Глава 36

Дорога от аэропорта до ресторана в центре города казалась мне вечностью. Сколько мыслей я передумала, сколько версий случившегося. Я не могла поверить в происходящее. Нет, тут что-то не так. Может, я напутала? Или Дана? Не может Богатов так подло поступить со мной! Зачем было покупать билеты в столь дорогие отели, а потом просто не приезжать в аэропорт? Все происходящее казалось мне страшным сном. Мне не оставалось ничего больше, кроме того, чтобы разобраться во всем самой.

Выгрузив свой чемодан из багажника, я отпустила такси и направилась к входу в заведение. Выглядела я как местная сумасшедшая. Кругом шикарно разодетые гости, восседающие за накрытыми столами, и я, с огромным саквояжем в руках. Оставив свою кладь на входе, протиснулась вглубь зала. Народу было битком, музыка грохотала на всю мощность, но даже она не могла приглушить громкое биение собственного сердца, отдающее гулким шумом в ушах.

Я не дышала, пока сканировала пространство. Вглядывалась в лица гостей, пытаясь найти одно единственное. Не прошло и пары минут, как кто-то окликнул меня сзади.

– Тата! – обернувшись, увидела подругу, спешащую ко мне. Выдохнула немного.

– Он во дворе. Пойдем, – с ходу заявила Дана и, взяв меня за руку, потянула к выходу. Я только и успела зацепить ручку чемодана, дабы не оставить его здесь.

Мы прошли вдоль длинного коридора. Дана весь путь молчала, но я видела, в каком подруга напряжении. У меня у самой неприятно сосало под ложечкой при одной только мысли, что я застану его здесь с другой.

Попав на задний двор, мы прошли вдоль рядом беседок в самую глубь. И когда приближались к бассейну, я уже так, издалека, узнала его. Лев стоял в окружении группы людей. Говорил о чем-то с седоволосым мужчиной. Рядом с ним под руку находилась Январская в ослепительно красивом платье и с широкой улыбкой на лице.

В груди что-то сжалось до боли, когда я увидела его ладонь на ее талии. Первым порывом было развернуться и уйти отсюда. Не унижаться, не подходить к нему, дабы не быть брошенной и обманутой. Уйти самой. Забыть все, как сон. Стереть из памяти Богатова и все, что с нами было. Я остановилась. Данка, обернувшись, вопросительно смотрела на меня, а я стояла и прожигала его фигуру взглядом. Нет. Не смогу уйти, не разобравшись, не поборовшись за нас. Я уверена, у него есть сто тысяч причин, чтобы поступить так со мной! Все, что угодно, только не предательство! Я не вынесу этого, не переживу! И забыть?! Как можно забыть самое лучшее, что было с тобой? Все эти дни он был другим человеком. Я смотрела в его глаза и видела в них любовь. Он был искренен.

Вручив подруге свои вещи, я направилась прямиком к нему. Сердце в груди остановилось, ноги были ватными, мне приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы преодолеть путь в несколько метров.

Он заметил меня сразу. Я не успела приблизиться, словно почувствовав мой взгляд, Лев замолчал на полуслове и обернулся. А когда наши взгляды встретились, мне стало не по себе. Его карие глаза, в которых я тонула еще вчера, сейчас были кусками льда. Он посмотрел на меня так, будто и не знает вовсе.

Я остановилась. Просто стояла и смотрела на него. Повернувшись к Январской, Лев что-то прошептал той на ухо, а затем, кивнув своим собеседникам, направился ко мне.

Я стояла и не могла слова вымолвить. Все происходящее вокруг – какой-то сюрреализм. А может, я сошла с ума? Как может мой Богатов так поступать?

– Я… я ждала тебя в аэропорту, – заговорила первой, прочистив горло. – Почему ты не приехал? Если поменялись планы, почему не сказал?

Молчит. Смотрит на меня так, словно ему плевать, и разговор со мной ему в тягость. Его взгляд такой ледяной, что меня начинает знобить. Зубы бьют друг о друга чечетку. Крепко обняв свои плечи, смотрю на него в ожидании ответа.

– Я передумал, – пожимает плечами, смотря куда-то поверх моего плеча.

– Прости, что?

Вздыхает устало.

– Передумал лететь. Понял, что игра слишком затянулась, Тата.

– Игра? – ей богу, я сейчас с ума сойду. Что он такое несет? Какая игра?

С его губ слетает нервный смех. Обернувшись, смотрит на стоящую поодаль Январскую. Та тоже глаз с нас не сводит.

– Не думала же ты, что я стану в самом деле связываться с такой, как ты? – сунув руки в карманы брюк, смотрит на меня высокомерно. Стоит тут весь из себя самоуверенный, говорит со мной с таким нежеланием… будто я нищая, просящая у него подаяния.

– С такой, как я? – мой голос срывается. Требуется пара секунд, чтобы прогнать мешающий в горле ком. Нет, не время раскисать. Если уж рвать, то по живому. И выносить все стойко, без слез и истерик. До такого я точно не опущусь, не дам ему насладиться своей слабостью.

– Если уж начал, договаривай и называй все своими именами.

Молчит. Лишь уголок губ слегка приподнимается в ленивой улыбке. Он будто чужой мне. Словно и не мой Лев. Нет, этого холодного и жестокого мужчину я не знаю. На такого Богатова я никогда даже не посмотрела бы.

– Да ладно тебе, – смеется, почесывая подбородок. – Там, в Италии, все было круто. Я утер нос Фернандо, слишком давно бесил меня этот зазнавшийся кусок дерьма. Но и бонусом была ты. Все было здорово, Тата, но я понял, что устал. Да и пора строить свою жизнь, – обернувшись, подзывает к себе Январскую, а та, словно ручная собачонка, тут же подбегает к хозяину, ластясь у его ног.

Я будто не понимаю его слова. Все слышала, каждое из них, но мозг отказывается их принимать. Стою неподвижно, смотрю на них, а внутри – ничего. Тишина, и пульсация в груди. Я знаю, скоро рванет. У меня в запасе считанные минуты, и нужно уходить отсюда как можно скорее, чтобы не дать им увидеть свою боль.

– Ой, Тата, привет, – протягивает довольно Лена, прижимаясь к Богатову. – Смотри, какое кольцо мне подарил Лев. У нас свадьба через месяц, – протягивает мне ладонь с огромным сияющим камнем на кольце.

– Если решишь уволиться, я пойму, – говорит Лев, не дождавшись от меня ответа. – С меня хорошие отступные. Сможешь слетать сама на Бали, или подругу возьмёшь, – усмехается, прижимая к себе Январскую.

– Лева, пойдём, губернатор сейчас будет тост говорить, – шепчет ему на ухо дама. Кивнув мне, он разворачивается и, будто ни в чем не бывало, уходит с ней, оставляя меня одну. С растоптанным сердцем и растерзанной гордостью стоять и смотреть на их спины.

***

Мне казалось, я выплакала все, что могла. Голова гудела, глаза опухли, но все это такая ерунда по сравнению с тем, как болело в груди. Мне было трудно дышать от бушующей внутри агонии.

– Тата, ну, пожалуйста, хотя бы бульончика выпей, ты же совсем ничего не ешь три дня! Разве так можно издеваться над собой? – причитает подруга, сидя над душой. Зарываюсь головой в подушки, желая только одного – чтобы Дана наконец-то оставила меня одну, чтобы больше никто не напоминал мне, какое я жалкое существо.

Не хочу ничего. Просто лежать и подыхать, осознавая собственную никчемность. Никогда бы не подумала, что когда-то стану столь зависимой от человека, от мужчины. Впервые в жизни доверилась, а мои мечты так грязно и беспощадно растоптали.

Всегда считала себя сильной, только ни черта это не так. Богатов показал мне, что я слабая и глупая.

– Гетман, я не знаю, что с тобой делать. Честное слово, врача пора вызывать, – продолжает шантажировать меня Дана. Но я ничего не отвечаю. Не хочу.

– Подумаешь, мужик бросил. Тоже мне, конец жизни! Скажи спасибо, что так быстро свое лицо показал! А если бы вместе жили, да детей завести успели, вот тогда бы трагедия…

– Какие дети, о чем ты? – меня начинает мутить. Данкин голос звучит так же противно, как и крик банши. Сползаю с постели, направляясь в ванную. Все, что угодно, только не слушать ее причитания.

Я понимаю, подруга хочет мне помочь, но меня злят ее слова о Богатове. Она выставляет его сволочью и монстром, а я… я до сих пор не верю. Пусть дура, пусть глупая. Но не верю я до конца, что так просто он мог поступить со мной.

Доплетаюсь до ванной, борясь с головокружением. Чувствую, как начинает тошнить. Приседаю у унитаза, едва успев поднять крышку, извергаю скудное содержание желудка. Теперь боль не только в груди – скручивает все тело. Приподнимаюсь к раковине, умываюсь холодной водой, стараясь прийти в себя. Тошнота отступает, и теперь я снова могу дышать.

Смотрю на себя в зеркало. На кого я стала похожа? Под глазами круги, лицо опухло, на голове – непонятно что. Сбрасываю с себя одежду, переступая порожек душевой. Включаю воду и несколько минут просто отмокаю. И тут же мысли к нему возвращаются. К тому, как Лев смотрел на меня, когда купал, словно маленькую девочку, как смотрел на меня… Снова затапливает боль. Согнувшись пополам, опираюсь ладонями о стенки душевой. Пытаюсь переждать приступ. А когда чуть-чуть отпускает, вдыхаю глубоко, набирая полную грудную клетку воздуха.

Нет, я так больше не могу. Все эти метания и сомнения. Весь этот бред не может быть правдой! Ни за что!

Вытираюсь полотенцем и, переодевшись, выхожу к подруге. Увидев меня в проеме дверей, Данка замирает с чайником в руках.

– Я еду к нему. Хочу поговорить, – с этими словами разворачиваюсь и ухожу в коридор. Взяв с комода сумочку, рыщу в ней в поисках денег и телефона. Гаджет практически сел. Подумываю над тем, чтобы зарядить немного, но нет. Останусь в квартире и могу передумать. Не хочу терять настрой.

– Погоди! Как это – к нему едешь? Ты совсем спятила?! – взывает подруга, спеша следом за мной. Приседаю на пуф, обуваю кроссовки. А когда поднимаюсь, Данка, как на амбразуру, бросается на входную дверь.

– Я не могу поверить в то, что Лев так просто бросил меня! Должна быть какая-то причина, понимаешь? Я знаю его, своего Льва. И я видела того Богатова, что стоял передо мной. Это были два разных человека.

– Я не знаю, что творится в голове у этого мужчины. Но если он сказал тебе такие слова, вряд ли там были чувства. Не тешь себя надеждами, любящий мужчина никогда не поступит так со своей девушкой. Что бы ни случилось. Прилюдно опозорить ее, заявить о расставании! У него даже не хватило совести с тобой расстаться по-хорошему! – рычит Дана, а меня так злят ее слова.

– Я не понимаю его, – голос надорван, чувствую, как по щекам текут слезы. – Все было хорошо… неужели все слова, все поступки были ложью?

Смотрю на подругу, желая хоть на один вопрос получить ответ. Но разве Данка чем-нибудь в силах помочь? Сжимаю виски до боли, стараясь унять набирающую обороты истерику.

– Нет, этого не может быть! Все происходящее очень странно! Это просто не может быть правдой. Он любит меня, я уверена.

– И что ты намерена делать?

– Пойду к нему. Пусть он, глядя мне в глаза, скажет, что не любит. Только тогда я сдамся, – в глазах подруги читается жалость. Она думает, что я чокнулась. Пусть так. Но я испытаю еще один шанс, дам ему возможность объясниться. Приближаюсь к Дане вплотную, но подруга и не думает отступать.

– Мне безразлично, что он сказал. Я не верю в это и не собираюсь верить!

***

Неотрывно жму на кнопку звонка. Он дома, я уверена. И слышит. Но почему-то не идет открывать. Злюсь на себя, на него, в какой-то момент немного пасую, но все же остаюсь на месте. Раз пришла, доведу дело до конца. Кто бы что ни говорил, я буду бороться за него, даже если он сам против.

Наконец-то дверь открывается. Он стоит на пороге. С голым торсом и в спортивных штанах. Сердце удар пропускает при виде него. Я дурочка, наверное, но уже все забыла. Все слова обидные и то, что бросил меня в аэропорту. Грудь стискивает спазмом от понимания того, что Богатов уже не мой.

– Зачем пришла? Забыла что-то? – спрашивает ледяным тоном. Его грубость – как поток ледяной воды на голову. Освежает и приводит в чувства.

– Константин ведь привёз тебе все вещи, – даже взгляд у него холодный, чужой какой-то.

– Поздороваться не хочешь? Простая вежливость, – приподняв подбородок, смотрю на него нагло. Не думает же он, что я стану терпеть оскорбления и неуважение? Даже если мы расстались.

– Ну, привет, – усмехается, складывая на груди руки. – Так зачем пришла? Если можно, побыстрей, я спешу…

– Я оторвала тебя от важного занятия?

– Да, не представляешь, насколько важного, – ей богу, я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не врезать ему.

Приблизившись, останавливаюсь вплотную к нему. Чувствую запах его геля для душа, изо всех душу в себе любые проявления слабости. Сейчас, как никогда, мне нужен здравый рассудок.

– Скажи, что с тобой произошло? – прищурившись, впиваюсь в него колким взглядом. Пытаюсь рассмотреть хоть что-то сквозь эту стену безразличия.

– Ты ведь не такой, Лев. Ты ведь не полный кусок дерьма, каким пытаешься себя показать. Так что заставило тебя так вести себя?

– Давай не будем начинать этот разговор. Просто уходи, – произносит Лев без единой эмоции, не отпуская моего взгляда. Мне кажется, или он кайфует от моей боли?

– Я не уйду. Потому что не верю тебе. Понимаешь? – подаюсь к нему, упираюсь руками в его грудь. Прижимаю его к стенке. Во мне столько злости и обиды, я готова его разорвать на кусочки, если Лев не придет в себя.

– Ты любишь меня, сукин ты сын! – толкаю его в грудь, чувствуя, как начинает дрожать голос. – Так, как смотрел на меня ты, не может смотреть тот, кто лжет! Я видела в твоих глазах любовь, а сейчас тебя словно по голове ударили, – слезы текут по щекам. Я смотрю на него, надеясь хотя бы каплю настоящего Богатова увидеть. Но там глухая стена.

– Хочешь, чтобы я ушла? Скажи правду! Мне в глаза! Скажи мне, что не любишь, и если я поверю тебе, уйду, и больше никогда не потревожу! – хлопаю ладоням по груди снова и снова, перехожу на крик. А ему плевать. Стоит и улыбается, как последняя сволочь.

Раздается звук шагов. Обернувшись, вижу стоящую в проеме двери Январскую. В коротеньком халате с глубоким декольте. Ее волосы распущены, на лице нет косметики, по всей видимости, она ночевала с ним.

– Зай, кто там? – спрашивает тоном капризной девочки, а когда ее глаза находят меня, лицо Лены искажается в отвратительной гримасе.

– Опять ты?

– Ты с ней? – возвращаюсь к Богатову. Молчит. Смотрю на него, чувствуя, как по гортани желчь поднимается. Я вдруг ощущаю дикую усталость. Нет сил даже говорить, с губ слетает тихий шепот.

– Не смеши меня, Богатов, – горько усмехнувшись, отхожу на шаг. Не хочу стоять с ним близко. Так и разит от него ложью и лицемерием.

– Ты ненавидишь предателей, а она предала тебя. Разве можешь ты опуститься так низко? Ради чего?

Я помню его рассказ о Январской. О том, как она бросила его, о том, какую травму нанесла. И после всего этого он бросает меня из-за нее?

– Хочешь правду? – произносит он, устало потирая глаза. Наступает на меня, и я читаю в его взгляде предупреждение.

– Хорошо, я скажу ее, – кивает, снова делает шаг. Теперь я прижата к стене. Холодок бежит по коже от его злорадной улыбки.

– Ты пытаешься казаться сильной и умной, Тата. Думаешь, что держишь все под контролем, – снова смех. Касается моих волос, убирая выбившуюся прядь за ухо. Такое знакомое движение его рук, всегда делалось с любовью, а сейчас так и сквозит холодом.

– Но правда в том, что ты никогда не была такой. Никогда не была хозяйкой строительной фирмы, никогда не имела своего бизнеса. Ты все время живешь иллюзиями, тешишь себя ими… Как бы ты ни хорохорилась, как бы ни храбрилась, ты все та же маленькая нищенка из детства… – его слова – будто удары под дых. Я не верю ушам, не верю глазам. Но вот она – правда. Он стоит передо мной и выворачивает наизнанку, выставляет на всеобщее обозрение мои самые главные страхи, комплексы.

– Ты не добьешься ничего и никого, – наклонившись, шепчет у самых губ. – Ты – никто. И глупо было думать, что у меня к тебе серьезные намерения.

Отстраняется, а я вдыхаю воздух, не сводя с него ошарашенного взгляда. Он убивает меня, черт возьми. Вонзает нож в самый центр груди и медленно проворачивает, наслаждаясь каждой толикой боли. (3303c)

– Был спортивный интерес, – хмыкнув, Лев убирает руки за голову. Таким расслабленным выглядит и довольным.

– Слишком гордой ты была и острой на язык. Но интерес пропал, – вскидывает кверху руки. Кивает в сторону двери. Не знаю, откуда я взяла силы. Заставила себя переставлять негнущиеся ноги, просто чтобы покинуть его жилище. Богатов – дьявол во плоти. Я думала, что смогла научить его любить, а он все это время играл с моими чувствами. В пылу ненависти к нему, когда Богатов только пришел к нам на фирму, я была как никогда права. Он – чудовище, и вместо сердца у него камень.

– И я не прощаю предательства только тем людям, кто был мне дорог. Прости, но ты не была таковой никогда… – летят его слова мне в спину. Контрольный выстрел, чтобы наверняка…