Глава 31. Не идеал

Маша, кажется, даже не дышит – завороженно ждет, когда я начну делиться подробностями своей жизни. А я понятия не имею, что ей рассказать. Был, жил, как-то крутился, чтобы в старости не доедать последний хер без соли. Отодвинув полу Машиного халата, устраиваю ладонь на ее груди, большим пальцем неторопливо вывожу круги. Мне хочется в нее – затрахать до звезд перед глазами, вылизать еще раз, чтобы стонала мое имя и робко просила не останавливаться. Это куда честнее резюме о жизни и выпячивании достижений с выгодной стороны. Но я молча проглатываю все возмущения, потому что до этого нимфа делала все, как нужно мне. И теперь моя очередь отвечать. – Рос в полной семье, был прилежным сыном для родителей. Поздний ребенок, единственный и потому залюбленный, – улыбаюсь. – Родители, кстати, тут недалеко живут, у них дом под Сочи, перебрались два года назад. – Ты купил им дом? – верно считывает подтексты моя нимфочка. – Мгм, – киваю, не вдаваясь в подробности. Это не повод для гордости – обычная помощь родне и благодарность за то, каким меня вырастили. – Папа был прокурором, мама – судьей. У меня не было выбора пойти в другую профессию. Папа, правда, долго ругался, когда я решил занять другую сторону и не пошел по его стопам. Потом остыл. – Ого! У вас, получается, династия? – Маша запрокидывает голову и смотрит прямо на меня. На ее лице широкая улыбка, сама она едва ли не светится от счастья. Не знаю, что на нее так влияет, но меня тоже заряжают эти эмоции. И я впервые в жизни думаю о ребенке – продолжателе династии. Умеет все-таки нимфочка тешить эго. Взгляд падает на ее грудь, моя ладонь скользит ниже и останавливается на животе. Мысль, что Маша в обозримом будущем может родить мне сына или дочь, не пугает, а плотно укореняется в голове. И она кажется такой правильной, что я чуть не озвучиваю ее нимфе, но вовремя прикусываю язык. Слишком рано для нас. Мы все еще без клятв любви и прочей романтики, впечатляющей прекрасный пол. Надо как-то озадачиться решением этого вопроса. – Вроде да, – пожимаю плечами и ловлю Машины губы, целуя. Феноменальная женщина, потому что ее все время хочется целовать. – Не отвлекайся, – возвращает меня в реальность нимфа, осторожно прикусывая нижнюю губу и обводя ее языком. Член уже рвется в бой, и не то что приподнимается – вскакивает с таким энтузиазмом, будто у нас только что не было секса в душе. – На самом деле, у меня достаточно скучная жизнь, Маш. Учился, работал, немного дебоширил, пока был молодой, но все в пределах разумного. Родители быстро объяснили, что если я хочу построить карьеру, то моя репутация должна быть безупречной, иначе в этом деле никак. Поэтому сначала много учился, потом много вкалывал. Вместе с Максом открыли бюро. Он поначалу хорошо помог: и финансово, и опытом. – И что, даже не было никакого веселого отпуска типа «Мальчишника в Вегасе»? – За последние шесть лет я был в отпуске всего два раза, и оба раза я просто валялся на шезлонге у бассейна с ноутбуком в руках и телефоном у уха. – Странно, что ни одна твоя подружка не возмущалась. – Это ты так раскручиваешь меня на разговоры о бывших? – смеюсь и заваливаю нимфу набок, переворачивая нас и нависая над ней. Машины руки ложатся на мои плечи, сама она раскрасневшаяся и счастливая. Улыбается и смотрит на меня полупьяно. Я тоже рядом с ней хмельной. – Ммм, возможно, – уворачивается от моего поцелуя и хихикает. Я все равно целую, но уже туда, куда дотягиваюсь. Веду губами по шее, прижимаюсь к пульсирующей венке. Реакции тела всегда предельно честные – моя нимфа трепещет в предвкушении. И я продолжаю греть наш интерес. – Скажем так, до тебя меня ласкал не только ветер. Она смеется, запрокинув голову. Жадно ловлю ее эмоции, будто до нее не видел сияющих улыбок и не слышал тонкого девичьего смеха. Но у нимфы все выходит так искренне и легко, что не отвести взгляда. И я бы вечность так лежал, не выбираясь никуда из гостиничного номера. – Даже не знаю, как смирюсь с этой мыслью, – мурлычет Маша. Она и правда как кошка, нежная, мягкая, ласковая. И с острыми коготками, которые скользят по моему затылку. В ее взгляде мерцают звезды, а зрачки почти поглощают радужку. – Я не оставлю тебе выбора, – говорю серьезно и накрываю ее губы своим ртом. Нам слишком рано для признаний, но давать обещания уже можно. Вжимаю ее в кровать, сталкиваю наши бедра. Сердце оголтело колотится за ребрами. Тело бросает в жар, на коже проступает испарина. Это Маша заставляет мою кровь кипеть, сама не осознавая своей восхитительности. Толкаюсь в нее бедрами. Между нами слои ненужной ткани, член рвется к нимфе, желая как можно скорее оказаться в горячем раю. И я не испытываю ни одной тревожной мысли насчет того, что всерьез увлекаюсь чужой женой. Потому что это дебильная формальность, которую легко исключить из Машиной жизни. Всего пару месяцев, не дольше. Маша выгибает спину, обхватывает меня ногами. В ее взгляде на миг мелькает что-то странное. Она поджимает губы, будто хочет что-то сказать, но после просто закрывает глаза, прячась от меня. И это отрезвляет лучше стакана ледяной воды в лицо. Переворачиваю нас, устраивая ее сверху. Маша пытается слезть, но я крепко держу ее бедра, не отпуская. – Маш, что случилось? – сам запахиваю халат, завязываю пояс. Не хочу ее смущать. Обвожу указательным пальцем подбородок, накручиваю светлый локон. – Поговори со мной. Можно быть честной, помнишь? – Я… Только не перебивай, ладно? – каждое слово дается ей с трудом. Маша нервно облизывает губы, отводит взгляд. – Я знаю, ты говорил, что тебе ничего не нужно. Но, боже, Артем, ты столько для меня делаешь, и я не могу тебя использовать, – она часто-часто дышит. Я уже улавливаю ход ее мыслей и заставляю себя молчать. Нужно дослушать. Это важно для нее. – У меня есть деньги, но их так мало, что хватит разве что на одну твою консультацию. Ну может на две, если ты сделаешь мне скидку, – она усмехается, пряча настоящие эмоции. – Все, что я могу тебе предложить – это я сама. Но я не хочу расплачиваться за спасение своим телом и сексом. Не подумай, ты мне нравишься и… ты лучший в моем скромном списке половых партнеров, но нам лучше остановиться, пока все не зашло слишком далеко. Она наконец выдыхает и теперь, не моргая, смотрит на меня в ожидании. – Милая, я занимаю с тобой сексом, потому что хочу тебя, и только. Я восхищен тобой, поражен и сражен напрочь, – целую поочередно ее пальцы. – И моя корысть заключается только в том, что я хочу затрахать тебя до такого состояния, чтобы ты не могла думать ни о ком, кроме меня. Чтобы хотела только меня, ждала только меня, была исключительно моей. Я знаю, что это эгоистично, и знаю, что я не идеал, возможно, даже не предел мечтаний: бываю невыносим, пру напролом, пошло шучу. Но я готов сделать что угодно, лишь бы ты дала мне шанс. И развод – это маленький подарок, отправная точка, – дохожу до безымянного и оставляю поцелуй. Маша вздрагивает, в ее глазах полно слез. – Поэтому не думай о том, что ты ничего не можешь мне дать. Ты отдаешь гораздо больше, – прижимаюсь губами к мизинцу. Одинокая слезинка падает на мою ладонь, Маша торопливо стирает влажные дорожки со щек ладонью. – И… Что я тебе даю? – голос дрожит. Моя смелая нимфа, робея, кусает губы. – Смысл. Ты наполняешь мою жизнь смыслом.