Глава 28

 В комнате полнейшая тишина. Сначала занялась мужским лицом. На брови у шефа небольшая ссадина с запекшейся кровью, вот с ней я сейчас и работаю. Пришлось залезть с ногами на постель, поскольку босс разлегся на своей немаленьких размеров кровати. Просить передвинуться не стала, а то опять будет стонать, какой я жестокий человек. Наклонилась над лицом начальника. Очень помогает то, что глаза Василиска закрыты, иначе бы жутко смущалась.

Вроде бы ничего такого не делаю, Тиран молчит, я тоже. Но вот атмосфера в спальне… сгущается. Да и молчание, опять же, не легкое, какое-то густое, многозначительное. Вдруг ощутила, как моего бедра коснулась мужская рука. Легкие, ласковые и словно ленивые поглаживания будоражат кровь. Замерла, держа ватную палочку прямо над глазом начальника.

– Владимир Витальевич.

– Вы такая заботливая, Мария Ивановна. Вы, наверное, до сих пор стресс испытываете после сегодняшних событий.

Стресс я в данный момент испытываю не из-за прошлых событий, а из-за нынешних. Мужская рука никуда не убралась и продолжает меня хозяйски поглаживать. Тривэ меня словно домашнюю кошечку приласкал.

– Владимир Витальевич, руку уберите.

Губы начальника тронула легкая улыбка.

– Вы такой строгий доктор, Мария Ивановна.

Да, похоже, кто-то в детстве не наигрался.

– Я ухожу.

Рука с бедра испарилась, но легче не стало, потому что шеф открыл глаза. Точнее один глаз, потому что второй повторить подобный подвиг не в состоянии. Глаз смотрит на меня хитро, с прищуром. Продолжила обработку под пристальным наблюдением. Только сейчас, будучи так близко, неожиданно открыла для себя, что у Василиска очень ясные, такие теплые голубые глаза с желтыми вкраплениями, будто лучики, возле зрачка. Загляделась, забыв о деле. Взгляд Тирана становится острым. Чувствую, как прядь моих волос натягивается. Это шеф подцепил пальцем кончик и сейчас медленно и аккуратно тянет на себя, приближая мое лицо к своему.

– Мария Ивановна, как доктор, вы ведь должны знать наилучший *способ обезболивания и скорейшего заживления любых ран?

– Тот же самый, каким вы мне сегодня страх перед сценой снимали? – мрачно поинтересовалась я.

– Да, именно.

– Так вас пусть кто-нибудь другой лечит.

Встряхнула головой, освобождая волосы из захвата, и отодвинулась.

– Мария, я не хочу, чтобы меня кто-то другой лечил. Как доктор вы меня полностью устраиваете. – Улыбка Тирана становится все шире и шире. Кажется, все происходящее его очень забавляет.

Угрюмо смотрю на шефа.

– Что у вас за платье жемчужное в ящике стола? Для чего оно вам? Ожерелье от платья то, что мне Крамер подарил, да? Вы его не вернули? – закидала я босса вопросами, а под конец зачем-то еще спросила. – Так вы с блондинкой сегодня целовались?

Шеф нахмурился, задумался, а потом улыбнулся.

– А, так вы платье нашли. Ни с какими блондинками я сегодня не целовался. Здоровался – и разговаривал – это да, но вот для поцелуев меня в последнее время интересуют исключительно брюнетки, находящииеся в моем полном подчинении. И насчет платья. Совсем забыл, что туда его убрал. Немного рановато вы узнали, планировал его позже вам вручить, думаю, пока вы морально к нему не готовы.

– Мне? – опешила. – С какой радости?

– Ожерелье вам очень пошло. Я его узнал. Точнее, один эксклюзивный магазин, где изготавливают подобные украшения и много других интересных вещиц, сделанных исключительно с использованием драгоценных камней. Ожерелье – составная часть платья. Это не то же самое украшение, если приглядитесь и вспомните прошлый подарок, сможете найти различия. То ожерелье, что вам подарил Крамер, я, как вы и хотели, вернул отправителю. Но было действительно жалко лишать вас подобной красоты, тем более знаю, где это продается, поэтому заказал там новое, ну и все остальное к нему заодно. Отдать же хотел чуть позже, сейчас вы вряд ли настроены принять подобные подарки.

Несколько секунд молчу, осознавая. Да, такие подарки – слишком интимные и дорогие, их дарят любовницам, ну, может, еще женам. Тривэ все для себя решил и лишь выжидал, став подготавливать меня для определенной роли. Резко подскакиваю, хочу скорее уйти, но Тиран успевает схватить меня за руку и буквально прервать мой полет и одним рывком вернуть меня обратно, только на этот раз в лежачее положение. Василиск прижал меня к постели рукой, а сам лег на бок рядом.

– Ну перестаньте. Я же сказал, что не сейчас. Момент для дарения мог вообще никогда не наступить, – расслабленно произносит мужчина.

– А теперь может? – цежу сквозь зубы. Вновь очень злюсь.

– Мария, вот давайте не будем отрицать. Нравитесь не только вы мне, но и я вам. Иначе бы вы не пришли сейчас меня лечить, не сидели бы рядом со мной на кровати. Вас бы тут вообще не было. Вы меня хотите не меньше, чем я вас. Я это чувствую. Только вы боитесь. Ну и я немного неправильно в первый раз сделал вам предложение про отношения. Да, к этому вопросу я подхожу довольно практично, если не сказать цинично. Как уже говорил, после неудачного брака я, как и вы, не хочу ничего серьезного и обязывающего. Это не значит, что я к вам как-то пренебрежительно отношусь. Просто предлагаю несколько иной формат взрослых отношений. Никто никому ничего не должен и не обязан. Главное правило – взаимоуважение друг к другу и взаимное удовольствие от совместного времяпрепровождения.

В моей голове автоматом идет перевод красивых слов Тирана в жизненные реалии. Давайте встречаться без обязательств, не будем выносить друг другу мозг, отношения «для здоровья». Ну или еще проще. Давайте вы уже станете моей любовницей. Только в этот раз я вам оплату услуг не буду предлагать, чтобы вы не обиделись. Можно, конечно, сейчас подбить шефу второй глаз, гордо сказать, что я увольняюсь, и так же гордо уйти в ночь с узелком вещей в руках (и то, если отпустят, сегодня шеф показал, что может и не посчитаться с чужим мнением, на плечо положить и в берлогу), но тут я подумала. А в конце концов, чего я так сопротивляюсь? Нравится мне внешне Владимир? Да, нравится. Притяжение есть, и еще какое. Серьезных, да просто цепляющих какие-то струны души отношений мне сейчас не нужно. Взаимовыгодное удовольствие, и все. Никаких обязательств. Чем плохо? Только что противно.

Криво улыбнулась Василиску.

– Значит, отношения без обязательств? К взаимному удовольствию. Да?

– Верно, – Тиран смотрит на меня настороженно, в любой момент, видимо, ожидая удара.

– Хорошо, давайте. Сейчас начнем здоровые отношения, или вы пока не в состоянии из-за травм?

Василиск хмыкнул. Смотрит недоверчиво.

– Потом, Мария. Вы на меня так зло смотрите, что того и гляди вместо поцелуя чего-нибудь откусите. Если вы так не рады собственному решению, то и не за чем соглашаться. Я вас ни к чему не принуждаю, чего вы так злитесь, неясно.

Я его сейчас придушу! Сначала свое деловое предложение мне преподносит, а потом сам же еще небрежно отказывается, мол, подумайте, Мария, еще, а то как-то вы не слишком радостно соглашаетесь.

– Видите ли, Владимир, потом я уже точно не соглашусь. Но вы, наверное, правы, я слишком поспешна, пойду еще подумаю.

Скидываю с себя руку Василиска и, жутко злая, пытаюсь встать с кровати. Только пытаюсь, потому что меня тут же возвращают на место. Тривэ еще и сверху наваливается для верности, а в глазах мужчины сплошное довольство и коварство.

Нет, Мария Ивановна. Согласились, так согласились. Ну и кусайте, если уж очень захочется.

Смотрю на Тирана в некотором шоке. Немного не понимаю, как вообще умудрилась оказаться в такой ситуации.

– Я, наверное, все же еще подумаю, осмыслю.

– Тогда осмысливайте тут. Уходить незачем. Тем более, что вы меня еще не долечили. – Тривэ скатывается с меня, снимает рубашку, окончательно выставляя напоказ свое рельефное тело и вновь ложится. – Пациент готов.

Дрожащими руками беру аптечку и… резко стартую с кровати. На этот раз хотела очень быстро и неожиданно, но у шефа оказалась хорошая реакция, повалил меня обратно на кровать и крепко обнял, надежно зафиксировав руки.

– Я так понимаю, лечение откладывается. Давайте тогда спать.

– Давайте, пойду свет выключу, – елейным голоском произношу я. Босса не боюсь, но сдаваться так просто ему на радость не интересно.

– Незачем. Спать при свете тоже хорошо.

– Владимир Витальевич, я предпочитаю спать в своей кровати.

– Теперь здесь ваша кровать. Возможно даже не стоило вам от нее отвыкать. Кстати, очень удобно, замок не надо ставить, тут он уже есть, причем очень хороший. А еще тут отличная шумоизоляция. Насчет обстановки – можете менять. Хоть все напрочь.

Лежу молча. Все происходит как-то слишком быстро. Я не успеваю все осознать. Переспать это одно, ночевать вместе – это уже немного другое, позволить распоряжаться твоей комнате, обживаясь в ней по своему вкусу – вообще третье. Главное, чтобы с мамой не позвал знакомить. Мамы – это мое слабое место, в самом плохом смысле.

– Владимир Витальевич, – произнесла уже скорее жалобно. – Я вас не понимаю.

– Что именно из сказанного неясно? – терпеливо и устало произнес шеф. – Впрочем, Мария, давайте это утром обсудим, на свежую голову. А пока пойду все же дверь запру и выключу свет. Вы драться или пытаться прятаться от меня не будете?

– По обстоятельствам.

Босс сходил выключить основной свет, оставив при этом гореть тусклую ночную подсветку в потолочных нишах, отчего в комнате стало очень уютно, интимно и таинственно, затем закрыл дверь и вскоре упал на кровать возле меня. Сижу, подтянув к себе ноги и положив голову на колени, и практически не дышу. Думаю, бежать или нет, когда начальник уснет. И если бежать, то куда – в свою комнату или в другой город? Вариант остаться кажется соблазнительным, но оснований к нему у меня маловато.

Со стороны Тирана послышался тяжкий вздох. Мужские руки насильно уложили меня на подушку. Оказалась под боком у шефа.

– Маша, все, хватит. Не нервничай. Ты очень напряжена. Расслабься. Если тебя это немного успокоит, выбора тебе делать никакого не надо.

– Почему?

– Все и так уже решено.

– Давно?

– Маша, я вот думаю, что можно переходить на «ты». А то для совместных ночей будет излишне официально. И вот эта пижама у тебя мне совсем не нравится. Тебе в ней не жарко? Я теплый, одеяло теплое. Давай помогу снять. – Приколист у меня шеф еще тот.

И вот я уже чувствую, как большие горячие мужские ладони залезли под пижаму и легли мне на живот, шеф прижал меня к себе теснее. Он действительно очень теплый.

Маша, ты знаешь, что ты очень красивая? Хотя конечно знаешь, – обжигая горячим дыханием, произносит начальник. Я притихла. Жду. Может, что еще интересное про меня скажут. – А что соблазнительная, знаешь? Искренняя, открытая, забавная, милая, – шеф говорит, а дело не забывает. Ощущаю, как рука Василиска проникает за пояс моих пижамных брюк, по-хозяйски гладит и касается там, где и вовсе нельзя. Тиран прижимает к себе все теснее. Закусила губу и совсем притихла, позволяя шефу делать то, что он, собственно, и делает. По телу бегут мурашки, желание разливается волнами внутри. Ничего рационального в происходящем нет, одно сплошное желание и страсть. Думать, сожалеть и расставлять все по полочкам я буду потом. – Маша, ты слушаешь меня? – босс потерся щекой о мою щеку, а затем резко рванул мои брюки вниз.

Дернулась я скорее инстинктивно. Тиран вдруг резко выдохнул и опустил меня. Оказывается, дернулась неудачно (или удачно, как посмотреть), и получилось, что локтем задела шефа, не сильно, но похоже прямо в ушиб.

– Ой! – я тут же подскочила и повернулась к боссу лицом. Его глаза крепко зажмурены. Взяла мужчину за руку и заполошно спросила. – Больно?! Сильно? Простите, простите, простите!

– Маша… – произнесено хрипло. Тиран замолчал на секунду. Мужчина держится свободной рукой за бок. Ловлю каждое слово. – На «ты» ко мне обращайся.

Блин, я тут переживаю, а он о какой-то ерунде.

– Владимир Витальевич, да у меня язык не повернется вас Вовой назвать.

– Надо тренироваться, привыкать.

– Может, вам что-нибудь принести? Давайте я вам все обработаю и...

Тривэ опять тяжко вздохнул, приподнялся и повалил меня на подушки, а сам сверху налег и тянется к губам.

– Нет, нет, нет, вам же больно будет! – кричу я, пытаясь очень аккуратно оттолкнуть от себя Василиска.

– Спокойно, Маша, я Дубровский, – с каменным лицом произносит шеф, и с меня каким-то волшебным образом окончательно слетают штаны.

все. Меня накрыла истерика. Хохочу как никогда. Нервы, наверное, сказываются, а Василиск времени зря не теряет, дает мне возможность отсмеяться, а сам в это принялся деловито избавлять меня и от верхней части пижамы.

– Владимир Витальевич, – с трудом произношу я, все еще смеясь и сквозь слезы наблюдая за тем, как шеф вдумчиво расстегивает пуговичку за пуговичкой на моей рубашке. – Вот за это вас и люблю, вы как что-нибудь скажете иногда, так хоть стой, хоть падай.

Босс замер. Я резко прервала смех. Круглыми глазами смотрю на шефа.

– Я не в том смысле. В смысле в том конкретном случае, а не в общем. Ну вы поняли, да?

Начальник смотрит задумчиво. Мне хочется стукнуть себя по лбу.

– Думаю, да, понял. Я вас тоже. В том же смысле. Вы ведь поняли?

– Эм-м. Да.

– Хорошо.

Рубашка окончательно расстегнута. Тривэ потянул сначала за один рукав, и моя рука послушно выскользнула, затем второй, и вот я уже лежу перед боссом в одном нижнем белье. Притихла. Босс оглядел меня внимательным, я бы даже сказала жадным, хозяйский взглядом. Тирану только для наглядности не хватает руку мне на живот или грудь положить и заявить: «Мое»!

– Ну как, нормально? – не удержавшись, ляпнула я, чтобы узнать результат осмотра. Все ли нравится, подходит ли.

Более чем, – ответил шеф, в данный остановившись в разглядывании на моем белом кружевном бюстгальтере.

Начальник наклоняется ко мне медленно-медленно, легко касается губами моих губ и…

– Сладких снов, Маша.

В который раз за эту ночь мои глаза широко удивленно распахнуты. Наблюдаю за тем, как босс укладывается в постель, забыв обо мне, а потом и вовсе щелкает прикроватным выключателем, и комната окончательно погружается в темноту. А, нет, не забыл. Мужская рука обнимает меня за талию и подтягивает к крепкому твердому телу. Везде, где надо, крепкому и твердому. Какое-то время лежу молча и без движения. Ожидаю каверз. Ничего не происходит, и это как-то грустно.

– Что, все? Спать? – доля разочарования в моем голосе присутствует. Я уже почти готова была к упорной борьбе за честь и поражению.

– Да, Маш.

– А-а-а… почему? – в голову сразу полезли неприятные мысли о том, что я в раздетом виде не понравилась.

– Во-первых, как ты заметила, я немного не в форме, не хотелось бы в самый ответственный момент отвлечься на случайную боль. Во-вторых, нам спешить некуда, и я готов еще немного подождать, поскольку вижу, что ты сомневаешься. Мне не нужно потом слез и обвинений невесть в чем. Даю нам еще немного времени. Когда ты точно будешь готова, мы сделаем это хорошо, обстоятельно, качественно, долго, с чувством, с толком, с...

– Ладно, поняла. Но зачем тогда раздевать было?

– Я же говорил. Жарко. И не идет тебе эта пижама.

– Ну… тогда я пойду.

– Нет.

Настал мой черед тяжко вздыхать.

– Я не собираюсь с вами ночевать.

– Интересно узнать, почему?

– Потому что утром я сгорю от стыда. Матвей может узнать, няня, охрана, повар.

– По поводу Матвея нет смысла волноваться, полагаю, он ничего не поймет, тем более, что сам тебя сюда изначально и поселил. Что касается остальных, почему тебя так волнует чужое мнение? Это наемные работники. Сегодня они есть, а завтра может и не быть.

– Я тоже наемный работник, – напомнила. – Договор на ночные услуги будем составлять?

– Маша, – произнесено уже зло и жестко. – Если бы я сейчас хотел составить с тобой рабочие договорные отношения, то уже взял бы свое, заплатил и отправил спать к себе. Это ясно? Еще вопросы?

– Что-то спать захотелось…

– Хорошо. Спи.

Получила суровый поцелуй в щеку и ощутила мужскую ладонь у себя на бедре. Ладонь легла этак по-хозяйски и там и застыла. Что же, попробую уснуть в таком положении. И обо всем подумаю завтра на свежую голову. Когда Тиран так близко, думать получается плохо.