Глава 30

Не отпускаю ее кристально чистых синих глаз. Сейчас они полны гнева, но для меня это привычные эмоции Таты. Обхватив ладонью затылок девушки, прижимаю к себе, врываясь в ее рот поцелуем. Жадным, голодным. Кусаю, грубо оттягивая мягкую ткань ее губ. Ненавижу ее, и жить без нее не могу. Одна мысль о том, что она может принадлежать другому – сводит с ума, заставляет корчиться в агонии. Она – моя. Сколько ни боролся с собой, не смог убежать от этого.

Отстраняюсь. Дышит рвано. Глаза прикрыты. Смотрит на меня из-под длинных ресниц, а сама уже не отталкивает. Стиснув в руках ткань рубашки, притягивает к себе.

Грудь ходуном ходит. Тянусь неспешно к вороту ее халата, отодвигаю пальцами одну полу. Округлая, сочная грудь, обрамленная черным кружевом бюстгатлера, покрытая колкими мурашками молочного цвета кожа – все это действует на меня подобно афродизиаку. Голову кружит от ее красоты. Оттягиваю чашечку лифа, провожу пальцем по бледно-розовой ареоле. И снова накрывает злостью, как только допускаю мысль, что итальянец трогал ее, что разрешила ему, подпустила.

Возвращаю взгляд к ее глазам.

– Если хотела, чтобы я тебя тр*хнул, могла бы просто сказать, – шепчу, потому что голос сорван. Меня разрывает от дикого желания, и в то же время гнев снова набирает обороты… – Я бы сделал это без глупых игр…

Наблюдаю за тем, как дурман в ее глазах сменяется злостью. Ловлю себя на мысли, что кайфую, доводя ее.

– Пошел ты, – рычит, заводя руку для пощечины. Перехватив запястье, улыбаясь, смотрю на нее. Глаза широко распахнуты, губы поджаты, так и пахнет от нее яростью. Вкусная, до одури, так и сожрал бы. Провожу пальцем по губам, заставляя выпустить нижнюю из плена зубов. Кровь приливает к паху от того, насколько она сочная и желанная. Резко притянув за талию, снова впиваюсь поцелуем.

Несмотря на стремление быть сильной, Тата не может сдерживать тягу. Я чувствую ее желание, им пропитана каждая пора, каждая частичка ее тела. Ее проворный язык встречает мой в глубинах рта. Подхватив Гетман под бедра, поднимаю на руки. Тата обхватывает мой торс ногами, продолжая целовать. Одурманенный ее запахом, желанием, понимаю, что не могу больше терпеть. Гребаная секунда соизмерима вечности.

Бросаю ее на стол. Отстраняюсь. Смотрит на меня растерянно. Развожу пошире ее стройные ноги, устраиваюсь между ними. Тянусь к поясу, распускаю его и смотрю завороженно на то, как падает с ее плеч тонкая ткань одежды.

Секунда, и ее бюстгальтер присоединяется к халату, падая на пол. Наслаждаюсь видом ее наготы. Пальцы зудят от потребности чувствовать ее. Каждую веснушку ее хочу исследовать языком, каждую морщинку, каждую складочку изучить, запомнить. Но ведь знаю, что с Гетман только грубый напор может совладать. Она как дикая кошка. Только сейчас в ее глазах голод. Девушка тянется ко мне, подается бедрами.

– Раздевайся, – шепчет сипло, с нотками нетерпения. Пытается стянуть с меня футболку. Усмехнувшись, отстраняюсь. Кайфую от происходящего. В пару движений сбрасываю с себя одежду, возвращаясь на прежнее место. Ее взгляд блуждает по моему телу. Останавливается в районе паха. Тата прикусывает губы, а у меня кровь вскипает от этой картины. Да, милая, это на тебя у меня так сильно стоит… До чего же прекрасна она сейчас… Гордая, надменная… но такая готовая и открытая для меня – с широко разведенными ногами, с торчащими от возбуждения сосками на высокой красивой груди, с одурманенным взглядом. Идеальная Тата… Только такая… только моя.

Провожу кончиком пальца по ее скулам, спускаюсь вниз по нежной коже шеи вниз к груди. Член поднимается, упираясь во вход в ее лоно. Нас отделяет только тонкое кружево ее трусиков. Сладкий момент. Приграничный. Ловлю ее взгляд. Она замирает. Губы в немом «о», в глазах мольба… Мы оба понимаем, что это не просто секс. Это начало чего-то большего и сильного. Всего одно движение – и я буду в ней. Сделаю ее своей, заклеймлю. С этого момента у нее не будет обратной дороги. Как и у меня.

Вокруг темно и тихо. Только наше рваное дыхание не дает сойти с ума, подтверждая, что все происходящее – не сон. Тата тянется ко мне губами, но замирает в нескольких миллиметрах.

– Тр*хни уже меня, Богатов, – рычит недовольно, касаясь ладонью стоящего члена. Гладит его, проходясь нежными прикосновениями по чувствительной головке. Улыбка кривит губы, едва сдерживаюсь, чтобы не ворваться в нее в это же мгновение. Клянусь, играть с ней – для меня наивысший кайф.

Наклонившись, шепчу на ухо.

– Т-с-с, не выражайся, командирша, – подхватив ее под бедра, утаскиваю за собой. Тата повисает на мне, крепко обвив шею руками. Устраиваюсь на краю матраца, усаживаю ее сверху. Ее грудь оказывается напротив моего лица. Не теряя времени, всасываю в рот твердую горошину соска, прикусываю губами. С ее губ слетает тихий стон. Тата, запрокинув голову назад, начинает ерзать на мне. Наслаждаюсь … Черт, просто охренительная… Я – как напряженный нерв, тронь – и разорвет, к чертям. Но так сладко быть в предвкушении. Эта женщина – как самая изысканная сладость, или напиток. Не хочу брать ее залпом, хочу растянуть. Вот только у нее другие планы.

Запустив руку себе между ног, оттягивает в сторону ткань трусиков, пытается насадиться. Нет уж, милая. Шлепаю ее по ягодице, качаю головой, когда она поднимает на меня растерянно-затуманенный взгляд. Злится.

– Ты порой такая скотина, – цедит сквозь зубы, пытаясь подняться с моих колен. Перехватываю ее руки, тяну на себя. Сопротивляется, брыкается, пытаясь соскочить, а я смеюсь, глядя на нее, дикую. Резко потянув на себя, разрываю кружевную ткань ее белья и резко насаживаю на себя. Вцепившись ногтями в мои плечи, обжигает искорками гнева, пылающими в глазах. Но я вижу, как с каждым движением ее бедер на мне гнев гаснет, и вместо него разжигается совершенно другого рода огонь.

Горячая. Тугая. Моя. В ушах звон от того, как охренительно она ощущается на мне. Тата прикрывает глаза, двигается все жестче и быстрее, самостоятельно подбирая нужный ей ритм. Ее дыхание частое, тело покрывается капельками пота. Стискиваю ладонью прыгающее полушарие груди, вбираю сосок в рот. Наслаждаюсь ей, отпустив ситуацию. Позволяю ей управлять. Маленькая гордячка думает, что взяла верх. Пусть думает. Я хочу это позволить ей.

Буквально спустя минуту она вдруг начинает сокращаться, стискивая меня в плену своего тела. Тата зажмуривается. Прячет лицо на моем плече, вцепившись зубами в мою кожу, пытается удержать предательские стоны. Подхватив под бедра, насаживаю ее еще жестче и яростнее.

Боль от ее зубов, от коготков на спине совсем не отвлекает – наоборот, я уже сам близок к разрядке.

– Черт, – шепчет, вдруг обмякая на мне. А я все в том же боевом настрое. Ни хрена не успел. Глажу ее горячую спину, крепко прижимая к себе другой рукой.

– Так быстро? Не слишком рано финиш? – шепчу, игриво прикусывая мочку уха. Вздрогнув, жмется еще крепче ко мне. Словно стыдится столь быстрой реакции тела.

– Извини, просто… – шепчет, замолкая. Улыбаюсь, продолжая касаться ее. Выпрямляет спину, отстраняется. Щеки с румянцем, с прилипшими к ним влажными волосами. Убираю пряди, глажу ее скулы, грудь. Моя маленькая девочка. Особенная девочка. Как идиот, сижу и улыбаюсь, не имея сил отвести от нее глаз. Такая голодная, несдержанная… Не растрачивала себя попусту, не позволила долбанному Фернандо тронуть себя…

– Хватит смеяться, – хмурится, обиженно дует губы. Толкнув меня в грудь, заставляет опуститься спиной на покрывало. Любуюсь ей с не сходящей с лица улыбкой. Снова шипит, шлепая меня по плечу.

– Богатов, даже не смей! – выставляет вперед палец. Маленькая командирша. Схватив за запястье, резко дергаю на себя, принимая в объятия. Она пытается что-то возразить, но я обхватываю ее затылок, накрываю ее губы жадным, изголодавшимся поцелуем. Отпускаю себя, понимая, что наконец-то мне выпал шанс быть счастливым. Рядом с ней. И в ближайшие сутки рыжая бестия не покинет эту постель.

Тата

Мы не могли остановиться, ни на минуту. В какие-то мгновения казалось, что вот-вот, и потеряю сознания от истощения организма. Богатов будто полжизни голодал, никак не мог остановиться, беря меня снова и снова. В разных позах, с разным ритмом, но одинаково по мощности и напору. Смотрела в его затуманенные глаза, на его ленивую улыбку и с ума сходила от счастья. Казалось, будто из реальности выпала и дрейфую в своих снах. Ведь только там Лев был такой – понятный мне, открытый, приносящий вместо боли и обид наслаждение.

Его сильные смуглые руки были такими разными по настроению. То нежные, то грубоватые. Но этот мужчина возносил меня до небес, заставляя задыхаться от оглушительно мощных оргазмов…

За окном уже было темно. За весь сегодняшний день мы так и не поднялись с постели. Не ели ничего, ни слова друг другу не сказали. Нас поглотили страсть и голод. Никак не могли насытиться, напиться друг друга.

В какой-то момент в мою голову пришла мысль, что наши тела понимают друг друга намного лучше, чем наши головы. Говорить – не наш с ним конек. Богатов ни слова не сказал о своих чувствах ко мне и намерениях. Но, целуя его влажную от пота грудь, касаясь его вновь возбуждённой плоти, я поняла, что мне и не нужно его слов. Все в этом мужчине кричало о чувствах, о том, что я нужна ему, о том, что он больше не отпустит меня. Его запах, его обожающий взгляд, его ленивая улыбка и страстные поцелуи.

Перевернув меня на спину, он замирает. Нежные пальцы касаются моей груди, играют с сосками, оживляя обессиленный организм. Чувствую, как снова низ живота наполняет ноющая, приятная боль. Снова хочу его, снова готова.

– Ты такая красивая, – шепчет, не отпуская моих глаз. В его взгляде настоящее цунами. Молчу, потому что дышать нечем. Боль, радость, страх… Наконец-то я вижу его настоящего. Вижу его душу. И понимаю, что теперь она – моя. И вся злость последних дней на него, все обиды тут же рассеиваются в прах. Я счастлива, я любима.

Мое тело – идеальное – это говорят его глаза. Я нужна ему, как воздух, как еда. Я готова тонуть вечность в его глазах. Готова бросить все, чтобы остаться с ним в этом мгновении.

– Нет. Ты еще красивее, – улыбаюсь, тянусь к его скуле. Провожу по колкой щетине, наслаждаясь этими ощущениями. Касаюсь пальцами его чувственных губ. Господи, разве можно быть такой счастливой? В груди – будто цветок раскрылся. Огромный такой, благоухающий. Его мягкие лепестки приятно щекочут ребра, посылая по телу негу. Никогда не чувствовала ничего подобного. Наверное, это и есть тот самый момент – лучший момент твоей жизни, который ты будешь вспоминать потом, когда жизнь накроет твое небо серо-черными красками.

Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, что будет спустя пару часов… Как поступит Лев. Теперь мы вместе? Или снова оттолкнет? Не хочу об этом думать. Хочу просто наслаждаться этим моментом. Моментом абсолютного счастья в объятиях любимого человека.

Лев усмехается. Наклоняется и шепчет у самых губ.

– Ты можешь хоть раз не спорить, Гетман? Или у тебя это в крови? Противостоять мне?

– Прости, Богатов, но не на всех распространяется твое обаяние, – засмеявшись, выпутываюсь из его рук. Выскользнув из объятий, слезаю с кровати. Богатов перекидывается на спину, смотрит на меня хмуро.

– Ну-ка вернись. Сбежать решила? – произносит наигранно суровым тоном.

– Я в душ, – бросаю через плечо, направляясь в уборную.

– У тебя пять минут. Дольше ждать не смогу, – протягивает довольно, убирая руки за голову.

Пока стою под водой, не могу перестать думать о том, что произошло. Боже, как все быстро поменялось… Еще вчера вечером я умирила от ревности, страдала от неразделенных чувств к Богатову, а весь сегодняшний день небес руками касаюсь. И вдруг так страшно мне становится. Столько вопросов еще не решенных…

– Гетман, время вышло! – словно почувствовав мои сомнения, кричит Лев. – Если через две минуты тебя не будет, получишь взыскание!

Улыбаюсь, обтирая тело полотенцем. Ну, что за строптивец?

– Лев Николаевич, а как же ваша новая пассия Лаура? Вы вчера так нагло бросили ее… – появляюсь в проходе абсолютно голой. Облокачиваюсь рукой о дверной косяк, демонстрируя Льву то, ради чего он оставил прилипчивую блондинку.

Богатов стоит у окна. Сглатываю слюну, проходясь взглядом по его обнаженному телу. Кто кого еще дразнит…

Обернувшись вполоборота, скользит по мне глазами, а когда поднимается к лицу, я понимаю, что он снова голоден.

– Иди сюда, – раздается его хриплое в тишине. О чем я только что его спрашивала? А? Неважно. Ноги сами собой ведут к нему. Пару секунд, и я в его объятиях. Прижимаюсь к горячему телу мужчины, ощущая твердость его мышц.

– Ты маньяк, Богатов, – получается на выдохе, когда он касается языком нежной кожи моей шеи.

– Еще какой, – протягивает с улыбкой, подхватывая меня под бедра, продолжая целовать. Прижимает к стене, вжимаясь всем телом. Я уже готова отдаться ему, как вдруг раздается громкий стук в дверь. Мы замираем.

Стук повторяется. И это возвращает меня к действительности. Наверняка, пришли выгонять нас, ибо Фернандо должен быть в ярости после вчерашнего.

– Сейчас нас будут выгонять, – озвучиваю свои мысли. Лев ставит меня на пол, но продолжает прижимать к себе. Смотрит напряженно в сторону двери.

– Что вчера было? Фернандо, он приставал к тебе? – повернувшись, хмурится. Теряюсь под его напряженным взглядом.

– В какой-то степени…

Его лицо каменеет. Зарычав, отстраняется от меня. Без его присутствия мне становится дико холодно и не по себе. Смотрю на то, как он собирает белье с пола, и расплакаться хочется.

– Оденься, мне нужно переброситься парой фраз с этим ублюдком.

Всего какое-то мгновение, а он так сильно поменялся. От спокойного и довольного мужчины не осталось и следа. Он в гневе. Мне вдруг становится страшно. Я не хочу, чтобы Лев встревал в скандал или, того хуже, в драку.

– Постой. Богатов. Я врезала ему… – срывается с губ напряженное.

– Врезала? – замирает, поднимая на меня удивленно-нахмуренный взгляд.

– Да, между ног, – морщусь от заполонившего стыда. Никогда не вела себя так, но вчера, этот урод просто вывел меня из себя. Лев молчит. Ждет объяснений. Боже, я готова сквозь землю провалиться от стыда, только бы не рассказывать правду. Но выхода нет, иначе его не остановить.

– Прости, но, кажется, я сорвала все дело… – хмурюсь, прячу от него взгляд. Не хочу смотреть на Богатова, пока буду говорить.

– Он припер меня к стенке, начал трогать. А я… я так зла была на него, на тебя из-за Лауры… в общем, я зарядила ему между ног. Фернандо упал на пол, сжался в позу зародыша, а я… переступила через него и прошла в номер, – от нервного напряжения голос начинает дрожать. Не смотрю на него, но чувствую его взгляд.

– Я разрыдалась. Хотела послать все к чертям: Италию, тебя с Лаурой, Фернандо… Но потом пришел ты… и… – тараторю без остановки. А потом вдруг останавливаюсь, набравшись храбрости, поднимаю на него глаза. И дышать перестаю. Столько любви в них и благодарности.

– Иди сюда, моя маленькая тигрица, – улыбается довольно, притягивая к себе. Его ладони обхватывают мои скулы. Лев заставляет посмотреть на него.

– Плевать мне на все миллионы, – шепчет, скользя взглядом по моему лицу. – К черту эту Италию… и Фернандо. И уж тем более – Лауру… – морщится, усмехнувшись. – Хотя нет, Фернандо все-таки нужно найти… – смеется, но спустя мгновение его глаза становятся серьезными.

– Прости… – произносит хриплым голосом. В его глазах столько боли, что мне не по себе.

– Прости, что пришлось играть в эту игру… прости, что пришлось самой защищаться. Обещаю… больше ни одна тварь не посмеет… слышишь? Ты моя, Тата… И я никогда не оставлю тебя…