трудно кого-то задевать безразличием, если этот кто-то старательно тебя избегает. Доходило до комичного. Приходилось вечно вызывать Марию к себе, дабы демонстрировать, какой я сдержанный и равнодушный. А сейчас терпение лопнуло. У любого мужчины в моей ситуации лопнуло бы. А еще, если бы до выхода на сцену не оставалось всего ничего, вряд ли Мария отделалась бы одним поцелуем. Ну, ничего, дома вечером можно все наверстать.

Моя улыбка стала еще шире. Неприлично, наверное, так улыбаться, уже люди косятся. И ведь как сильно Маша поначалу сопротивлялась поцелую, словно дикая маленькая кошка вырывалась, но от этого вкус победы и ее капитуляция стали еще слаще. У меня все в душе, и не только в душе, поднимается от воспоминания о том моменте, когда она замерла, а потом сама обняла меня за шею, став пылко отвечать. До сих пор из крови не может выйти адреналин. Полутемный коридор, нас могут застать в любой момент, а я не могу остановиться и позволяю себе, пока есть возможность, все больше и больше, едва не взял ее там же.

Сразу отпустить Машу не было сил, поэтому какое-то время держал ее, такую сладкую, тяжело дышащую и растерянную, в объятиях и шептал на ушко, что я с ней буду делать и как, когда вернемся домой, про ее любимую плетку тоже не забыл, вот как раз на этом моменте Мария пришла в себя и влепила мне пощечину. Надо было что-то про чувства, видимо, говорить, но как-то не до того было, да и рано.

В зале потух свет, освещение осталось только на сцене – презентация начинается. Прошел мимо охраны в свою отдельную вип-ложу с креслом, напитками и отличным видом. Чем хорошо принимать участие в организации какого-либо события – можно сразу позаботиться о личном комфорте. Заиграла музыка и на сцене появились они – телохранители. Все мои сотрудники в полном составе в черных костюмах и черных солнечных очках. Гномы хорошо отыграли свою роль: каменные лица, чеканный шаг, позы продуманы и полностью имитируют движения настоящей охраны. Несколько движений под музыку, и женщины в зале томно вздыхают. Плотный ряд мужских тел раздвигается, и появляется она. Черные волосы убраны назад красным ободком, ярко красные пухлые губы притягивают взгляд, синее блестящее платье до колен плотно обтягивает фигуру-песочные часы, а белый строгий воротничок у, казалось бы, такого же строгого платья, лишь еще больше будоражит воображение. Молочно-белая кожа Марии кажется такой нежной, тонкой, чувствительной и тоже привлекает взгляд. Туфли Маша выбрала на нереально высокой шпильке, синие, с красной подошвой. И вот тут я всерьез задумался. Видел же ее за кулисами в таком виде. Надо было не успокаивать, а увезти домой. Презентация, конечно, взорвалась бы, но никто в зале не смотрел бы на исключительно мою Белоснежку жадными, сальными взглядами. Как будто гномов и Крамера мне было мало.

А Мария великолепна. Спина прямая, походка хищницы, взгляд томный, с поволокой и одновременно строгий (исключительно благодаря моему закулисному способу избавления от страхов). В руках у девушки плетка, причем ее Мария одолжила у меня. Взгляд от сцены отрывать не хочется. За Машей действительно интересно наблюдать. То, как она говорит, подает информацию. Слушать одно удовольствие, а смотреть тем более. Одно я могу сказать совершенно определенно. Бывший муж Марии такой дура-а-ак.

Самое интересное начинается чуть позже, когда мачо-гномы уходят, Мария остается с микрофоном неподалеку, и под медленную музыку в зал выплывает нанятая девушка в костюме горничной. Впереди себя она толкает тележку, уставленную самыми разнообразными агрегатами для нескучной интимной жизни. Недолгий танец «уборщицы» для распаления и приковывания внимания к товару со стороны публики, и музыка затихает, а Мария недрогнувшим, хорошо поставленным голосом начинает расписывать товар. Единственное, что выдает волнение Белоснежки, – это ярко алеющие щеки. Наслаждаюсь зрелищем.

Товар расписывается тщательно. Выбраны только лучшие новинки индустрии интимной сферы. Нанятая девушка поочередно демонстрирует каждый товар, иногда, если возможно, демонстрирует, как он должен применяться на практике. Через какое-то время горничная продемонстрировала все, что могла, и укатила свою тележку. Но на этом презентация не закончилась. Вскоре вышла еще одна девушка, на этот раз в костюме стюардессы, но красивая девушка быстро потерялась на фоне выносимого для рекламы товара. Едва сдерживаю хохот. Бедная Маша. Судя по реакции публики, аплодисментам и одобрительным шепоткам, презентация приглашенным более чем нравится. Внимание всех присутствующих приковано к сцене.

Оперся рукой на подлокотник кресла и прикрыл глаза рукой, но все равно сквозь пальцы слежу за действом. На сцену одну за одной выносят кукол. Это совсем новая серия, почти полная схожесть с человеком и его параметрами, очень реалистичные манекены, даже на ощупь очень похожи на человека. Знаю, сам проверял, когда новинки стали приходить на склад. Исключительно в познавательных целях. Куклы на любой вкус, еще и с разнообразными функциями. Сейчас, например, на сцену вынесли куклу-парня, и у него в комплекте несколько съемных орудий труда. Эти манекены – дорогая игрушка. Чем больше функций, тем дороже. Вот парень этот стоит как среднестатистическая иномарка, а потому продать его непросто, а у нас еще и оптовые продажи.

Мария вновь недрогнувшим голосом начинает рассказывать о товарах и их особенностях, заигрывает с публикой, предлагая нескольким добровольцам из зала выйти и проверить, каковы куклы на ощупь.

– Извините, в зале так душно и тесно, а у меня шпильки. Я заметила, что у вас тут свободное кресло. Могу я присесть?

Повернулся и встретился взглядом с молодой губастой блондинкой, глядящей на меня с мольбой в больших ярко-голубых глазах. Барышню эту я, кстати, знаю. Несмотря на кажущуюся безобидность, Алла Андреевна Раскова владеет несколькими небольшими интимными магазинами и сетью салонов красоты, правит которыми стальной рукой. Несмотря на то, что лично с Аллой раньше был незнаком, наслышан о ней. Хороший потенциальный заказчик для Марии, поэтому просто посылать ее быстро и далеко будет нехорошо. Маша так старалась.

– Алла Андреевна, что же вы делаете в зале, если можете пройти в отдельную зону для вип-гостей?

– Ох, только не надо по отчеству! Я еще не такая старая. А в той зоне компания скучная компания собралась. Одни мужланы, пускающие слюни на сцену.

Невольно бросил взгляд на сцену, где Маша орудует плеткой, словно указкой, указывая на те или иные части кукол и рассказывая о их технических особенностях. Двое вышедших из зала зрителей смотрят на Марию голодными взорами и действительно вот-вот слюни у них потекут. Наверное, все-таки плохая идея была с этой презентацией. Заказчиков-то у Марии явно прибавится, но наверняка большинство будут настаивать на личных встречах при заказах. Хм. Думаю, скоро Марию ждет перевод.

МАРИЯ

С облегчением смотрю вслед уходящим испытателям натуральности презентуемых манекенов. Для себя поняла одно: больше никаких крупных презентаций. Испытание еще то. В который раз ловлю себя на том, что нервно тереблю плетку. Одни сплошные стрессы. И губы до сих пор горят. То и дело переношусь мыслями от текущего дела к тому поцелую. Это было возмутительно. Что за наглость такая? В животе все сжалось тугим узлом от удовольствия. Жесткие требовательные губы, не менее жесткий, властный поцелуй, очень быстро превратившийся в страстный и такой жадный. Нет, все-таки Василиск окончательно перешел границу. Такое недопустимо. Сейчас поцелуй, а что потом? Тоже спрашивать не будет? И что делать? Уходить. Ну а Матвей как? А я как?

Ноги до сих пор подкашиваются, а настроение злое, но при этом хочется порхать и улыбаться. Так я сама себе еще в жизни не противоречила. Но я ни за что не стану няней на дому с широким спектром услуг. Хоть мне больше и не нужны серьезные отношения – выработалась аллергия, но и настолько легкие тоже.

Невольно, в который раз, бросаю взгляд из-под ресниц туда, где сидит мой босс, и застываю. Вместе с шефом сидит какая-то ботоксная блондинка. Не рядом, хочу заметить, сидит, а на коленях у Василиска, и они целуются! Целуются!

Так. Ага… угу. Вот бабник. Жаль, лицо шефа эта... эта... мадам закрывает. Я бы посмотрела в бесстыжие глаза босса. Хотя чего смотреть. Ну помог мне начальник «снять стресс» как мог. Никто никому ничего не должен, все взрослые люди. Нет, все равно козел.

Все оставшееся до конца презентации время старательно не смотрела в ту сторону, где сидит Тиран, и только тогда, когда на финальный танец вышли три нанятые девушку в костюмах горничной, стюардессы и медсестры, я, удаляясь со сцены, все же кинула взгляд туда, куда нельзя, но шефа в его ложе уже не оказалось. Как и блондинки.

Быстро переоделась в свежее, выглядящее чуть более деловым и серьезным белое платье, а то в синем под прожектором сопрела, и заменила туфли на шпильках на более удобные лодочки. Времени на сантименты и отдых нет, пора идти работать.

Стоило мне выйти в зал, где уже включили свет и открыли столы с закусками, как я тут же попала в окружение, и, судя по настрою, гости рвутся не только общаться, но и заключать контракты. Желающих сотрудничать слишком много, надо подключать моих коллег.

Деловая часть вечера прошла просто отлично. Теперь вся следующая неделя у меня расписана встречами с заказчиками. Успели заключить сразу несколько очень выгодных договоров здесь и сейчас. Многие заказчики пожелали лично отобрать себе товар со склада, так что придется поездить из офиса сюда, в складскую зону, но это хорошо. Хуже, когда заказов и работы совсем нет. Ну, можно сказать, что я могла бы быть счастлива. Переговоры окончены. Скоро включат фоновую музыку, гости смогут пообщаться, посмотреть поближе и потрогать товар, который мы выставили по периметру всего зала. Но несмотря на это, ни счастья, ни радости я не ощущаю. Свербит в душе что-то неприятно, и все из-за некоторых кобелистых личностей.

Вытащила из сумочки телефон. Надо Матвею позвонить, как он там с няней. Мне на плечи легли чьи-то тяжелые и явно мужские руки. Вот опять Тривэ со спины подходит и пугает! Ну я сейчас!.. Резко оборачиваюсь, готовясь высказать все, что думаю о бессовестном начальнике, но тут же рот захлопываю. Рядом со мной, улыбаясь во все свои тридцать два ослепительно-белых зуба, стоит Давид Матвеевич Крамер. Я пискнула и попыталась убежать. Крамер схватил за талию и привлек к себе. Блин, скандал мне тут точно не нужен, но…

– Отпустите, иначе закричу.

– Да ладно вам, Мария. Что я вам сделаю? В зале полно народа.

– Что вам надо от меня?

– Пообщаться. Я соскучился.

– Руки уберите.

– Если убегать не будете, то уберу.

– Если вы на меня набрасываться или пытаться похитить больше не станете, то пока убегать не буду.

«Пока» – понятие растяжимое.

– Хм… Нет, мне так не нравится.

Я не знаю, как и почему, но в зале вдруг погас весь свет. Помещение погрузилось в кромешную темноту. Давид закрывает мне своей ладонью рот – это он, потому что вряд ли кто-нибудь еще станет вытворять подобное. Крамер меня куда-то быстро тащит, я сопротивляюсь и мычу, но меня вряд ли кто-то слышит, потому что в зале поднимается гвалт. Кто-то аплодирует. Пока все думают, что это запланированная часть вечера со светом.

– Не волнуйтесь, Мария, – тихо произносит мой похититель. – Ваш вечер не сорвется. Мне показалось, что для презентации интимных товаров тут слишком скучно. Ваши нанятые девочки сейчас станцуют стриптиз.

Засопротивлялась еще отчаяннее. Такое ощущение, что Крамер и правда не человек, а какой-то супермен, потому что выбраться из его стальной хватки оказалось невозможным. Отпустил Давид, только когда из темноты мы выбрались в светлый коридор, да и не совсем отпустил – крепко держит за руку. До меня донеслись приглушенные звуки какой-то зажигательной музыкальной композиции.

– О, девочки начали.

Представляю, что теперь обо мне заказчики подумают. Стриптиз – это уже слишком.

– Да не нервничайте, теперь вы точно будете любимым поставщиком, о котором не скоро забудут.

Резко дернула руку в попытке освободиться, но Давид был начеку. Так, у меня в папке телефон, по которому можно отследить мое местоположение. Хорошо, если Владимир быстро спохватится, однако боюсь, что он занят с той блонди.

– Знаете, это вообще не смешно, Давид. И вы мне не нравитесь, совершенно. Внешне вы может и ничего, но поведение ваше чудовищно. И… ой!

Это Крамер сократил между нами расстояние, подхватил, и мой мир перевернулся. Крамер удерживает меня под спину на весу, и моя голова едва не касается пола. Инстинктивно цепляюсь за императора. Крамер одаривает меня хитрой довольной улыбкой.

– Мне всегда нравилась в танце эта… поза. Ну, что, Мария, ко мне?

– Отпустите меня!

– Вы тогда упадете и ударитесь. Давайте я вас лучше поцелую.

– Ого! – вырвалось у меня.

– Что за «ого»?

– Да у меня сегодня поцелуйный день. То густо, то пусто, и все поцелуи против воли. Вот и думай, то ли я такая, то ли день не задался.

Давид с прищуром всматривается в мои губы, которые невольно складываются в кривую усмешку.

– Кто посмел?

– Ну я прямо так и сказала.

– Ладно, позже разберусь, а пока…

Этот нехороший человек приподнимает меня и, удерживая за волосы, чтобы не смогла увернуться, опасно наклоняется, при этом продолжая удерживать меня на весу.

– Укушу! – шиплю.

– Это замечательно, люблю такое.

Эх, забыла, с кем имею дело.

– Давид, охренел?

Нет, это произнесла не я. Жутко обрадовалась злому голосу своего начальника.