Глава 77

Новостей у Феликса Серова было много, хороших и разных. Да и дел хватало тоже. И если по порядку, то...

Отправив драгоценного зятя к дочке в Мюнхен, он вчера наведался к супруге. Осуществлять свой план.

Естественно, «радостная» встреча повторилась один в один. Лариса снова встречала его в холле и при виде его чуть не искрила от злости. Но слишком уж хорошо знал Феликс женщину, с которой жил больше тридцати лет.

Так что, когда Лариса в очередной раз выплюнула ему в лицо, как она его ненавидит, просто посмотрел на нее задумчиво. Ничего не ответил. Просто посмотрел без своей обычной насмешливости. И она осеклась, словно потеряла нить.

- Пойдем ко мне, Лариса, - тихо сказал.

Он ведь звал её не в кабинет. В свою спальню. И женщина поняла это.

- Зачем? - проговорила недоверчиво и подобралась.

Так словно испугалась чего-то. Феликс хмыкнул мысленно, они ведь не были вместе уже... Черт знает, он уже и не помнил, когда это в последний раз было. Понятно, что после стольких лет взаимной ненависти и вражды подобное приглашение выглядело глупо и неуместно. И потому интриговало до крайности.

Пожал плечами.

- Посидим, поговорим.

- Иди к черту!

- Ну же. Ты что, боишься?

Она смерила его испепеляющим взглядом и первой пошла вперед. А Феликс пошел следом. Напряжение между ними было буквально осязаемым, и в нем, в этом напряжении столько горечи, желчи, убитых надежд. Казалось, ловить тут нечего. И все же...

У двери в его спальню она остановилась. Молча взглянула ему под ноги и замерла, вздернув побдородок. Застарелая обида звенела в ней. Потому что она до этого не бывала в его комнате? Потому что сделала все, чтобы отравить его жизнь? Потому что ненавидела? Тогда откуда обида?

Он открыл дверь и пригласил её жестом.

- Проходи. - а сам зашел следом и закрыл за ними дверь.

Женщина бегло окинула комнату взглядом, стараясь не выказать своего интереса, быстро прошла в центр, повернулась к нему и спросила:

- Говори, что тебе нужно.

Феликс не спеша прошелся до кровати, сел на нее и похлопал рядом с собой.

- Присядь, Лариса, посидим.

Она аж дернулась. Сжала кулаки и напряглась.

- Говори, что хотел!

Нет, он не собирался спешить. Он продолжал молча смотреть на нее, склонив голову набок, лишь легкая усмешка пробежала по его губам. Как бы говорил: слабо?

Лариса развернулась и пошла к выходу. Он была уже почти у самых дверей, когда Феликс спросил:

- Как думаешь, почему я столько лет жил с тобой?

Застыла, сжимая кулаки.

- Ненавижу эту твою манеру, - прошипела через плечо.

- Знаю. Ты все во мне ненавидишь.

- Да! - повернулась она. - Да, ненавижу. И жил ты со мной только из-за денег!

Он перекинул ногу на ногу, подпер подбородок рукой и замер, изучая её. А потом спросил:

- И ты в это веришь? Деньги? Серьезно?

Короткий презрительный взгляд, и женщина отвернулась, делая вид, что его не существует. Но он-то знал правду. Невозможно жить ненавистью к человеку, если он тебе безразличен. Но выжечь все остальные чувства можно. Но все же не до конца.

- Сама подумай. Почему я продолжал жить с тобой после того как узнал, что ты родила Ромку от этого сукина сына Фомина? Ромку... Которого... - он осекся и махнул рукой.

- Но ты же расправился с Фоминым, - глухо проговорила она.

- А с тобой, Лариса, что я сделал с тобой? За все эти годы тебе я сказал хоть слово?!

Она долго молчала и кривилась лицом, потом выдавила:

- Нет.

- Вот и скажи, почему я жил с тобой?

- Я... Не знаю! - вскрикнула она, отмахиваясь от него.

А он смотрел на нее, просто смотрел. И вдруг она сдалась, разразилась слезами.

- Ненавижу тебя! Я все равно сгною тебя, запихну в психушку! Буду ждать, пока ты там сдохнешь, а потом с наслаждением сяду у твоего гроба!

- Иди сюда, Лариса, - снова похлопал он по кровати рядом с собой. - Посидим, пока ты еще не упекла меня в психушку.

Медленно, нехотя переставляя ноги, она подошла и села. Но не рядом, а с другой стороны кровати.

- Только не говори, что ты когда-то любил меня.

- Ты моя жена, Лариса. Конечно я любил тебя. Как умел, как мог. Иначе стал бы я столько лет жить с тобой.

- Ты...

- И детей наших. Наших, Лариса, наших. И Олега, и Ромку.

Она просто молчала.

- Скажи мне, чего тебе не хватало? Я же давал тебе столько, что другим и не снилось. Любой твой каприз.

- Ненавижу тебя... - женщина заплакала. Тихо, еле слышно всхлипывая.

- И все же в одном ты была права, - вдруг усмехнулся Феликс.

- В чем? - она как будто притихла.

- Что мне может понравиться в клинике.

Удивлять. Менять тактику. Дезориентировать.

- Что?? - подняла голову женщина.

- Я ухожу, Лариса. Давай мы простимся мирно.

И снова всколыхнулось пламя вражды.

- Ты сам первый затеял войну!

- Нет. Просто немного воспитания Ромке было полезно.

- Ты завещание переписал! Ты его всего лишил!

- А ты читала мое новое завещание?

- Нет! - зло бросила она и высморкалась. - Ты же всегда проворачивал сам свои делишки, никого не ставя в известность.

- Ты тоже много чего проворачивала, Лариса.

Повисло молчание.

- Неужели ты хочешь сказать, что все это время любил меня? - спросила она наконец.

Так, будто ни о чем другом не говорили.

- А как ты думаешь, почему еще я жил с тобой?