Глава 5

Остаток дня прошел суматошно. Щупальце оттащили в хранилище для продуктов, и капитан даже выделил отдельного стюарда, чтобы тот сторожил ценную добычу. Весь экипаж носился туда-сюда, спешно устраняя последствия сражения. Как ни пытался Джер свалить повреждения на неведомую тварь из глубин, за дотла сгоревшую шлюпку пришлось получить и от капитана, и от Дориана.

Джинс подоспел к самому концу, выдал коронное: «А что здесь происходит?» – получив ответ, слегка сбледнул и увел всех на мастер-классы. Остаток дня, чтобы никому не мешать и не влипнуть в новую историю, мы под руководством джинна визуализировали свои страхи и комплексы на холстах.

Лично я нарисовала бодро устремившийся за горизонт кораблик и от души расслабилась, смешивая закатные краски.

– Ванесса, что это означает? Ты боишься плавать?

В конце, уже когда мы обедали, все там же, в творческой комнате, каждый объяснял, что символизирует его рисунок.

– Это бесконечный выпускной, – охотно пояснила я. – Корабль уплывает вдаль, а земли не видно. Он обречен вечно скитаться по морю, а мы – праздновать окончание академии до конца времен.

Джинс завис с открытым ртом, а вокруг неожиданно для меня раздались аплодисменты. Народ явно проникся ужастиком. Только Алиса выглядела непривычно молчаливой и пришибленной – на нее, похоже, встреча с кракеном произвела неизгладимое впечатление.

Но я, конечно, соврала. Устремляющийся к горизонту корабль оставлял меня за бортом, посреди родной стихии. Его пассажиры – где-то там, за пределами холста – непременно сойдут на берег. А я останусь с сестрами, и хоть порой их мир манит, все же до смерти меня пугает.

После ужина, чтобы скоротать время, я читала на палубе. Не хотелось в кладовку, за день я так вымоталась, что собиралась почитать еще часик и подышать свежим морским воздухом. Народ уже разбрелся по каютам, так что мне никто не мешал. И книжка оказалась интересной. Я так погрузилась в чужие приключения, что не услышала, как подкрались мои собственные.

– Русалочка, у тебя вообще есть материнский инстинкт?! – раздалось сверху.

Подняв голову, я увидела Дориана. Он, ухмыляясь, смотрел на меня и явно собирался повеселиться. Но у меня не было настроения шутить, поэтому я просто молча вернулась к чтению.

– Да брось, мать осьминогов, пошли вниз, проверим деточку.

– Тебе надо, ты и проверяй.

– На что ты опять дуешься? Я даже не стал бросать тебя сегодня за борт!

– Вот спасибо! Польщена!

– Я серьезно, Вилар. Идем и проверим, не прогрыз ли наш детеныш клетку.

– А сам ты сходить не можешь?

– Я громохрюка боюсь.

Я закатила глаза. Нашел время придуриваться!

– Почему кракен напал? Они никогда не поднимались с морского дна, тем более ради какого-то кораблика. Чем ему приглянулся наш? – спросила я, когда мы шли к лестнице, ведущей на нижнюю палубу.

– Кто его знает? Кракены почти вымерли. Может, проголодался. Может, почувствовал магию.

– Или меня? – Я закусила губу.

Почему-то эта мысль не приходила в голову. За завесой моя магия становилась сильнее.

– Чтобы тебя чувствовали кракены, Русалочка, тебе еще жрать и жрать. Иногда монстры нападают без причины.

– А иногда причина есть, но не очевидна.

– И такое бывает, – не стал спорить Дориан. – Выясним. Мы передали информацию о нападении Страже Морей. Разберутся, там толковые ребята.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я.

– Так, слышал…

Я собиралась было спросить, где это он слышал о водных магах, поддерживающих порядок в море, но не успела. Поскользнулась на свежевымытом полу и подвернула ногу – ту же, что и вчера.

Из глаз посыпались искры, а из кармана – орехи, которые я натырила во время ужина, чтобы погрызть в постели. Дориан едва успел меня схватить и чудом удержал. Если бы не его пальцы, стальным обручем сомкнувшиеся на запястье, я бы позорно распласталась на полу, прямо на глазах у Вероники и… дриады?

Дриада, которую запросил в подарок Гийом, была действительно прекрасна. Все сестры леса обладают иномирской красотой, но эта была особенной. Роскошной, изящной, с сияющей кожей и густой копной ярко-зеленых волос.

Дриада и Вероника сидели у стены и неторопливо вели партию в шахматы.

– А… вы чего здесь? – спросила я.

Дориан продолжал сжимать мою руку, и Вероника явно это заметила. Дриада кивнула на дверь:

– Ее соседка благодарит Гийома за спасение. Веронику выгнали, а мои услуги вроде как не нужны.

С этими словами она чуть приоткрыла дверь – и мы услышали недвусмысленные стоны из спальни девочек. Я густо покраснела, а Дориан хмыкнул.

– Ну ты подожди, – сказал он дриаде. – Маловероятно, конечно, но вдруг Вероника обыграет тебя в шахматы. Придется отрабатывать контракт.

Он потащил меня мимо них, в самый конец коридора, к подсобке.

– А я расскажу всем, что вы ходите за ручку! – язвительно прокричала нам в спину Вероника.

– А я расскажу, как на первом курсе ты надралась и дала гоблину, – не преминул ответить магистр. – И я по просьбе твоего отца вытаскивал тебя из их общаги.

– Шах и мат!

Когда мы обернулись, дриада сияла, а Вероника от злости даже на ее фоне позеленела. Впрочем, вряд ли из-за поражения в шахматах.

– Благодарю. Пожалуй, откажусь. Не готова к последствиям выигрыша, папа всегда говорил: «Береги ферзя смолоду».

К стонам добавились удары – кровать в каюте ходила ходуном. Я быстро высвободила руку и понеслась к кладовке. Только внутри не удержалась:

– Вероника спала с гоблином?

– Не скажу, я обещал никому не рассказывать, – хмыкнул Блэк.

Никогда не думала, что в нем столько ребячества! Хотя порой казалось, что Дориану совсем не подходит роль магистра и уж тем более ректора. Он молод, очень силен – вон как играючи отрезал кракену щупальце, а несколькими часами ранее весьма деликатно и совсем не больно этим же хлыстом связал Гийома. Что такой сильный маг забыл в пусть и престижной, но все же академии?

Мы снова спустились по темному ходу вниз, в тайник со зверинцем. Дориан даже галантно пропустил меня вперед и чуть задержался, преградив путь. Уже у самого входа я вдруг услышала странные звуки и напряглась. Кто-то еще проснулся?

Только бы не громодрых!

К счастью, это оказались краснощекие выдры – их клетка ходила ходуном. Ее частично закрывал аквариум со спящим лососем-говоруном, и я поспешила туда, надеясь, что проснувшиеся выдры не поубивали друг друга. Судя по рычанию и грохоту, они там бились не на жизнь, а на смерть.

– Дориан, здесь выдры дерутся! – воскликнула я.

Оказавшись перед клеткой, я поняла собственную ошибку, но было поздно: Блэк в мгновение ока очутился рядом и заржал, добавив атмосфере выпускного безумия ярких красок.

– Я тебе, Русалочка, потом расскажу, что они делают. Дерутся! Тебе что, пять лет?

– Я не видела, чем они тут заняты. Просто услышала рычание. Хватит ржать! Дориан! Спаривающиеся краснощекие выдры – серьезная проблема!

– Да ладно, им, похоже, нормально. Что за атмосфера сегодня витает на корабле? И всех-то тянет потрахаться. Кстати, кто из них девочка?

– Какая разница?

– Ну, знаешь… это я тебе тоже потом объясню.

– Дориан!

– Тогда вот эту, мелкую, назовем Алисой, а эту Гийомом. Гийомушка, нежнее надо с девушкой…

– Дориан! – рявкнула я так зло, что он опешил и удивленно на меня посмотрел. – Краснощекие выдры размножаются очень быстро! Если мы их не остановим, уже на пятый день здесь будет от пяти до десяти краснощеких выдренышей с магией огня!

– Выдреныши… хм, так я вас еще не называл. Да, это проблема. Так, Гийом, отстань от Алисы! У нее сегодня болит голова!

Дориан попытался было оттащить одну выдру от другой, пока я присматривала новую клетку, но зверь злобно ощерился и выпустил в магистра струйку огня.

Раздался отборный мат.

– Почему они просыпаются?! – вздохнула я.

Дориан отошел на несколько шагов, явно примериваясь к выдрам, которые перестали обращать на магистра внимание и продолжили предаваться разврату. И правда, впору подумать, что на корабле распространяется какая-то любовная лихорадка.

– Если так, – хмыкнул Дориан, и я поняла, что произнесла последнюю фразу вслух, – то надо заражаться быстрее, а то останутся потом одни мальчики – и что я делать буду?

– Надо их усыпить, – сказала я. – Обратно. Если мы не хотим запрашивать помощь… А кстати, почему мы не хотим запрашивать помощь?

– А потому что я так сказал.

– Не аргумент.

– Вилар, ты споришь с преподавателем?

– Ты мне уже не преподаватель.

– Вот как диплом получишь, так будешь возмущаться. А сейчас делай, что говорю.

– А что ты говоришь?

Я сложила руки на груди и вопросительно уставилась на Дориана, который впал в глубокую задумчивость.

– Придумал! Надо их усыпить.

– Потрясающе.

– Идем, я знаю специалиста по алхимии.

– Хорошего?

– Не знаю. Но за диплом у него пятерка. В отличие от тебя.

Убила бы! Иногда так хотелось зубами вцепиться ему в какое-нибудь нежное место, что я чувствовала себя одним из зверьков в трюме. Злобным, невыспавшимся и готовым на отчаянные меры.

Я злилась от непонимания происходящего. Градус ненависти снизился? Да, если бы не один момент: буквально вчера Дориан выбросил меня за борт, чтобы посмеяться. И хоть сегодня он от этого воздержался, я все равно считала, что для перехода от лютой ненависти к сотрудничеству суток как-то мало. И закусывала губу, чтобы не смеяться над его шутками, как влюбленная идиотка.

Но все же не выдержала.

– Стой! – Когда мы шли по коридору к каюте Сэма, я придержала Дориана за плечо.

Вероника и дриада куда-то смылись. Дриада – наверняка к Джинсу, требовать отдельную жилплощадь. А Вероника к себе – Алиса и Гийом уже затихли. Человеческие Алиса и Гийом в смысле.

– Ну? Русалочка, зелье для колдовского сна готовится долго, за сутки эти любвеобильные выдры кармохрена трахнут и не запыхаются.

– Да хватит коверкать название бедной животины! Я хочу с тобой серьезно поговорить. Что происходит?

– А что происходит? Судя по Алисам и Гийомам, все проводят выпускной с удовольствием, только я как дурак всех воспитываю.

– Я не об этом.

Как же сложно с ним говорить! Когда он ненавидел, было проще.

– Зачем ты со мной общаешься? Шутишь? Ты ненавидел меня четыре года. Еще вчера ты не упускал случая пригрозить мне местью. Это у тебя такая ответочка за Лорен? Раз ты больше не магистр, а я не адептка? Я не понимаю и не хочу играть в такие игры, я не хочу ждать от тебя удара в спину. Просто сделай вид, что меня не существует, а выпускной закончится – и мы больше не увидимся.

Дориан смерил меня задумчивым взглядом, и светильник над нашими головами несколько раз мигнул, повергнув коридор во мрак.

– А я думал, ты догадливее, Русалочка. Ты правда не понимаешь, что происходит?

– Что? – Я зачарованно смотрела в его темные глаза.

Когда-нибудь я овладею искусством быть холодной стервой. Но не сегодня.

– Для начала и для справки: я все еще магистр, меня пока не уволили. А ты все еще адептка, тебя пока не выпустили. Для середины – думай, Вилар, думай, иначе тебе нет места в рядах магов. Все очевидно, достаточно только перестать себя жалеть и хорошенько поразмыслить. И для эпилога: ты знаешь, что такое СММ?

– Что? – Я удивленно моргнула. – Какое еще СММ?! Ты что, издеваешься?! Дориан, я серьезно!

– И я серьезно. Не знаешь? А узнать хочешь?

Я с подозрением на него посмотрела. Что это? Снова какая-то шутка? Игра? Издевка? Почему только чувства Дориана берутся в расчет? И когда он тоскует по Лорен и злится – я даже дышать боюсь, а когда я смертельно устала от ненависти и издевательств – он никак не может перестать придуриваться?! Это несправедливо, морские демоны его задери!

– Хочу, допустим.

– Тогда сделай вот что, Русалочка. Иди в мою каюту и жди меня там.

– Чего?!

– Ванесса, – неожиданно серьезно произнес Блэк.

Мороз по коже! Он так редко произносил мое имя, что в обертке из его голоса оно показалось мне нереальным. И красивым, даже певучим. Надо сказать, это здорово отвлекло, и я потеряла мысль, которую думала.

– Ты можешь сделать так, как я попрошу? Иди в мою каюту, выпей там чего-нибудь, посиди в кресле-качалке…

У него есть кресло-качалка! А у меня матрас на полу и зверинец за стенкой.

– Я не понимаю, зачем это.

– Вот если дождешься меня и не уснешь, то расскажу. И заодно раскрою тайну, что такое СММ. Тебе понравится.

– Это же не сумка мертвых молей?

– Нет. Иди в мою каюту, Вилар. И еще запри дверь.

Тут я совсем перестала что-либо понимать, а Дориан для пущей убедительности подпихнул меня в сторону дверей. Сам он направился куда-то наверх. Я вытянула шею, чтобы рассмотреть куда, но он показал мне кулак и скрылся на лестнице.

Ничего не понятно!

Наверное, правильно было бы гордо уйти к себе, тем самым показав, что я не собираюсь чуть что прыгать перед ним на задних лапках и вымаливать внимание. Но любопытство во мне жгло куда сильнее страха. СММ… Что может значить СММ?

Я вдруг резко, будто налетела на невидимое препятствие, остановилась. Понятия не имею, какая из кают принадлежит Дориану. Одинаковые двери без табличек ровным счетом ничего мне не говорили. Одна оказалась заперта, за второй я обнаружила комнату для массажа, третью занимали девчонки. Куда же он пошел в самый первый день на корабле, когда распределяли места?

Час от часу не легче! Мог бы уточнить, куда идти.

Но я все равно ничегошеньки не понимала. Оцепенение исчезло, я почти убедила себя, что это всего лишь дурная шутка.

– Сто пудов! – хмыкнула себе под нос. – Очередная издевка этих идиотов. Алиса наверняка рассказала им о том, что я русалка. И Блэк заманивает меня в каюту, чтобы поиздеваться.

Тот факт, что при всей ненависти к нам Дориан никогда не опускался до банальной и нездоровой травли, не добавил веса аргументам «против». Мысль, что это лишь бредовый спектакль, а я вся такая умная его разгадала, оказалась очень удобной.

Я так часто клялась, что перестану быть наивной дурой, что, может, настал для этого отличный момент?

Только когда дверь за спиной закрылась, отрезав от музыки и громкого смеха, я поняла, что в комнате кроме меня кто-то есть…

Я повернулась было к двери, безуспешно подергав ручку, но она была заперта. В нос ударил одновременно приятный и раздражающий запах кальяна. Зачем Лорен меня здесь закрыла? Это шутка? Что-то мне не смешно.

Глаза еще не успели привыкнуть к темноте, как я почувствовала железную хватку чужих рук. Некто в комнате приблизился почти вплотную, одной горячей и широкой ладонью обхватил оба моих запястья и вжал меня в стену.

На губах я почувствовала обжигающее дыхание, а сквозь табачный дым вдруг пробился знакомый запах.

Я очень хорошо знала его парфюм: оказавшись вблизи Дориана Блэка лишь однажды, я запомнила каждый миг, каждую деталь. Конечно, таким же ароматом мог пользоваться кто угодно, но русалка во мне забилась в истерике от близости некроманта. Это очень странно: одновременно любить и бояться.

Несколько секунд я чувствовала его губы на своих. Мой первый поцелуй вышел пугающим и совсем не похожим на мечты. Эти секунды показались бесконечными, а потом я жадно хватила ртом воздух и нашла в себе силы оттолкнуть Блэка.

У меня так дрожали руки, что ему не составило бы труда сломить сопротивление. Но почему-то он не стал.

– Прекратите! – с трудом проговорила я.

Резко вспыхнул свет, отдавшись в глазах болью. Я зажмурилась и поморщилась, а в комнате раздалось гневное:

– Адептка Вилар?! Что вы здесь делаете?!

Дориан витиевато выругался, снова впился в меня своей стальной хваткой – на этот раз встряхнув за плечи.

– Где она?! Где Лорен?!

Я никогда не чувствовала себя так паршиво. Он ждал ее, конечно, он снял отдельный кабинет и ждал свою девушку. А она решила пошутить над глупой влюбленной подружкой.

– Я не знаю, я…

– Твою же мать, Вилар!

– Простите, я не знала, что…

– Замолчи. Еще хоть одно слово – и будешь отчислена немедленно!

Он отпихнул меня с дороги, выскочил в зал – и дверь снова закрылась. Секунду назад я мечтала, чтобы Дориан ушел и избавил меня от унижения. И вот его нет, и оказывается, что наедине с самой собой еще более тошно.

Совсем некстати снова вспомнился тот вечер. Дориан нашел Лорен танцующей на барной стойке в обнимку с каким-то красавчиком. Я никогда не слышала ни до, ни после, чтобы магистр Блэк так ругался. Он заставил меня помогать стаскивать Лорен с импровизированного танцпола, а потом конвоировать ее в дом – тот самый, где они встречались. Мне даже не позволили войти, оставив у порога и напоследок обозвав идиоткой. Дориан был очень зол. И хотя у него для этого были все причины, я все же не понимала, что такого уж страшного мы совершили. Но чувствовала себя так, будто произошло нечто непоправимое.

Жестокая шутка Лорен стала первым и единственным шагом за черту, разделившую нашу дружбу и вражду. Ей это показалось веселым, а еще веселее было обо всем рассказывать ребятам перед началом пар. Как в один миг моя лучшая подруга, девчонка с первой парты, превратилась в первостатейную стерву, я не приложу ума до сих пор.

Хватит! Хватит вспоминать первый курс, я уже так близка к цели! Совсем скоро круиз закончится, и я похороню воспоминания и о Лорен, и о Дориане, и обо всех этих идиотах, каждого из которых ненавижу.

Не пойду я ни в какую каюту. Буду спать в своей подсобке, а Дориан пусть сам играет в свои шарады. Да, точно. Я больше не буду вестись на такие шутки. И обязательно научусь быть равнодушной в присутствии Блэка.

Все проходит. И любовь должна пройти. Об этом в каждой второй песне поется!

Я резко развернулась, чтобы отправиться в свою родную кладовку, и замерла.

В нескольких метрах, там, куда выходил служебный коридор, стоял мужчина. Он определенно не был стюардом: одетый в грязные лохмотья, с жуткой деревянной, потемневшей от времени, маской на лице. Он сжимал в руке огромное мачете, с которого на пол медленно капала кровь.

Сначала я отреагировала как обычная девчонка: пронзительно завизжала. У мужика с мачете, должно быть, лопнули барабанные перепонки, потому что у меня самой-то они практически лопнули. Потом я вспомнила, что, вообще-то, колдунья и выпускница академии, оборвала визг на середине и собрала всю магию, на которую была способна.

Ледяные стрелы полетели в мужчину, стремительно и смертоносно. Раньше я думала, что не смогу убить. Часто сомневалась в правильности решения учиться в ЭМГ. После первого курса думала, мой удел – развлекать детишек в магвариуме.

А сейчас не задумываясь обрушила всю силу на таинственного психа с окровавленным ножом.

И встретила мощь магии огня.

Последняя надежда, что это прикалывался Гийом, растаяла вместе со стрелами. Против мага огня мне нечего ловить, по крайней мере, не в коридоре с деревянной отделкой.

Наотмашь взмахнув рукой, я заморозила стрелы под ногами мага и бросилась к лестнице, ведущей на палубу. В минуты опасности меня инстинктивно тянуло к воде.

Сердце бухало в груди, а шум в ушах заглушал собственные мысли. Совершенно некстати разболелась дважды подвернутая лодыжка, но я продолжала нестись, даже не прихрамывая. Надо было поднять тревогу и закричать, но, как назло, воздух в легких кончился.

Думай, Ванесса, думай! Кто он? Браконьер, хозяин спящего зверинца? Больше некому!

И как победить мага огня?

Нет, не то! Нас пять лет учили бок о бок, закрывая глаза на взаимную лютую ненависть, чтобы мы умели справляться с такими ситуациями. Чтобы маг воды не впадал в ступор в бою с магом огня, а тощая девчонка могла справиться с двухметровым психом.

Нас учили использовать не только магический дар, но и смекалку, хитрость!

Только я, похоже, не обладала ни тем ни другим.

В лицо ударил свежий воздух, но в голове не прояснилось. Мне бы хоть пару минут! Прийти в себя и превратиться из убегающей от маньяка жертвы в охотника, которого учили таких монстров ловить.

Но хриплое дыхание за спиной и шаги не давали шанса. Лишь повернув к носу, я чуть оторвалась и… тут же в кого-то врезалась.

Снова завизжала.

– Ванесса!

– Дориан?!

Он отшвырнул меня в сторону и хлыстом встретил мачете. Псих утробно зарычал – и две магии сошлись в почти равном бою. «Почти» – потому что Дориан двигался как-то скованно. В очередной вспышке пламени я увидела, что его рубашка промокла от крови.

– Дориан, ты ранен?! – воскликнула я.

Колдунья все-таки проснулась – и к темной магии Блэка присоединилась моя водная. Страх сменился яростью, я расправила плечи, готовая сражаться, как учили: до последней капли крови, до последней крупицы магии. Желательно своей, а не человека, которого, вопреки всему, я все еще любила.

– Кыш! – заорал этот самый человек.

Хотя на самом деле он добавил еще пару крепких словечек. Потом сшиб меня, закрыв от струи пламени.

Следом в нас с сумасшедшей скоростью полетело мачете. Псих метнул его с такой силой, что лезвие воткнулось в деревянный пол до середины. А потом нож превратился в огненный вихрь, испарился – и снова появился в руке убийцы.

– Иди поплавай! – рыкнул на меня Дориан.

И… да, подхватил на руки, чтобы швырнуть за борт.

Ненавижу его!

Над головой сомкнулось море. Тело охватила дрожь, покалывание – хвост обретал очертания и плоть. Я вынырнула на поверхность уже русалкой, отплевалась и всмотрелась в стремительно несущийся прочь корабль.

Ночью мы шли на полном ходу, и пришлось потрудиться, чтобы догнать. Я ничего не видела на палубе, но по огненным вспышкам поняла, что бой еще идет. Вот морские демоны! Без помощи мне не выбраться, я не смогу подтянуться на ходу и превратиться. Проклятый Дориан! Все силы уходили на то, чтобы догнать корабль, но я не собиралась сдаваться.

Дориан явно надеялся, что я не нагоню корабль, перекантуюсь у сестер, а там все разрулится. Но забыл, что сам же и учил всех нас не покидать поле боя, пока хоть кто-то еще сражается.

Думай, Ванесса, магия воды против магии огня бесполезна, тем более с такого расстояния. Да отсюда я вообще разве что плеваться струйками воды могу! Даже достать ракушку со дна и метнуть ее в голову маньяку не успею!

Из талантов только красивый хвост и голос, который Лорен однажды охарактеризовала как: «Вилар, тебе только в туалете “занято!” орать!» Я никогда не замечала, каким противно-пронзительным может быть мой голос, когда я смеюсь или взахлеб о чем-то рассказываю. Но сейчас он может помочь: если позвать на помощь, они задавят мага числом!

Только дыхания не хватало. Я неслась за кораблем, мысленно клялась всегда иметь запас амброзии, а сердце заходилось в панике от каждой вспышки огня.

Услышат ли мой крик? Вряд ли, если до сих пор никого не разбудили визг, шум и магия.

Никогда не думала, что страх за другого человека превращает мага в идиота. А русалку – в…

Когда я поравнялась с кораблем, мозг все же включился, и я вспомнила, что помимо хвоста у меня есть древняя способность сирен. Когда-то я поклялась не использовать ее ни за что на свете, потому что песнь сирен не выбирает жертв и просто косит всех мужчин, ее услышавших.

Но Дориан – некромант, а они в теории должны сопротивляться магии нечисти.

– В крайнем случае я его выловлю, – решила я.

Откашлялась, закрыла глаза и вслушалась в силу моря, в его многообразие звуков и многовековую пропитанность магией. Я давно не практиковалась, но этот дар – как способность дышать. Чем дольше сдерживаешься, тем с большим кайфом хватаешь ртом воздух.

Первые несколько секунд мой голос дрожал, песнь вышла… ну не совсем песнью сирен, скорее подвыванием пьяной русалки на тритоньем корпоративе. Но и этого хватило тому, кто не ожидал услышать древнюю магию ночью, на круизном корабле, в схватке с некромантом.

А потом голос набрал силу, разлился по поверхности воды, одарив ее магическими бликами. Даже, казалось, корабль замедлил ход, хотя на самом деле выпущенная на волю сила просто придала мне скорости. Казалось, мы стоим на месте, под чистейшим звездным небом и перед морем с искрящейся поверхностью.

Я увидела темную фигуру в маске, медленно приближавшуюся к перилам. И головы сестер, приплывших на мой зов.

Да, изначально песнь сирен служила для того, чтобы звать сестер. А потом, так сказать, вскрылись побочные эффекты: вместе с сестрами созывалась еда.

Псих в маске балансировал на перилах, готовый прыгнуть. Второй фигуры, Дориана, я не видела и на секунду до полусмерти перепугалась. Голос дрогнул, песнь оборвалась, а маньяк тряхнул головой, приходя в себя.

– Ванесса, это твоя добыча? – лукаво стрельнула в меня глазками ближайшая сирена.

– Нравится? Забирай.

– Можно я заберу некроманта? – хлопнула в ладоши вторая. – Он лапочка!

Я, не стесняясь, погрозила ей кулаком.

– Что, только того, кто в маске? – сникла еще одна сестра.

Я испугалась, что русалки разочарованно уплывут, а на второй заход с зовом у меня не хватит сил. Но разочарование на лицах сестер все же сменилось азартным предвкушением. И песнь разлилась вновь.

За дальнейшим я наблюдала с позиции стороннего зрителя. И была вынуждена признать, что жизнь в естественной среде оставляет отпечаток. Они – дети моря – были красивые, гибкие, яркие, смертоносные. Я – какая-то нелепая, мокрая, дрожащая.

Песнь звучала все громче и громче, и наконец маг сделал решительный шаг в воду. Я отвернулась, чтобы не видеть того, что произойдет дальше, но раздался веселый девчоночий смех:

– Не бойся, Ванесса, мы унесем его домой! Ему там понравится!

Маг зарычал, попытался сопротивляться и даже опалил кому-то волосы, но для девчонок началась их любимая забава. Вскоре они превратились в один огромный комок из хвостов и рук, раздался противный булькающий звук, а потом все стихло.

Безмолвные звезды продолжали лениво мерцать.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Дорианом. Просто поразительно, каким расслабленным он выглядел! Как будто вышел пройтись по палубе перед сном и – вот удача! – удалось увидеть русалок в естественной среде обитания.

– А если бы подействовало и я бы прыгнул следом? – спросил он.

– Я бы тебя утопила и зажила счастливо. Теперь придется придумывать другой план. Дориан! Я сама не выберусь. Ты мне поможешь?

– Даже не знаю, безопасно ли оставаться с тобой на корабле. Вдруг ты проберешься ко мне в душ и дашь там на бис?

Но все же спустился и практически волоком втащил меня на корабль. В хвосте не осталось ни капельки силы. И чтобы превратиться обратно в человека – тоже.

– Сейчас, – тяжело дыша, проговорила я. – Мне надо пару минут.

И рубашку, потому что прикрываться руками не очень удобно, а не прикрываться – очень стеснительно.

– Что это было?! – В тишине особенно слышались истерические нотки в голосе. – Что за псих?

– Полагаю, хозяин зверинца. Понял, что его раскрыли, и решил убрать свидетелей. Я засек его, когда мы с тобой болтали в коридоре. Хотел отправить тебя в безопасное место и разобраться. Но забыл, что за диплом у тебя тройка, поэтому ты не послушаешься.

– Я не знаю, где твоя каюта.

– Значит, тройка с минусом.

– Ты знаешь, кто это?

– Один из членов экипажа, я сорвал с него маску во время боя. Какая-то мелкая сошка, но наверняка выяснится, что работал здесь сто лет, всех знает, всем примелькался. И решил подрабатывать контрабандой. А когда понял, что ты нашла нычку, собирался с тобой расправиться. И никто бы ничего не узнал.

– Но он не мог знать, рассказала ли я кому-то. К тому же началось бы расследование моей смерти, кладовку бы обшарили снизу доверху!

– Милая моя, умный человек не будет перевозить контрабандных зверушек на королевском лайнере, не удостоверившись, что они все будут спать. Это только в книжках злодеи суть гении. А в реальности большинство преступников – идиоты. Все, пора спать.

– Подожди, я еще не могу…

Дориан поднялся, привычным движением наклонился к моему хвосту и…

– Не-е-е-ет! Дориан!

Я рассмеялась, когда он снова потащил меня за хвост. Вот так зарождаются добрые традиции, хотя я бы все же предпочла что-то более классическое. Но храните ж боги полированные полы!

Когда мы услышали шаги, я уже знала, кто это будет, и смех стал рваться наружу. Я затряслась, пытаясь его сдержать, но получилось только хуже.

– Лучше выпей, – посоветовал Джинсу Дориан.

Тот даже не удивился – пожал плечами и продолжил путь. К концу выпускного распорядитель сопьется и навсегда останется жить в лампе, а мне придется раз в неделю заправлять ее вискарем.

– И это всего лишь второй день, – заметил Дориан, когда тащил меня по коридору. – На седьмой я, наверное, повешусь.

– Да ладно, – зевнула я. – Раз браконьер отправился в одиночное плавание, самое страшное, что может случиться, – мы все передеремся. Но с этим ты уже знаешь, как справляться.

– Главное, чтоб не перетрахались, а то тут опыта маловато.

– Стой! – воскликнула я. – Куда ты меня тащишь? Тащи в кладовку!

– Ванесса, ты не можешь спать в кладовке. И охранять ее больше нет нужды.

– Я не пойду к девчонкам! Они меня выперли. Лучше спаривающиеся краснощекие выдры, чем Алиса и Гийом за тем же занятием.

– Хорошо, тогда покатились ко мне.

– Назовем так твои мемуары.

От неожиданности Дориан даже выронил мой хвост. И я превратилась обратно в человека. Прикрываться стало сложнее, и я рванула в кладовку. Юркнула под одеяло и оставила снаружи только нос и глаза.

– Русалочка, вот знаешь, абсолютно голые девицы от меня еще не сбегали.

Дориан заглянул в подсобку. Я запоздало подумала, что спать здесь в одиночестве после того, как браконьер чуть не нашинковал меня на шашлык, будет страшно. Но не отступать же теперь и не проситься к Блэку. Спать в его комнате еще страшнее.

Дориан смерил меня долгим задумчивым взглядом.

– Испугалась? – спросил он.

– А если скажу, что да, оценку не снизят?

В слабом свете свечи я увидела на шее Дориана засохший кровавый след.

– Ты ранен! Надо…

– Ерунда, – лениво отмахнулся он. – Уже зажило.

В доказательство Блэк распахнул рубашку, и я порадовалась, что под одеялом, – снова покраснела. Но от раны и вправду осталась лишь розовая царапина. У меня вырвался тяжкий вздох: до мага такого уровня мне еще учиться и учиться.

– Ну что ж, раз представление окончено, я пойду.

– Спокойной ночи.

– Хотелось бы верить. Спи, Русалочка, до зарядки осталось четыре часа. Не думай, что тренер сделает нам поблажку.

Дориан вышел, мягко закрыв за собой дверь, и тут я вспомнила еще об одном вопросе. Если не задам, буду всю ночь мучиться!

– Дориан! Стой!

– А?

– Что такое СММ? Перед тем как увидеть браконьера, ты спросил, знаю ли я, что такое СММ. Я не знаю. Что?

– Как – что? Это очевидно. СММ – это Суровый Мужик с Мачете. Наш незадачливый убийца.

Наверное, у меня даже глаза выражали все, о чем я в этот момент думала. Блэк расхохотался, ему явно доставлял удовольствие мой шок.

– На прошлой работе у нас была игра. Каждой неведомой хрени или психу мы давали забавное название. Для новичков это был способ не бояться их, а мы просто дразнили тварей. Когда местные дают тебе прозвище Кровавая Ведьма Последнего Рассвета, а потом тебя называют Лохудрой с Бревном, довольно обидно. Вот я и назвал нашего браконьера СММ. Времени было мало, обычно у нас за творчество отвечали другие. Но ты, Русалочка, не расстраивайся, в следующий раз давать кличку неведомой хрени будешь ты. А теперь спокойной ночи. До встречи в третьем праздничном дне.