Глава 24

Заканчиваем с переездом ближе к вечеру. Управляемся за два раза. В первый заход Женя с сыном увозят вещи, во второй уже едем все вместе.

Они живут в типичном служебном доме. Уже не новом, но с виду ухоженном. Небольшая парковка возле дома, слово “паркинг” тогда не знали да и не думали, что будет столько машин. Во дворе железные качели постсоветского периода, железные конструкции для выбивания ковров. Горка, правда, уже пластиковая.

Женя открывает подъезд, пропускает нас вперед.

- А какой этаж нажать? - Настя тянет руку к кнопкам.

- Седьмой.

Ищет цифру “7” и довольно нажимает.

- Ну все, проходите, - открывает нам дверь.

В квартире мужская чистота. Без ковриков, картин на стенах, без магнитиков на холодильнике, прихваток и баночек с надписями “соль и сахар”; вазочек, диван аккуратно заправлен, подушки стоят как по линейке.

Женщин и маленьких детей тут определенно не живет.

- Вот ваша комната, - показывает просторную гостиную с диваном, телевизором и рабочим столом.

- Ну все, Настюх, - улыбается ей Женя, - это твоя комната. Тут можешь раскладывать своих кукол.

- А куда?

- Тань, я не успел убрать тут, конечно.

- Понимаю. Как и я.

- Из этого шкафа сейчас выгрузим все, сразу переберу. Половина тут уже и не нужна.

- Хорошо, Жень, может, мне приготовить что-нибудь на ужин?

- У нас на ужин пельмени обычно. Олег уже профессионально умеет их готовить.

- Я могу что-то повкуснее пельменей сделать.

- Тань, давай сегодня пельмени, а завтра уже приготовишь, а то у нас еще работы…

- Пап, я с ребятами схожу на улицу погулять? - заглядывает к нам Олег.

- На час.

- Понял.

Настя раскладывает свои игрушки, Женя ставит вариться пельмени, я начинаю потихоньку разбирать его шкаф.

И телефон оживает.

Саша.

Сердце ухает вниз.

Выключаю звук и иду на кухню.

- Жень.… - подхожу к нему, показываю экран. - Бывший муж звонит.

- Давай я поговорю, еще раз объясню. Потом заблокируем его.

Берет спокойно телефон, принимает вызов.

- Алло.

Пауза.

- Чего звонишь?

- А это кто? Мне Таня нужна.

- Мне тоже, - говорит ровно и низко. - Слушай меня внимательно. Этот номер ты забываешь. Этой женщине ты больше не звонишь, - отворачивается к окну. - Она вышла замуж. И можешь туда больше не ходить, она переехала.

- Куда переехала.

- Этого тебе знать не надо. Ты понял? - оборачивается ко мне.

У Евгения напрягается челюсть.

- Если не хочешь проблем, ты их сам не ищи. Лучше удали этот номер.

- Мне надо Таню услышать.

- А ей тебя слышать не надо. Конец разговора.

Нажимает “сбросить”, блокирует его номер и возвращает мне телефон.

- Все.

- А если…

- Не будет “если”. Тут ты под защитой. Поняла?

Киваю.

- Все, пельмени готовы, - открывает шкафчик. - Кстати, тут у нас тарелки, тут всякая всячина, стаканы, тут приправы и орехи, - идет по полкам. Тут вытяжка, - показывает, как включать-выключать. - Тут крупы, макароны, тут хлеб. Холодильник. Все, что видишь, можно есть.

- Но делиться, - смеюсь.

- Да, но делиться.

Я достаю тарелки и черпак. Раскладываю пельмени.

- Настюша, - зову дочку.

А в ответ, как в песне - “тишина”.

Ставлю тарелки на стол и иду за ней в комнату.

- Настюш, иди руки мыть, сейчас ужинать будем.

Опять тишина. В принципе, не удивительно. Настя умеет “растворяться” - в игрушках и в своих историях.

- Настя? - в комнате ее нет.

И тут щелкает тот самый материнский тумблер.

Сердце ускоряется.

- Жень, у нас проблема. Настя!

Женя выходит в коридор. Заглядывает в ванную.

Ее нет нигде.

Встречаемся взглядами. Он переводит свой на двери детской.

Я за ним. Там приоткрыта дверь.

Одновременно навстречу друг другу. Женя открывает дверь. Настя стоит возле стола с полусобранной картиной пазлов и что-то там разбирает.

- Оееей, Настюха, - кривится Грачев, - что ж ты натворила!

Угол полностью разгромлен и превращен в кучу вырезанных деталей.

- Настя, ты спросила, можно ли трогать?

Округляет глаза, глядя на меня.

- Посмотри, что ты наделала. Олег собирал, а ты все разбурила.

Складывает виновато губы, выпячивая нижнюю губу.

- Тань, ну все, не ругай. Она же не знала.

- Она должна была спросить.

- Ну, должна была. Забыла. Тут же и компьютер, и грамоты, Настя, нельзя заходить в эту комнату, когда тут нет Олега, поняла?

Кивает, насупившись.

- Ну все, - вздыхаю, - сейчас поедим и будем собирать. Надо срочно скрыть следы диверсии.

- Согласен. Улики уничтожить, свидетелей подкупить, - кивает Женя. - Классическая операция “Спасение пазлов”.

- Настя, - поворачиваюсь к дочке, - в комнату Олега, когда его нет, больше не заходишь. Поняла?

- Угу, - кивает слишком быстро. Так кивают люди, которые уже все поняли… но не факт.

Мы выходим первыми, Женя идет следом и аккуратно прикрывает дверь в комнату сына.

- Он очень расстроится? - спрашиваю тихо.

- Ну… скажем так: если бы это были мои пазлы, я бы завел уголовное дело. А он мой сын…

- Отлично. Успокаивает.

Я оглядываюсь на закрытую дверь.

- Может, замок поставить? Чтобы… ну… защитить.

- Куда?

- В комнату Олега? И тебе тоже.

- И на холодильник еще, - улыбается Грачев и садится за стол, - а то спать ночью не дает.

- Нет уж, - качает головой, - будем привыкать к тому, что в доме появился маленький человек.

- Это она еще во вкус не вошла, Грачев. Скоро сам побежишь за замком.

Он усмехается, переводит взгляд на маленькую разбойницу, которая уже делает вид, что ни в чем не виновата.

- Ничего. Я и не с такими справлялся, - отвечает совершенно серьезно.

Оценивающе смотрит на Настю.

- Раньше работал по взрослым преступникам. Теперь, вижу, предстоит переквалификация… на особо опасную мелочь.

- Я не мелочь! - тут же возмущается Настя.

- Все, Грачев, держись. Это только начало.

- Ладно. Будем считать, что это мой курс повышения квалификации. А то я привык к другому контингенту. Там все…. несколько другие. Там никто так невинно не улыбается после диверсии.