Глава 6

Я напряглась и выставила перед собой руку, в которой  пульсировала магия, но лупить не стала. Смысл тратить силы на тень? Постаралась встать так, чтобы закрыть спиной более беззащитного Лайона, и налетела на него локтем. Оказывается, парень сделал то же самое, что и я. Почему-то это разозлило! Он что, посчитал, будто сможет меня защитить?

Кончики его пальцев искрили, цвет магии был  мертвенно-голубой, непривычный. Я не видела ни у кого такого. Это не магия воды, какая у меня – она ощущается иначе, и не воздух – он светлее. Вероятнее всего, какой-то не стихийный дар. Даже удивительно, что парень чему-то научился. Со слов Клинта выходило, что Лайон просто прогуливал родительские деньги,  ради галочки числясь в какой-то академии.

– Как ты думаешь, что это? – тихо спросил он меня, не подозревая, о чем я только что некрасиво размышляла.

– Представления не имею, – отозвалась я и сделала осторожный шаг вперед. Ноги одеревенели и не слушались, но я  помнила все, чему учили нас в академии, и сохраняла спокойствие. Главное, не поддаться панике.

Тень на стене дернулась, и раздался утробный, вибрирующий рык, отдаленно похожий на «м-р-р-мойо-о-у!».

– Ты слышала? –  Лайон замер. Тень перед нами сгустилась, и  на черной кляксе мелькнули горящие оранжевым светом круглые глаза. По спине пробежали мурашки. Еще не парализующий страх, но уже что-то настораживающее, неприятное.

– Слышала, и мне не понравилось, – призналась я, взяла себя в руки, мысленно напомнила, что я боевой маг и, подсвечивая себе фонарем, направилась в сторону двери, рычание за которой становилось все громче. Примерно так же орала у моей подруги кошка, когда у нее пытались отобрать стащенный кусок ветчины. Если не знать, что эти звуки издает маленькое, миленькое белое создание, можно со страху обделаться.

Тварь, притаившаяся за дверью, не была ни маленькой, ни миленькой –  огромная черная туша со всклокоченной шерстью, горящими яростью глазами и вздыбленным хвостом. Но, безусловно, что-то  кошачье в существе было.

– Это котик! – неизвестно чему обрадовался Лайон, который как-то умудрился вперед меня просочиться к окорокам, и беспечно погасил магию. Вот ведь идиот! И чему только их учили? Впрочем, точно! Он же  не учился. Зачем ему? Это мы, простые смертные, грызли гранит науки, а ему достаточно было  просто ежегодно оплачивать обучение. Это мне тоже сказал Клинт.

– Это котик? – поразилась я, отставила в сторону фонарь и  призвала всю свою силу. И за себя, и за беспечного Лайона, который явно собрался на тот свет пораньше. Он даже бутылку не выпустил, только сунул подмышку, чтобы  в руках не мешалась.

Котики, которые излучали ауру смерти и достигали в холке моего бедра,  вызывали ровно такое же опасение, как и странная неидентифицируемая тварь, которая могла обитать тут вместо него.

Котик тем временем увидел, что на его владения кто-то рискнул  покуситься, припал на передние лапы и утробно зарычал.

– Не дуам, ай-ой мяусоооо! Сожау сам!

– Не сожрешь, – немного грустно сказал Лайон. – Ты же уже умер.

– А ты откуда знаешь? – удивилась я. Кот выглядел совершенно живым, только слишком большим для домашнего любимца и потрепанным жизнью. Ни запаха, ни разложения.

– В нем нет жизни, – буднично ответил Лайон и сделал шаг вперед к шипящему зверю.

– Какой интересный экземпляр, – продолжил Лайон, не обращая на меня внимания. Парня полностью захватил странный кот, который, на мой взгляд,  хотел сожрать нас вместе с окороком. –  Его словно искупали в магии. Наверное, на него так действует атмосфера Валенсии. Но здесь же не все после смерти превращаются в это… Где ты погиб, Котичка? – очень заинтересованно поинтересовался парень.

– Не ту-от… – отозвался кот и полизал лапу,  впрочем, не отходя от огромного, висящего на цепи окорока. – Тут живу-о, жра-уть хочется, а ника-ук!

Кот с тоской посмотрел на окорок и стукнул по нему лапой, отчего тот, как маятник закачался на цепи.

– Ты пришел сюда в поисках еды? – спросил Лайон, и я поймала себя на мысли, что его голос завораживает. Было что-то в интонациях такое, что заставляло внимательнее вслушиваться. Даже мне захотелось ответить. Кот тоже наклонил набок лохматую голову, почесал за ухом задней лапой и потом задумчиво на нее посмотрел, растопырив пальцы и высунув когти.

– Да-у… едау-у тут. Много. Мойо-у… – ощерился он, стрельнув в нашу сторону недобрым взглядом. Вдруг на окорок покусимся?

– Хозяева ругаются, что ты тут всех шугаешь. А сам все равно не съешь…

– Почему-о? – заинтересовался кот и посмотрел на нас поразительно разумным взглядом.

– Удивительно, – еще раз пробормотал Лайон, проигнорировав вопрос кота. – Такое могло произойти только под воздействием какого-то очень сильного артефакта.

– То есть его кто-то таким  создал  специально? – потрясенно поинтересовалась я, поражаясь мощи неизвестного мага.

– Не думаю… – Лайон следил за котом с восторгом. – Обычно такие метаморфозы происходят спонтанно.

– Как и все в Валенсии.

– Да, как и все тут. Здесь нет смысла искать закономерность в  возникающих магических метаморфозах . Поэтому и нечисть тут разнообразная и странная. И я не уверен, что магия, воздействовавшая на кота – это отголоски магической войны.

– Что-то новое?

– Не знаю. Может быть, и не новое, может быть, что-то осталось с того времени. Я имею в виду, такое не смог бы сделать нестабильный магический фон Валенсии. Нужно что-то более сильное.

– Артефакт?

– Ну его… – Лайон кивнул в сторону кота. – Мог создать только случай и артефакт. Зомби такими не бывают.  Просто котик решил умереть рядом с какой-то  очень сильной магической вещью, возможно, спрятанной во время войны. Ряд случайностей, сила артефакта – и вот,  пожалуйста, еще одна уникальная и очень интересная нечисть.

– Да… – протянула я. – Со мной даже живые коты до этого момента не говорили,  а тут мертвый.  А я, между прочим, настойку твою не пила.

– Да и я не пил,  – отозвался парень. – Поэтому придется признать очевидное. Перед нами говорящее, в какой-то степени разумное умертвие кота, которое стережет окорок. Сожрать не может, потому что организм  функционирует иначе, но тело еще помнит и запахи, и то, насколько ему было вкусно есть. Вот он и сидит рядом с окороком, не понимая, что с ним делать.

– Вопрос, что делать нам? –  Его можно спалить… но… – пробормотала я, ощущая странное де жа вю, как с крысосами. – Жалко как-то?

Я боялась показаться глупой, но не настолько, чтобы  поступиться принципами. Удивительно, но Лайон меня поддержал.

– Как можно это уничтожить?  – возмутился он. – Нет. Такой экземпляр уничтожать нельзя.

– Тогда мы снова возвращаемся к вопросу, что с ним делать?

Кот в наш разговор не вмешивался, он перевернулся на спину и лениво ловил то пушистый хвост, то кончик перевязывающей окорок веревочки.

– Пока не придумал, – заметил Лайон, вздохнул и уселся на  перевернутый ящик, в котором когда-то лежало вяленое мясо.

– Может, его как-нибудь отвлечь?

– От окорока, который он не может сожрать, но очень хочет? – Парень скептически хмыкнул. – Сомневаюсь…

– Что еще коты любят?

– Играть… – протянул Лайон и улыбнулся. – А что это идея! Как ты относишься к мышам?

– Ну… – протянула я и пожала плечами. – Предлагаешь наловить их для котика? На такое я не очень согласна. Не потому, что боюсь, ты не подумай, просто  никогда таким не занималась и не уверена, что хочу. Точнее, уверена, что не хочу.

– Они сами сейчас сбегутся, – отмахнулся парень и  закусил губу, немного виновато посмотрев на меня, словно хотел сказать еще что-то, но не решался.

– Чувствую в твоем голосе подвох. – Я решила немного ему в этом помочь.

– Они придут сами, но… я не ручаюсь за качество… – подумал и добавил Лайон. – И количество.

– В смысле?

– Трисс, ты вроде бы неглупая девушка. – Лайон вздохнул. – Ты еще не догадалась?

– О чем?

Я, правда, себя всегда считала умненькой, но вот сейчас как-то не очень. Это  сбивало с толку и злило. Очень печально тупить рядом с Лайоном. Мне всегда казалось, что у таких, как он, есть улыбка, шикарное тело и деньги. А простым смертным приходится еще мозги тренировать.  А как тренировать, если они в кисель превратились.

– Некромант я! – в сердцах бросил парень и посмотрел на меня с сочувствием. Как смотрят на умалишенных.  – Как ты думаешь, какие мышки заинтересуют некрокота?

– Этого – большие. – Я снова проявила чудеса сообразительности, и Лайон закатил глаза.

– Мертвые, Трисс. Мертвые бегающие мышки. Это то, что теоретически способно его отвлечь от окорока.

– Боги, какая гадость, – простонала я. – Этот  гад, который тут нас запер не расплатится.

– Конечно, он будет приглашать нас снова и снова… возможно, даже с котом, – мечтательно протянул Лайон.

– Зачем?

Интересно, если я заклею рот, то перестану задавать глупые вопросы? Или просто начну их нечленораздельно мычать.

– Ну, некромантия – такой дар… фонит долго…

– Ты хочешь  сказать… – уточнила я. – У нашего соседа будут восставать мыши?

– Ну, иногда могут еще курицы… – отозвался Лайон с таким виноватым выражением лица, что я хрюкнула. Последствия попытки сдержать смешок. – Если привозят свежие тушки.

– А окорока? – уточнила я, подозрительно покосившись на провиант. Не хотелось бы, чтобы  огромная свиная нога начала носится за нами по катакомбам.

– Не, окорока не должны, – впрочем, без особой уверенности в голосе сказал Лайон. –  Они совсем неживые, копченые.

– Ну смотри, хотя от тебя я ожидаю чего угодно. А ты точно что-то можешь?

– Трисс, не только у тебя золотой диплом, –  отмахнулся парень. Впрочем, в его голосе не было, ни обиды, ни злости или превосходства. Он сказал это совершенно будничным тоном.

– У тебя золотой диплом? – поразилась я, и сразу стало стыдно. Ведь правда, не только у меня он может быть. Но у Лайона?

– Не-а, лениво отозвался парень, но  не успела я облегченно выдохнуть, потому что  моя картина мира оказалась целой, как он добавил. – Платина.

– Что? – Кажется, у меня глаза вылезли из орбит. Платину давали лучшим из лучших. Может, все же Лайон  все проплатил?

Лайон больше тему диплома не поднимал. Мне вообще показалось, что этот момент даже немного его смутил. Он попросил меня не мешать, вытащил из-за пояса мелок и прямо на полу начал чертить пентаграмму. Уверенные и четкие движения – идеально ровные, тут же вспыхивающие линии и равной длины лучи на звезде.  Парень будто чертил по линейке. Поразительно. Я забираю свои мысли обратно. Похоже, Лайона чему-то все же научили.

Увидев вспыхивающие линии, кот зашипел и попятился, утягивая за собой окорок, который висел на цепи. В итоге веревочка, за которую тянул некрокот,  оторвалась и окорок, как маятник качнулся в нашу сторону.

– Эй! Ты что творишь? – возмутился Лайон, который едва увернулся  от  куска ароматного копченого мяса, а окорок отлетел в обратную сторону и там припечатался в кота, который обиженно мякнул, получив по морде  копченостью, и впился в нее зубами.

– Мне кажется, он боится, что пентаграмма для него, – высказала я предположение.

– Да? – удивился Лайон, посмотрел на кота и серьезно добавил: – Нет, тебя не трону. Правда. Но не дай боги, ты сейчас из зубов этот окорок выпустишь. Я и так из-за тебя чуть рисунок не поломал на пентаграмме. А тут важна точность.

После слов Лайона кот вцепился в окорок сильнее, даже когти воткнул и замер в неестественной позе на задних лапах   у стены. Я подумала, что если задние лапы поедут, будет еще хуже, окорок с котом врезавшиеся в Лайона, хуже, чем просто окорок.

Но все обошлось без эксцессов. Лайон закончил пентаграмму и внимательно осмотрелся по сторонам. Я сначала не поняла, что он высматривает, а потом увидела толстую, неуверенно ковыляющую на слабых лапках мышь с перебитым хвостом. Страшненькая, облезлая и, кажется, не очень свежая. Гадость какая! А я вспоминала, почему же не люблю некромантов! Вот поэтому и не люблю.

А дальше произошло сразу несколько вещей. Лайон довольно сказал:

– Первая пошла!

Кот увидел мышь и кинулся на нее, не разбирая дороги и выпустив из лап окорок, который радостно шатнулся в нашу сторону.

Чтобы не получить окороком по физиономии, Лайон резко отвернулся, и огромный кусок мяса нагнал парня по затылку и лопаткам. Он выругался и не устоял на ногах, а я не успела отскочить. В итоге, сбитые как пушечным ядром, мы с Лайоном полетели на пол. Я с трудом удержала голову на весу, но чувствительно  ударилась спиной о каменный пол. К счастью, Лайон выставил руки и умудрился не рухнуть на меня всем своим весом, а только навис сверху, разглядывая меня с усмешкой. Поза была до того двусмысленная, что я тут же вспыхнула от смущения. Но тут окорок, повинуясь инерции, полетел в обратную сторону.

Парень  выплюнул ругательство и согнул руки в локтях,  налегая на меня всем своим мощным телом. Видят боги, я совершенно не хотела почувствовать, какие на ощупь мышцы Лайона, мне не нужно было знать, насколько  он жилистый и подтянутый. Я прекрасно жила без этой информации. Конечно, я видела его и догадывалась, с мускулатурой у парня все в порядке, но теперь-то я это знаю!

Его лицо было прямо перед моим. Глаза в глаза. И я впервые за несколько лет нашего знакомства заметила, они у него удивительно зеленые, как бутылочное стекло. А дыхание ощущалось на моих губах. Он был так близко и такой красивый. А еще поймал мой взгляд, и на наглых губах появилась самодовольная усмешка. Я уперлась руками его в грудь, собираясь возмутиться и оттолкнуть, но тут Лайона придавило сверху, и он с руганью и шипением окончательно рухнул на меня, позволив оценить не только свой рельеф, но и вес. Лишь голову убрал в последний момент, чтобы не стукнуть лбом. Зато мягкие губы совершенно случайно скользнули по моей скуле. Да что же это такое! Щеки вспыхнули, и я поспешно отпихнула парня в сторону. Он послушно скатился, шепнув:

– Прости, эта скотина прыгнула мне на спину. Я не хотел.

Я взглянула на него  и сразу поверила. В зеленых глазах  мелькнули смех и раскаяние. А потом над моей головой с мявом пронеслась лохматая тень. На этот раз я распласталась по полу сама, без вмешательства Лайона.

Котичка с восторгом носился за зомби-мышью, наплевав на окорок и другие хозяйские припасы.

– Мне кажется, когда он просто не пускал никого к окороку, было проще, – сказала я и отползла поближе к двери. Лайон последовал моему примеру. – Они же все разгромят тут.

– Никто не просил оставить все в целости и сохранности. О, смотри, еще одна пришла! – радостно отозвался парень, указывая на прихрамывающую мышь. Даже мелкие грызуны в Валенсии были совсем немелкими.  Хорошо хоть я  мышей не боялась.

Кот уронил с полки колбасу, обрушил ящики с тушенкой и вино, которое достал Лайон в винном погребе. Все это разбилось и перемешалось на полу,  зацепился лапами за полку, но мышь поймал. Даже двоих. Одну держал в зубах, а другую прижал за хвост к полу и теперь несчастно на нее смотрел, потому что  поймать больше нечем, а выпустишь – убежит.

– Хочешь, заберем игрушки с собой? – заискивающе предложил Лайон и поймал заинтересованный взгляд кота. – Они пойдут за тобой, только если оставишь окорок в покое. Ну же, Котичка, показывай, где тут выход.

– Выход? – удивилась я.

– Ну конечно. Как-то же сюда некрокот попал, значит, где-то тут есть потайной лаз, про который хозяин не знает. Как ты сюда попал?

Кот аккуратно убрал лапу с мышиного хвоста и, убедившись, что трофей не сбежит, повернулся к выходу, миновал дверь и уверенно потрусил по коридору. Одну мышь тащил в зубах, а  другая послушно бежала следом.  Скоро к ним присоединилась третья и четвертая, а Лайон спохватился.

– Так! Все стоять!

– Что случилось? – испугалась я.

– Вино-то! Я забыл вино! – воскликнул он и помчался обратно.

– Захвати мне фруктиков консервированных. Они там были! – крикнула я ему в спину.

Парень вернулся через пять минут  с бутылкой вина, консервированными фруктами и колечком аппетитно пахнущей колбасы.

– Хотел еще огурчиков взять, но рук не хватило, – сокрушённо признался он. – Ну, ничего, с торговца в  качестве платы стребуем.

Кот все дальше вел нас по темным коридорам, пока мы не уткнулись в стену. Самую обычную, ничем не отличающуюся от других стен.

– Ну и? – обижено спросила я, останавливаясь. Признаться, испытала глубочайшее разочарование, уже мечтала, как лягу спать в своей постельке. – И где выход?

– Должен быть тут, – отозвался Лайон, подошел к стене, толкнулся в нее плечом и внезапно исчез, словно выпал из коридора в потустороннюю реальность. Я взвизгнула и уже хотела впадать в панику, но следом за парнем сиганули некрокот и зомби-мыши. Я осталась одна в пустом, темном, немного неуютном коридоре. В очередной раз вспомнила, что боевой маг и у меня золотой диплом, а значит, я должна быть как минимум смелой, выдохнула и отправилась в стену следом за моей разношерстной компанией.

Вынесло нас на ночной пляж. Запах моря, песок под попой, на которую я упала, и бесконечное звездное небо, отражающееся в волнах. Шум прибоя и пальмы. Нарушал эту идиллию только утробный мявк и гоняющий зомби-мышь кот, который высоко подпрыгивал в песочных барханах.

– Ну, что отметим последние часы покоя или сразу пойдем слушать истерики Клинта и его признания в любви к тебе? – спросил Лайон, усевшись прямо на песке у кромки воды и откупорив бутылку нехитрым заклинанием, которым маги овладевали еще в школе.

– Вот умеешь ты предложить альтернативу без альтернативы, – возмутилась я, подходя ближе и присаживаясь рядом. Парень хмыкнул, а в отместку я отобрала у него вино и сделала глоток. И правда, вкусное, почти несладкое, но в меру терпкое, без набивающей оскомину кислоты.

Мы сидели и слушали шум волн. Некрокот скрылся где-то вдалеке, но я почему-то была уверена, никуда он не денется. От нас. Точнее, от Лайона.

Ночь была по южному темной и теплой. Такие бывают только возле моря. Чарующие, когда совершенно не хочется идти спать.

– А пошли купаться? – внезапно предложил парень и посмотрел на меня с шальным вызовом глазах, но я только усмехнулась и покачала головой. Нет уж, мне такие приключения с Лайоном Даверо не нужны.

– Не дождёшься, – ответила я и снова глотнула вино из бутылки. – Ночью купаться опасно. Особенно ночью в Валенсии.

– Так дождемся рассвета, – не сдался он, но я по улыбке увидела. Это провокация, а не попытка флиртовать. Ему нравилось дразнить меня, но иного ответа Лайон и не ждал, он меня знал. Я бы и с Клинтом не пошла. А с кем бы пошла? Этот вопрос поставил меня в тупик, и я какое-то время просто смотрела вдаль на волны и небо, которое уже было не таким темным. Домой идти не хотелось. Тут было вкусное вино и шумело море, а там – взволнованная Челси и злой Клинт. Конечно, он сдержит злость, но будет прилипчивым как пиявка. Я слишком хорошо знала своего бывшего.

Сначала я приняла звук за шелест волн, но потом поняла – по берегу льется песня. Голос был хрустальный и доносился откуда-то с моря. Точнее, ветер играл им так причудливо, что казалось, будто нежную песню напеваю сами волны.

– А у кого-то тоже ночь задалась, – усмехнулся Лайон, снова передавая мне бутылку. На губах осталась капля вина, парень слизнул ее и, прикусив нижнюю губу, посмотрел на меня. В зеленых глаза отражался загорающийся рассвет.

Вспыхнули щеки. Невинный жест, но меня словно ударило молнией. Совершенно неожиданно и неправильно. Не знаю, зачем моя рука потянулась к его губам. Лайон посмотрел на меня заворожено и подался вперед. Какой же он красивый. Не заметить его красоту невозможно. Но раньше смазливая внешность раздражала, а сейчас очаровывает, как и песня – нежная, волнующая и волшебная. Увидеть бы певицу…

– Вот тут еще осталось, – тихо сказала я и убрала большим пальцем капельку вина с уголка его губ. Совсем не ожидала, что Лайон перехватит мою ладонь возле своего лица и прижмёт к щеке. Гладкая.

Я дернулась, как от удара. Его прикосновение вывело из равновесия, как магическая искра, и убрала руку, спрятав ладонь между коленями, но что-то между нами сломалось. Чарующие звуки повисли в воздухе, заставляя смотреть на мир иначе. Лайон, не отрывая от меня взгляд, перенес вес на руку и склонился ближе. Губы к губам. Я почувствовала его теплое дыхание и легкий аромат ежевики – послевкусие вина.

Над морем вспыхнула розовая полоска рассвета, волны набежали на песок, и волшебная песня, льющаяся по берегу, заставила потерять связь с реальностью. Единственное, что осталось в голове – сейчас меня поцелует самый красивый парень на свете, и смутное беспокойство в душе, которое говорило, что происходящее здесь нелогично. Но кто слушает нудный разум, когда сердце готово выпрыгнуть из груди. Вот я и не слушала. Просто отринув сомнения, потянулась губами к губам.