Глава 3

Прошло несколько дней. Я постепенно обживалась на новом месте. Практически освоила расположение корпусов академии и хитросплетение её коридоров. Ольти тоже привыкал к большому городу, но ещё здорово стеснялся если девушки на улице призывно взмахивали ему ресницами.

Однажды мы гуляли по центральной улице Морева. Я заглядывала в лавки, изучая местные товары, а Ольти ждал меня в таких случаях на улице. И, выходя из очередного оазиса женских радостей, я увидела такую сцену: Ольти, красный, как варёный рак, отступал под натиском двух развязных девиц, скорее всего, служанок из трактира, к двери лавки, в которой я находилась. Видимо, хотел искать там спасения. Я решила понаблюдать, что будет дальше.

— Лиззи, смотри, какой красавчик! Молоденький только, представляешь сколько его учить придётся, пока поймёт, что к чему?

— А, может, он способный? Смотри, какой ладный! А краснеет, как девица? И не разговаривает. Может он немой?

Девицы, хохоча и переговариваясь, подступали всё ближе к Ольтимеру. Одна даже встала на цыпочки и оперлась на его руку, чтобы заглянуть ему в лицо. Тут Ольти уже не выдержал:

— Да, что ж вы такие бессовестные! Не стыдно самим к парням цепляться?! У нас на перевале таких не уважают!

Девицы расхохотались, крутнули подолами и пошли от него, бросив через плечо:

— Ну, и сиди один! Жди свою госпожу. А с нами было бы весело!

Я не стала задерживаться и вышла из-за красивого куста, который рос рядом со входом. Ольти обрадованно подскочил ко мне, облегчённо выдыхая и расправляя плечи. Да, дорого ему дастся привыкание к большому городу и его нравам. Не стала ничего говорить и сделала вид, что ничего не видела. Пусть набирается опыта и учится правильно держать себя. Начинает он явно неплохо и в душе я даже загордилась своим юным, но благоразумным слугой.

А сегодня с утра я волновалась. Сегодня начинаются занятия и в моём расписании стояли два практических семинара у третьего курса, но, слава богине, не с утра, а после обеда. А между тем я до сих пор не видела своего руководителя, магистра Патрика Кернея. «И, как проводить практические, скажите мне?» — задалась я про себя риторическим вопросом.

На этой обеспокоенной ноте я и спустилась на завтрак. Ну, как всегда! Семь дней я спокойно восседала за столом одна, а сегодня сразу аншлаг. Все места заняты, кроме моего естественно. За столом было пять человек: трое мужчин и две женщины. Головы всех дружно повернулись в мою сторону. Ох, ты слёзки лягушки! Из-за меня задержка. Хозяйка строго соблюдает правила: подают на стол только, когда все займут свои места. Когда я была одна, это было как-то не так заметно.

Я невольно приостановилась, реагируя на пристальное внимание и испытывая смущение за опоздание. Но быстро взяла себя в руки и, нацепив мину холодной вежливости, прошла к столу.

— Светлого утра, господа, — обратилась я ко всем. — Меня зовут София Ормонд, младший преподаватель академии, — вежливо представилась я и с достоинством заняла своё место. (Постаралась по крайней мере).

Меня окинули внимательными взглядами и отвернулись. Никто не сказал ни слова. Слуги начали накрывать на стол и каждый молча приступил к завтраку. А я с удивлением вдруг увидела напротив себя господина Баритона, то есть рэя Каллитаэля. Как?! Он же во дворце должен быть?!

Рэй Каллитаэль поднял голову и, перехватив мой взгляд, молча кивнул головой лишь слегка улыбнувшись. Да, что тут за правила?! Они что, боятся рот лишний раз открыть?! Помню, как однажды на лекции по истории рас, магистр рассказывал о малоразговорчивом народе. Например, провожая сына на войну, мать говорила, подавая ему оружие: «Со щитом или на щите». И всё. Иди, мол, сынок и боги тебе в помощь. А я приму тебя и раненого или не дай богини убитого (на щите), и с победой (со щитом). Неужели и здесь живут такие же молчуны? Придётся принимать меры, вздохнула я про себя: нельзя же оставить людей в неведении относительно нормального общения.

Я демонстративно уткнулась в тарелку, но время от времени незаметно бросала изучающие взгляды на соседей по столу. Оказалось, что мы сидели не просто так, а с каким-то неизвестным мне смыслом: трое мужчин с одной стороны стола, трое женщин — с другой. За столом ещё могли уместиться люди, но стульев больше не было. Из чего я поняла, что мы шестеро и есть постояльцы рэи Саманты.

Дамы выглядели молодо, но определённо были старше меня. Одна — платиновая блондинка: высокая, худенькая, с кукольным лицом нежной принцессы. Вторая — яркая брюнетка с чёрными, отливающими синевой волосами, серыми глазами и высокомерным выражением лица.

Двое незнакомых мне мужчин были тоже яркими и колоритными. Один — мрачный тип, темноволосый и черноглазый постоянно непроизвольно двигал ушами. И если бы не выражение его лица, я бы даже улыбнулась. Второй — голубоглазый блондин, таил в глубине своих глаз нахальную улыбку. Он постоянно поглядывал в мою сторону, но молчал.

Я подумала, что мы так и разойдёмся в молчании. Но ошиблась.

— Леди София, а кем вам приходится граф Седрик Ормунд? — раздался хрипловатый голос мрачного типа.

Я подняла на него взгляд и демонстративно выгнула бровь. Ну, где это видано — начинать разговор с дамой не представившись! Тип продолжал ждать от меня ответа. А я продолжала спокойно поглощать омлет. Хочет говорить — пусть представится. Тоже мне, аристократ, хмыкнула я про себя.

За столом сгустилась напряжённая тишина, прекратился лёгкий перестук приборов. Однако я, не обращая на это внимания, перешла к лёгким пирожным и суре.

— Ха-ха-ха! — рассыпался вдруг негромкий мужской смех. — Руди, она сделала тебя! Причём легко и непринуждённо.

Смеялся блондин искренне, широко открыв рот и показывая всем белоснежные зубы с приличными клыками. «Оборотень?» — озадачилась я про себя.

— Простите, леди. Я был небрежен. Разрешите представиться — лорд Рудольф Шоннон, глава департамента безопасности, — попытался исправить ситуацию мрачный.

«Ого! — встревожилась я, — какая важная птица». Но отступать было уже поздно. Надо выдержать сцену до конца. И я сдержанно ответила:

— Очень приятно, лорд Шоннон. Седрик Ормонд — мой дед. Но он уже давно ушёл за грань. Сейчас я сирота.

— О, простите, леди! Сожалею.

— Ничего. Я привыкла и у меня есть опекуны.

— Как же они отпустили вас одну? — вступил в разговор блондин.

Я выразительно взглянула на него: неужели не хватило одного примера?

— Простите, рэй Виллем Зиндерен, к вашим услугам. Дознаватель. А эти милые дамы — ваши сослуживицы, преподавательницы академии: рэя Вересса Молан, — мне кивнула блондинка, — и рэя Эльмира Донован, — теперь кивнула брюнетка.

Я оба раза в ответ вежливо склонила голову и потом ответила блондину.

— Меня направила сюда академия Барны по договору. Родственники не имеют к этому отношения.

— То есть вы учились за королевский счёт? — высокомерно скривила губы брюнетка.

— Да, — спокойно ответила я (нельзя же обижаться на правду).

— Но я слышала, что графство Ормонд очень богато, — неуверенно вступила блондинка.

А я вдруг из всех этих реплик и вопросов ясно поняла, что эти господа меня уже обсуждали, узнавали обо мне и интересовались моей персоной. Неприятно, но не страшно. За мной нет ничего предосудительного.

— К сожалению, мне нет ещё тридцати лет, и не могу влиять на действия опекунов.

— Кстати, как получилось, что вам только двадцать восемь? — не устала допытываться брюнетка. — Ведь заканчивают академию, как правило, в тридцать.

— Я поступила в академию в восемнадцать лет, — коротко ответила я.

Не рассказывать же всем о сиротском пансионате, в котором я жила и училась с десяти лет до поступления в академию. И об особом расположении ко мне хозяйки пансионата, которая разрешила в последние годы сдавать экзамены за два курса сразу.

Я, конечно, выбирала выражения, отвечая на вопросы, но тоном и мимикой показала, что не люблю, когда лезут в моё личное пространство. И, кажется, меня поняли. Так как вопросы резко прекратились и за столом вновь воцарилось молчание.

Удивил рэй Баритон, который не задал ни одного вопроса и, вообще, не показал вида, что мы знакомы.

После завтрака на вызванном экипаже я отправилась в академию. Мне показалось несолидным прийти в первый день пешком. И уже у ворот моё настроение было вновь испорчено, так как я увидела лорда ректора и сопровождающую его знакомую девицу. «То есть они утром вместе приехали на работу?» — неприятно удивилась я. Да, я была молодой, но отнюдь не наивной. И почему мужчина и женщина могут рано утром откуда-то появиться вместе, вполне понимала.

«А, что ты хочешь, Софа? — спросила я саму себя, — сразу было видно, что мужчина прочно занят». Я вздохнула и вслед за этой парочкой прошла на территорию академии. Меня они не заметили, а специально попадаться на глаза я не собиралась. Наоборот, поспешила в корпус алхимиков, надеясь, что неуловимый магистр будет, наконец, на месте.

Но едва я свернула в нужную сторону, как меня подхватили под руку и знакомый рыжий вихрь произнёс:

— Привет, малышка! Как дела?

— Рыжик! — воскликнула я невольно. — Напугал!

— Как ты меня назвала, птичка?

— Рыжик, а что? Я же не знаю, как тебя зовут.

Почему-то этого растрёпанного парня я совсем не боялась и чувствовала, что могу общаться с ним совершенно свободно. Моя, обычно тревожная интуиция, молчала, а то, что мы оба, не сговариваясь, перешли на доброжелательное «ты» многое для меня значило.

— Во-первых, меня зовут лорд Диглан Тиджерей, — важно произнёс он, приостанавливая наше движение и даже коротко изобразив поклон. Во-вторых, я адепт последнего курса боевого факультета и поэтому ты, мелкая, должна меня уважать и слушаться.

— Во-первых, я леди София Ормонд, — не уступила я Рыжику в пафосе. Во-вторых, я преподаватель. И ты адепт, Диглан Тиджерей, должен меня уважать и слушаться, — вернула я Рыжику его фразы.

Мы просверлили друг друга нарочито свирепыми взглядами и одновременно рассмеялись. «Хороший парень, — подумала я. — Ну и что, что адепт. Похоже, он даже старше меня. Ну, немножко не удалось первое знакомство, — вспомнила я, как меня чуть не снесли с дороги в первый день, — но сейчас, кажется всё наладилось».

— Так и быть, — сказала я сквозь смех, — давай вне занятий говорить друг другу «ты». Мир? — и я протянула парню руку.

— Мир, малышка, можешь на меня рассчитывать. Если что — сразу зови или угрожай моим именем. Меня здесь все знают.

Он щёлкнул меня по носу и умчался в сторону боевого факультета. А я, продолжая улыбаться от уха до уха, пошла к алхимикам. Настроение исправилось, и я забыла о лорде ректоре.

В первую очередь я хотела познакомиться с деканом и магистром. Поэтому у двери с надписью «декан» остановилась и вежливо постучала. Не дождавшись ответа, открыла дверь. В секретарской никого не было, и я прошла собственно к кабинету декана. Ну, никто не обещал, что будет легко. Деканом алхимиков оказалась моя соседка по пансиону — Эльмира Донован.

— Проходите, леди София. Мы уже познакомились с вами, — сухо обратилась она ко мне. — Я просмотрела ваши документы. Они впечатляют, но академическая учёба — это одно, а работа в академии — это совсем другое. Надеюсь, вы справитесь и мне не придётся разбираться с жалобами адептов. Магистр уже на месте, обговорите с ним условия работы в лаборатории. Она для нас очень ценна, финансирование у нас, к сожалению, не столичное. Не хотелось бы, чтобы редкие ингредиенты погибли в результате чьей-нибудь халатности. Не смею вас больше задерживать, — и госпожа декан кивком отпустила меня на свободу.

Выйдя из кабинета, я отчётливо поняла, что мне здесь не рады. И занять достойное место в здешнем обществе сразу не получится. Но я не унывала. У меня странный характер: чем мне труднее, тем я становлюсь напористей. Посмотрим! А сейчас — к магистру!

***

Терринак Дойл.

— Рассказывай, Лукас, что ту у нас случилось, пока меня не было, — обратился я к своему другу и заместителю.

— Ничего особенного. Академия стоит на месте. Преподаватели и адепты готовы к учебному процессу. Правда, есть одна новенькая. Младший преподаватель алхимии — София Ормонд. Направлена по договору. Диплом с отличием. Магистрантка. Вот её документы.

Папка легла на стол, но я не торопился открывать её. мне хотелось вначале поделиться с другом своими проблемами. Драконы, они как-то по-другому смотрят на многие вещи. Может, увидит что-нибудь интересное со стороны.

— Подожди, Лукас, успею ещё познакомиться с девицей. Скажи, можно ли чем-то прищемить Финбаро? Леон ясно дал мне понять, что не потерпит моего отказа. И я вынужден буду жениться на Милисенте. Спасение только в одном: если она сама откажется. Но он предупредил, что надежды на это нет. Что делать, друг?

— Прищемить Финбаро?

Лукас задумался. Отец не вмешивался в дела людских королевств и им не советовал. Люди живут коротко, даже маги по сравнению с драконами, которые живут тысячи лет — мотыльки. Исключения только истинные пары, в которых дракон делит жизнь с своей избранной. Но Терри его друг. И Лукас прекрасно его понимает: трудно прожить с неприятным тебе человеком всю жизнь. Да ещё и делать с ним детей.

— Не торопись делать предложение, Лукас. Давай соберёмся и обсудим это дело в спокойной обстановке. Не спеши.

«Он прав, — размышлял после ухода друга. — Не стоит торопиться. Стоит как следует разобраться» — и я придвинул к себе папку с личным делом нового преподавателя.

С первого листа на меня смотрела девушка с перевала. Та, которая так крепко запала в душу. Та, которую я вспоминал все эти дни. Та, против женитьбы на которой я бы ничего не имел против… София Ормонд — вот как тебя зовут, девочка.

Я торопливо просмотрел имеющиеся документы. Но в них не было ничего особенного: опекуны, академия, диплом, магистратура. Они не рассказывали о личности. А я хотел знать об этой девушке, как можно больше. Подвинул ближе зеркало связи и вызвал Леона. Раньше принц занимался вопросами безопасности и по долгу службы многое знал о высшей аристократии. Ормонд — древний род, не может быть, чтобы у Леона ничего не было на них.

— Что случилось, Терри?

— Леон, что знаешь об Ормондах? — сразу огорошил я советника и друга.

— Ормондах? — удивлённо переспросил Леон, но тут же ответил, — древний род. Последний глава рода — граф Седрик Ормонд скончался около двадцати лет назад. Есть наследница-бастард, сейчас под опекой семьи Бартелей.

— Бастард?

— Да, там странная история была. Её мать — Вэлия Ормонд на последнем курсе была привлечена в госпиталь во время войны с орками. Но в конце боевых действий внезапно выехала в поместье, поставив в известность только командование. О причинах никто не знал. А вскоре она родила девочку. Дед признал внучку и ввёл её в род, хотя имени отца не было известно. А почему ты интересуешься?

— К нам приехала молодая преподавательница — София Ормонд. Выходит, она наследница графа?

— Да, и заметь, корона заинтересована в её выгодном браке. Графство очень богатое и ему нужна твёрдая рука. Кроме того, порт на западе имеет для нас стратегическое значение. Так что, береги, девочку.

Принц отключился, а я всё прокручивал его фразу: «корона заинтересована», «береги девочку». «Конечно, приложу все усилия», — ответил я уже самому себе.

***

София Ормонд.

— Светлого дня, адепты, — я приветствовала своих первых адептов.

С утра мы с магистром договорились, что я буду вести практические занятия со всеми курсами, а за ним останутся только лекции. Магистр не хотел терять время на возню с неумехами, как он выразился. У него было полно своих исследований. Мне отказываться и капризничать было нельзя, да и магистр мне понравился: такой себе старичок-бодрячок, увлечённый своим делом. Поэтому я согласилась. И сейчас передо мной пятнадцать адептов восьмого года обучения. Почти выпускники.

«Ого! Так невеста ректора здесь учится?! Понятно теперь, почему я их утром видела вместе. Ну, что же. Это ничего не меняет в моей работе. Приступим».

— Меня зовут София Ормонд. Я буду вести практические занятия по алхимии и зельеварению. На экзаменах присутствовать буду. С вами мы познакомимся по ходу работы. А изучать сегодня будем свойства яда радужной змейки.

— Не так быстро, госпожа младший преподаватель, — голосом выделили мою должность. — Сначала скажите, за что вас выгнали из столичной академии?

На меня устремились разные взгляды от просто любопытных до ехидных. А взгляд Милисенты прожигал злостью и высокомерием.

— Не выгнали, а направили по договору, как лучшую выпускницу и перспективную магистрантку. Ведь академия Морева — это княжеская академия, что не менее престижно, чем столичная, — спокойно ответила я. — И откуда, вообще, слухи об «изгнании»?

— Предположила, — буркнула девица. — Кто же добровольно уедет из столицы на окраину королевства?

Про себя я удивилась, откуда такая неприязнь. Мы ведь практически незнакомы. А встреча на перевале была слишком короткой, чтобы иметь такие последствия. С другой стороны, я же тоже помню лорда ректора именно с перевала. И его подруге я уже тогда сразу не понравилась, молнией пронеслись мысли. Поэтому я решила не вступать в конфликт, а разрешить всё мирно.

— А я помню вас, адептка Финбаро и очень благодарна вам и лорду ректору за помощь. Правда, тогда я не знала, кто вы и не смогла ответить на вашу помощь, как подобает. Ещё раз спасибо, но теперь вернёмся к нашей практической работе.

Милисента покраснела и склонила голову. Всё-таки нападать дальше после высказанной благодарности и дружеской улыбки было совсем уж некрасиво. Дальнейшее занятие продолжилось уже мирно, лишь некоторые девицы кидали на Милисенту вопросительные взгляды. А в конце занятия под потолком вспыхнул вестник и голосом ректора пригласил адептку Финбаро в кабинет.

Я удивилась, но случайная реплика всё поставила на место.

— Что, Милли, забыла про следящие артефакты? Или думала, лорд ректор спустит твою наглость? — и парень жизнерадостно заржал, показывая этим, как он относится к этой девице.

Но мне было не до них. Обида всё равно застряла занозой и требовала выхода. С трудом проведя второе занятие, я поспешила домой. Надо было срочно принять успокоительное зелье и подумать, как строить отношения с невестой ректора. В том, что она продолжит нападки я нисколько не сомневалась.

Но и дома покоя не предвиделось. Как только я переступила порог гостиной и направилась к лестнице на второй этаж, меня остановил голос соседа-дознавателя.

— Леди Ормонд, светлого дня. Не могли бы вы задержаться и ответить на несколько вопросов.

Официальный тон и серьёзный вид мужчины заставили внутренне подобраться.

— Что-то случилось, рэй Зиндерен?

— Виллем, дорогая София, пока мы не находимся у меня на службе, — хищно улыбнулся мужчина. — В первый раз я решил поговорить с вами, не вызывая в департамент дознания. А случился обвал на перевале. Дело поручено моему отделу, и я хотел бы узнать у вас некоторые подробности.

— Боюсь, что мне нечего сказать вам, рэй Виллем. Я находилась в дормезе и в тот момент в окно не смотрела. Так что не видела кто и что предшествовало обвалу. Нас спас лорд ректор. Это всё, что я знаю.

— А в каких отношениях вы находитесь с вашими опекунами?

— Ни в каких. Кроме тёти, которая несколько раз навещала меня в приюте и в академии, никого из семьи я ни разу не видела. Хотя знаю, что у них есть сын и две дочери, а муж тёти работает в столице в департаменте образования.

— Вот, как? — дознаватель с интересом взглянул на меня. — И вы не знаете, кому могла понадобиться ваша жизнь?

— Нет. И думаю, что это был несчастный случай. Видите ли, моим опекунам я выгодна живой и здоровой, так как в случае моей гибели всё наше состояние отойдёт казне. Поэтому можете не искать никаких заговоров. Единственное, что мне грозит от родственников — это нежеланное замужество. И поэтому я согласилась уехать в Морев, чтобы дождаться здесь окончания опеки и уже самой решать свою судьбу. Теперь вы знаете обо мне всё, господин дознаватель. Я могу быть свободна?

— Можете, София, но мы ещё встретимся, когда я проверю ваши слова.

Вежливо поклонившись мужчине, я поднялась к себе в комнату, недоумевая, что ещё в моём рассказе может быть неясно. Меня встретил озабоченный Ольти, который кивнул на дверь кабинета и взволнованно сообщил, что меня ожидает письмо из княжеского дворца.

Сбрасывая на ходу кардиган, я быстро прошла в кабинет. Да, письмо было из дворца. На всякий случай проверила его магией. Не обнаружив посторонних заклятий, вскрыла конверт. В нём было приглашение на вечернее праздничное представление в летнем театре княжеского парка. А подписано оно было рэем Каллитаэлем. Ну, слава Пресветлой, а то уж я было подумала, что ко мне проснулся какой-то нездоровый интерес, как только я приехала в княжество.

В первое мгновение я хотела резко отказаться от приглашения, но, подумав, решила пойти. Очень хотелось, хотя бы со стороны посмотреть на лорда ректора. Я соскучилась по нему и даже утренняя встреча у ворот академии не приглушила тёплого чувства к этому серьёзному мужчине, но добавила горечи, честно говоря. А ещё сами слова «лорд ректор», «Терринак Дойл», «Терри» — вызывали у меня безотчётную улыбку и улучшали настроение, действуя лучше любого успокоительного зелья. Кстати! Не забыть выпить!

***

Дерек Бартелей.

— И что ты сейчас будешь делать?

— Сегодня хотел познакомиться, а там видно будет. Когда ты съедешь из пансионата, то я займу твоё место. С хозяйкой уже договорился. Тебе ведь всё равно возвращаться в столицу, а я здесь до тех пор, пока не выполню матушкин наказ.

Дерек покрутил бокал с вином и аккуратно поставил его на столешницу трюмо и так забитую баночками с кремом, гримом, пудрой, румянами и прочей ерундой необходимой артисту. Они находились в гримёрке дяди — рэя Каллитаэля и обсуждали свои невесёлые дела.

Каллитаэль нервничал и время от времени посылал слугу в свою ложу узнать не приехала ли София. Но девушки до сих пор не было, а представление скоро должно было начаться. И это означало, что поговорить спокойно и неторопливо до представления не удастся, а после могут измениться обстоятельства.

Мужчины молчали, хотя разговор не был окончен. Время от времени они бросали взгляды на магснимок, лежащий перед ними на трюмо. Но при этом каждый старался скрыть своё отношение к происходящему и оправдать своё поведение, хотя бы перед самим собой.

Рэй Каллитаэль думал, что, наверное, зря ввязался в это дело. При ближайшем знакомстве оказалось, что девица ещё очень молода, амбициозна и совершенно равнодушна к знаменитому баритону. То, что она на перевале изобразила перед ним бурный восторг от знакомства, нисколько не обмануло певца. На самом деле девица оставалась абсолютно равнодушной и даже раздражённой. Уж что-что, но эмоции Таэль мог считывать легко: профессия накладывала отпечаток.

Ещё он думал, что зря взял эльфийский псевдоним. Это в молодости можно под них подстраиваться и пользоваться интересом публики к древней расе. А сейчас, когда ему уже больше двухсот пятидесяти лет и появились первые морщины, изображать из себя эльфа становится всё труднее. Вот он и надеялся окрутить молодую девчонку и вскоре прекратить публичные выступления и артистическую карьеру вообще. Но в чём-то просчитался. Девица не обратила на него внимания. Досадно. Теперь надо искать новые варианты обеспеченной старости.

Дерек ни о чём не думал. Он Софию вживую ещё не видел. Снимок, да, произвёл на него впечатление, но никак не задел. А долго рассуждать и думать о том, что ещё не случилось Дерек не любил. Поэтому сейчас он просто сидел рядом с дядей, потягивал лёгкое вино и ждал начала представления. Его место было в той же ложе, что и у Софии. Там они и познакомятся, решил Дерек.

***

София.

Я опаздывала. Вроде бы и вовремя начала собираться, но, как всегда: то одно, то другое. И вот уже время отсчитывает последние пикты, а я только-только подъехала к княжескому парку. А ещё надо найти этот знаменитый Летний театр. Но, слава богине, кажется, меня сейчас проводит слуга.

— Сюда, уважаемая леди. Здесь мы пройдём быстрее.

Я свернула за мальчишкой на боковую дорожку и уже через несколько шагов оказалась перед лёгким дощатым строением, украшенным ажурной резьбой и магическими светящимися картинками.

— А если бы вы пошли по главной аллее, то вам пришлось бы сделать приличный крюк, — просвещал меня словоохотливый провожатый. — А князь очень не любит, когда опаздывают на такие представления. А сегодня тем более — годовщина княжеской семьи. Их и так раз в десять лет отмечают. Удачи вам, леди, — прервал сам себя мальчишка и указал мне на вход в театр. Двери ещё были открыты, а, значит, я успевала занять своё место.

Взбежав по ступенькам, я протянула пригласительный билет дворецкому и меня тут же проводили в нужную ложу. Открыв дверь, я увидела, что свет в зале начал гаснуть, оставляя только фоновое освещение и послышались первые приветственные аплодисменты. Сдерживая шумное от быстрой ходьбы дыхание, я быстро заняла своё место.

Вначале я даже не поняла, что в ложе есть ещё кто-то. Но, когда зал встал, приветствуя княжескую чету, я услышала слева звук отодвигаемого стула и мягкий мужской голос произнёс:

— Светлого вечера, кузина. Уже можно не волноваться. Вы успели.

В словах говорившего чувствовалась улыбка и лёгкая подначка, но недостаток света мешал мне разглядеть говорившего. Прослыть мрачной букой мне не хотелось. Кузен у меня (по моим сведениям) был только один и я решила блеснуть догадкой и подпортить дорогому кузену эффект внезапности.

— Доброго вечера, Дерек. Какими судьбами? — с совершенно невозмутимым видом спросила я мужчину.

Тот шёпотом вспомнил зоргов, затем тихо переставил свой стул к моему и нагло сел рядом.

— Тебя не удивишь, София. Как ты догадалась, что это я?

— Дерек, у меня только один кузен. И, представь себе, я давно знаю твоё имя, хотя мы и не виделись ни разу. Ну, так какими судьбами?

— Приехал поддержать тебя, помочь и защитить. Мало ли, всё же новые земли, новые люди. Рад лично познакомиться, София. Надеюсь, мы подружимся. Ты мне понравилась. — и он игриво подмигнул мне.

«Вот, так вот, сразу. Все карты на стол. Сходу показал, зачем он сюда приехал. Молодец! А тётушка, хоть знает о его методах? Или её пора просветить?» — вскипела я, но внешне сохранила натянутую улыбку. Достойно ответить этому ловеласу мне помешало начало представления. Акустика в зале была великолепна и даже лёгкий шёпот был слышен далеко вокруг.

Дерек взял мою руку и слегка пожал её, показывая, что разговор у нас обязательно состоится, только позднее.

В первом отделении нам была представлена короткая история любви в танце. Раньше в наших театрах давали только драматические постановки. А сейчас мы смотрели балет. Это было новое направление в истории нашего театра. И появилось оно благодаря иномирянам из какого-то технического мира. Не помню из какого. Это явление адаптировали под наши условия и спектакли стали иметь огромный успех. Оттуда же пришли и «спектакль», «опера», «оперетта», «либретто». Говорят, благодарить за это надо подругу королевы. Но мне всё это нравилось, и я ничего не имела против той эмоциональной и смысловой нагрузки, которую несли эти представления. Сегодня мы увидим историю любви ведьмы — «Кармен-сюиту» (странное имя).

Я увлеклась, происходящим на сцене, и на время забыла о кузене. Но он не забыл обо мне. Его рука слишком вольно захватила мою, перебирая пальцы, и Дерек склонился ко мне, якобы, в лёгком поцелуе. Между тем свет в зале иногда становился ярче, и тогда я видела направленные на нас удивлённые и заинтересованные взгляды.

И тут до меня доходит, что я же сижу в ложе знаменитого и обожаемого женщинами певца. И спасает меня от всеобщей женской ненависти только присутствие рядом мужчины. И, слава пресветлой, не Каллитаэля.

Я вздохнула, понимая, что привлекла нечаянно слишком много внимания. Да ещё и Дерек подливает масла в огонь своим поведением. Но хорошо, что здесь я ещё мало кого знаю, однако и портить себе репутацию не собираюсь. Кузен там не кузен, а я во избежание предпочла от него отодвинуться. Вместе со стулом.

В процессе перемещения я успела перехватить одобрительные взгляды обоих Рыжиков из партера. Диг даже подмигнул и кивнул головой. А из княжеской ложи заметила взгляд лорда ректора, который не просто поглядывал, а не сводил с нас сверлящего злобного взгляда. Причём Милисенты рядом с ним совсем не наблюдалось. Я сразу просто попой почувствовала грядущие неприятности. Ну, не бывает у меня спокойно и просто! Не бы-ва — ет!

В перерыве Дерек сразу предложил остаться в ложе и поговорить. Я согласилась. Слуга, вызванный кузеном, принёс напитки и сладости. Я не стала начинать первой. Пусть Дерек сам объяснит своё появление. И он объяснил.

— Знаю, ты не считаешь нас родственниками, София. Но поверь, моё отношение к тебе самое тёплое. Мы немного задолжали тебе, девочка: внимания, заботы, ласки. Но теперь всё изменится. Я здесь, чтобы помогать тебе, оберегать, бороться за тебя, если надо, — Дерек дружески погладил мою руку и заглянул в глаза. — Верь мне, София.

— А сил-то хватит? — усмехнулась я, — оберегать и бороться.

— Я маг 10 уровня, — не принял мою насмешку Дерек, — надеюсь, хватит. Устроился здесь в департамент дознания. Достойная служба и хорошо оплачивается.

— А живёшь где?

— Временно в гостином доме, но дядя скоро уедет, и я переселюсь в ваш пансионат.

— Дядя?! Здесь у нас есть дядя?!

— Меня радует твоё «нас», — улыбнулся кузен. — Да, у нас есть дядя — рэй Каллитаэль, родной брат моего отца, — непринуждённо добавил Дерек.

— Но… Разве он не эльф? У него даже аура не человеческая, — удивилась я.

— Нет, не эльф. На нём амулет, наводящий нужную ауру. У многих артистов такие есть. Каллитаэль — его сценический псевдоним.

— Вон что… И он сразу знал, кто я или узнал от тебя?

— Он знал. У нас есть твой магснимок. И ауры он может видеть сам. Он же маг.

Мне стало неприятно и заметались тревожные мысли. Зачем певец скрывал наше родство, хоть и очень дальнее. Почему не признался ещё на перевале, а начал глупо флиртовать. Непонятно. И каковы на самом деле цели Дерека, который так изящно подставил дядю, тоже неясно. В то, что опекуны внезапно решили опекать меня по-настоящему, я нисколько не верю. Двадцать лет ни слуху, ни духу и сразу: помощь, забота, защита… Как бы не так!

Но, естественно, никаких сомнений вслух я не высказала. А присмотреться к дяде захотелось внимательней. Тем более, что большая часть второго отделения была отдана ему. И я решила оценить серебряный голос Гравендара, который к стыду своему вживую ни разу не слышала.

Во втором отделении большая часть времени была отдана Каллитаэлю. Теперь свет в зрительном зале полностью не тушили, лишь приглушили его яркость. Сцена же, наоборот, была тёмной и только луч прожектора освещал её центр. Внезапно в этом луче возникла фигура мужчины в алой накидке и трагической полумаске. Где-то издалека, постепенно нарастая, послышалась мелодия. Я помню эту песню, слышала её на кристалле, и она мне нравилась.

Но сейчас вживую она производила совсем другое впечатление: более ёмкое, более эмоциональное. Его голос обволакивал мягким рокочущим тембром, успокаивал, утешал и обещал. Да, это стоило слушать вживую, и я поняла женщин, которые были без ума от этого певца.

Но у меня за всеми этими чудесами пения ни на миг не забылся сам Каллитаэль. А он внушал мне недоверие и опаску.