20

Андрей закатил глаза. А того, что именно так он и делает — не звонит, не пишет, никуда её не приглашает уже хрен знает сколько времени, — недостаточно? Надо обязательно в лоб?

— Вика, мы это обсуждали. Мы не…

— Не пара. Да, я помню, — перебила она. Помолчала. — Просто я думала… думала, это было в самом начале. Что всё изменилось. Что мы…

— Нет. Не изменилось. И не изменится.

Наверное, стоило добавить «прости». Но за что? За то, что она себе что-то надумала, а он теперь должен извиняться?

В трубке повисла тишина. Потом — тихий выдох. Или всхлип?

О боги! А можно без этого?

— Знаешь, что самое обидное? — теперь она точно всхлипнула. — Что ты… ты даже не врёшь. Просто прямо в лицо мне говоришь: «Ты никто». А я…

«Ну, технически, лица её он сейчас не видит и, строго говоря, говорит ей в ухо», — злился Андрей. Но, пожалуй, надо и правда переименовать её в контактах на «Вика, не брать трубку».

Он машинально посмотрел на часы. Вспомнил, что так и не поел, что надо принести ещё шампанского, — о куче дел, что он мог бы сейчас делать, а не слушать вот это всё. И уже собирался положить трубку, когда она сама вдруг закончила:

— Ладно. — Вика шмыгнула носом. — Поздравляю. С невестой брата.

И бросила трубку.

Андрей ещё не успел убрать телефон в карман, как услышал за спиной хриплый смешок.

Обернулся.

Тим опирался плечом о косяк, засунув руки в карманы брюк.

— Не нравится, когда мясо для секса спрашивает: «Кто мы друг другу?» — усмехнулся он.

Андрей стиснул зубы. Ответить было нечего, но и оставить выпад брата без ответа он не мог.

— Тебя не касается.

— Как и тебя, — парировал Тим, и, конечно, имел в виду допрос с кольцом.

— Меня касается. Ты в моём доме. Ты в ней уверен?

— Ещё одно слово о ней в таком тоне — и, будь уверен, я не промахнусь.

Андрей поднял руки ладонями вверх, давая понять, что драться с ним не собирается.

— Не заводись, Тим. Я же о тебе беспокоюсь, не о себе.

Он только что и так жёстко отшил Вику, и так чувствовал себя мудаком, и так знал, что брат считает его циничным потребителем, да, собственно, и был им, но к выяснению отношений с братом был сейчас не готов.

— Просто держись от неё подальше. — Тим неловко переступил с ноги на ногу и покачнулся.

«Чёрт! Да он в говно», — выругался про себя Олейников, на пять минут старший.

— Ты пьян, Тим!

— Имею право, — хмыкнул тот и ушёл, покачиваясь.

Андрей проводил его взглядом.

И вспомнил, что его ждёт бабушка. Он её проигнорировал, а она такого не прощает.

Теперь у него только два варианта: надеяться на торнадо, которое внезапно накроет особняк, или молиться, что она будет в хорошем настроении.