Глава 42. Ноль причин

Дни превращаются в сплошное решение проблем. Я не успеваю нормально спать и есть, пью много кофе и пытаюсь лавировать между бесконечным потоком задач. И хорошо, что дело о пропаже Маши быстро сходит на нет. Всего лишь один факт о поданном заявлении на развод решает все. И сдается мне, что Калугин это завел больше для того, чтобы создать мне трудности, наивно полагая, что я буду не в состоянии их преодолеть. Либо же он отвлекает меня от чего-то другого. И поэтому я еще сильнее хочу оказаться рядом с Машей. Если бы у Макса не было суда, я бы передал ему свое заседание и обменял билет на самый ранний рейс. Нимфа сегодня молчаливая. Видимо, затаилась и подогревает наш взаимный интерес. Мне, честно признаться, тоже не до пошленьких переписок. Потому что все нутро рвется к ней. И лучше быть в реальности рядом, чем справляться гомеопатией. Поэтому, закончив с работой, я почти сразу собираюсь ехать в аэропорт. Дорожная сумка уже собрана, и мне остается только считать минуты сначала до объявления посадки, а потом до взлета. Телефон, стоявший на зарядке, оживает, напоминая не забыть его в офисе. В груди разливается неприятное предчувствие, когда я вижу имя Алекса. У него ровно ноль причин мне звонить. – Алекс, слушаю, – говорю серьезно, но моторчик за ребрами уже набирает обороты, считывая все куда лучше мозга. – Артем, плохие новости. Мой человек убит, а Марию забрал ее муж. Мы уже ищем ее. Предполагаю, они едут на машине, потому что ни в аэропорту, ни на вокзалах они не появлялись. Алекс, как всегда, сама прямота. Никогда не разменивается на лишние предложения и переходит сразу к делу. В сотрудничестве с ним это идеально, но сейчас – невыносимо, потому что пугающую правду хотелось бы получить не в такой жесткой формулировке. – Как давно? – Примерно два часа назад. – Два часа? – сжимаю кулак. Желание вогнать его в стену растет в геометрической прогрессии. И хочется малодушно спустить собак на Алекса, что не уследил, не досмотрел, что молчал целых сто двадцать минут, прежде чем сообщить мне убийственную новость. Но приходится проглотить все возмущения и сосредоточиться на том, что сейчас важно. – Есть предположения? За ними кто-то едет? Возможно, он везет ее домой. – Нет, но мои люди работают над этим. Как только появится информация, я дам знать. – Жду звонка. Отключаюсь и на пару минут впадаю в состояние легкой паники. Что с Машей? В порядке ли она? Убийство произошло у нее на глазах или нет? Как вообще ее спасти из движущейся машины, которая находится неизвестно где. Я не понимаю, почему это все происходит именно с ней. За что такому человеку, как она, подобные испытания? Ни одна женщина не должна проходить через подобное. Ни одна. Но к Маше у меня особое отношение, и я хочу, чтобы ее окружала только лучшая жизнь, а никак не без пяти минут бывший муж, устроивший персональное правосудие. Поэтому я возвращаюсь к работе и ищу то, что поможет мне раз и навсегда расправиться с Калугиным. Разумеется, на законных основаниях. Телефон Маши остается недоступен все это время, и я погружаюсь в работу, стараясь не думать о том, что этот старый мудак может с ней сделать. Но мысли то и дело возвращаются к нимфе. Как не думать, когда все происходит из-за меня? Я недосмотрел, слишком сильно доверился и думал, что никаких проблем не возникнет. Стоило просто держать Машу все время рядом. И обратно улететь вместе с ней, а не оставлять ее в одиночестве, наивно полагая, что так безопаснее. Рычаг давления на Калугина обнаруживается быстро. И к тому моменту, когда я собираюсь дать всему ход, на телефон поступает сообщение, что Маша в сети. Не мешкая, набираю номер. – Не думал, что ты так быстро позвонишь, Баринов, – слышу в трубке голос Гриши. – Где Маша? – на вежливость нет желания. – Там, где и должна быть. Рядом со своим мужем. Да, дорогая? – говорит подчеркнуто вежливо. Во мне растет желание что-нибудь сломать. Или кого-нибудь. Никогда прежде не ощущал за собой подобной кровожадности, и в этом тоже есть влияние Маши. Защитить ее – важнее всего, и цена в этом вопросе – всего лишь необходимая мера. – Куда вы едете? – Это больше тебя не касается, адвокат. Маша отзовет заявление, и мы продолжим жить семьей. Она сама этого хочет. Так ведь? Слышу какую-то возню. А потом дрожащий голос. – Артем, все, что сказал Гриша, правда. Я… – она запинается, а мое сердце обливается кровью. Ну не могла моя нимфа сказать подобное по собственной воле. Не после того, как сладко стонала подо мной. – Я не хочу разводиться. Прости, что отняла твое время. В этот момент я жалею только об одном – что не сказал Маше, как сильно ее люблю. – Маш, он тебе угрожает? – она молчит. Я, затаив дыхание жду. Меня потряхивает, в таком состоянии я не был даже перед защитой магистерской и во время первого заседания. Мне страшно. И не знаю, чего я боюсь больше: не успеть ее найти или что все, что сказал Калугин, окажется правдой. Подхожу к окну, чтобы вдохнуть свежий воздух, но задерживаю ладонь на ручке, когда в слух вновь врезается испуганный голос нимфы: – Отойди от окон. – Ах ты, дрянь неблагодарная! – последнее, что слышу в трубке, прежде чем звонок обрывается. А дальше все происходит как в замедленной съемке. Я опускаю голову вниз и, обнаружив красную точку на груди, бросаюсь в сторону, пока пуля, предназначавшаяся мне, пробивает стол.