Глава 17

В этот день лучше бы осталась дома. Хотя нет, не помогло бы.

С утра проснулась разбитой, а ноющий живот расставил все точки на места. Ненавижу. Месячные. Кое-как собралась. Опоздала на первую лекцию. Выглядела, как приведение. На телефоне болтались сообщения от Матвея:

«Ты где?»

«Заболела?»

Преподавательница недовольно зыркнула, увидев меня в дверях, и кивнула пройти на место. Растекалась лужицей по парте. Машке хватило одного взгляда, чтобы понять трагичность ситуации. Матвей тоже хотел понять, но преподавательница шикнула, стоило ему лишь попытаться задать вопрос. К перемене живот разнылся с особой силой, а я, как назло, не взяла обезболивающее.

— С тобой что такое? Выглядишь хреново, — Матвей удивил тактичностью. Но чувствовала себя настолько плохо, что не обратила на это внимание.

— У меня месячные, живот болит, — прямо сказала, и он поджал губы. Думала, может пожалеет, или что-то вроде того, но, видимо, Матвей оказался из тех, кто не любит эти женские штучки и оставляет с ними наедине. Спасибо, хоть не трогал.

Ещё одну пару лежала на парте и благодарила небеса, что это не практика. Сил прибавляло то, что по расписанию значилось сегодня всего 3 лекции, а после смогу отправиться домой. Хотя это же мысль и убивала. Ещё целых 1,5 часа.

На очередной перемене всё-таки объявился мой парень, пока стояли всей группой в ожидании, когда откроют дверь в кабинет.

— Всё ещё плохо? — взбесил тупым вопросом. Подняла на него измученный взгляд, сил послать не было, но парень внезапно протянул таблетку на ладони и бутылку с водой.

— Это должно помочь.

Почти расплакалась от заботы. Выпила. Уставилась в дверь, в ожидании чудодействия лекарства. Не заметила, что Матвей остался рядом. Поэтому от его голоса вздрогнула:

— Пошли! — взял за руку и, не дожидаясь пока очнусь, повёл сам.

— Куда? — еле выговорила, поддавшись и плетясь следом. Сквозь затуманенный разум поняла, что дошли до раздевалки.

— Ещё одна пара, — заупрямилась.

— Домой! — не терпящим возражений голосом объявил и, подозвав гардеробщицу, протянул свой номерок.

Догадалась, что решил провожать.

— Я сама дойду, — остановила. Ещё не хватало прогуливать из-за меня занятия.

— Точно? — с недоверием прищурился.

Собрав остатки сил, кивнула.

Как доехала до дома, помню с трудом. Таблетка будто испарилась внутри, без распространения лекарственного действия. Доползла до кровати, предварительно проглотив ещё две штуки уже своих, на всякий случай. Терпеть сил больше не осталось. Казалось, ещё чуть-чуть и сойду сума от боли.

Зазвонил домофон. Нет. Пожалуйста, нет.

— Я плохо себя чувствую. Уходи, — сказала в ответ на голос Кирилла, не желая впускать.

— Открывай, — не хотел ничего слышать Аксёнов. Обречённо вздохнула. Нажала на кнопку. Распахнула входную дверь и поползла в кровать. Пусть делает, что хочет. Забралась под одеяло, скукожилась в позу эмбриона и накрылась с головой.

Как хлопнула дверь, не услышала. Как раздевался в коридоре и подавно. Шаги в комнате заглушил мягкий ковёр и одеяло на голове. Вырвало из параллельной реальности то, что рядом прогнулась кровать, и стало на секунду прохладно, когда забрался под одеяло. Одна рука подлезла под шею, вторая нагло вытащила водолазку из юбки и скользнула под пояс.

— У меня месячные, мне плохо, — застонала, готовая расплакаться и стараясь воспротивиться. Но он пропустил всё мимо ушей.

— Вообще что ли не понимаешь?

— Да тихо ты… — обдал горячим дыханием, прижимая спиной к себе и мягко укладывая тёплую большую ладонь в районе эпицентра боли, замирая в этом месте. И толи, наконец, подействовало обезболивающее, толи из-за облегчения, что не собирается приставать, то ли от обволакивающего тепла его тела, а может от всего одновременно… но боль начала отступать. В голове задурманило от онемения, и, ощутив приступ эйфории, я провалилась в сон.

Разлепила глаза от голоса мамы.

— Марин, у нас что гости? — спрашивала она из другой вселенной. В комнате было сумрачно. Живот не болел. И я улыбнулась. А затем осознала, что происходит. Мягкое тёплое дыхание Кирилла в шею и мама, которая вернулась домой и успела обнаружить вещи парня в коридоре. И, видимо, сейчас бежит сюда в одном сапоге. Соскочила, как ошпаренная. Кирилл тоже дёрнулся, открывая глаза, но не так быстро, как мне хотелось. Даже не сел. Просто улыбался, смотря на меня, лёжа в разбережённой постели. Если бы мама зашла прямо в эту секунду, то объяснений не потребовалось бы. Всё выглядело однозначно.

— Быстро! — огляделась — под кровать? — потом поняла, что объяснить чужую одежду без наличия хозяина будет сложно, и, сдёргивая нерасторопного парня с постели, выбросила учебники на стол, хлопая ладонью по включателю настольной лампе.

— Садись! — зашипела.

Мама вошла, естественно, игнорируя тактичное постукивание, и вопрос «можно к вам?», как раз в тот момент, когда я дрожащими пальцами, едва успев забросить покрывалом кровать, уселась следом, раскрывая учебник по матану вверх ногами.

— Попробуй сократить на дополнительный множитель, — голос дрогнул, но сделала вид, что поперхнулась и подняла взгляд на маму, — ой, привет, ты вернулась?

Мама с интересом осмотрела комнату, задержавшись на спине Кирилла и медленно проговорила:

— Привет!

Аксёнов, мельком оглянувшись, сказал:

— Здравствуйте.

— Это мой одногруппник! Нас разделили на пары для выполнения курсовой работы по высшей математике, — едва не засмеялась от зеркальности ситуации. Но быстро вспомнила, что после мамы Кирилла, почти сразу пожаловал его папа. Если так случится и с моим, то, боюсь, будет два трупа, — мы почти закончили.

Мама медленно кивнула.

— А у одногруппника имя есть?

— Кирилл! — отозвался Аксёнов, озаряя маму улыбкой в 32 зуба.

— Приятно познакомиться, Кирилл! Может, чаю?

И пока он не успел принять предложение, а было ощущение, что собирается это сделать, опередила:

— Ему пора, у него тренировка сейчас, — была бы моя воля, схватила парня за шкварник и тут же выбросила в окно. Но приходилось терпеть эту неловкую ситуацию.

— Мне тоже очень приятно! Может быть, в другой раз? У меня действительно тренировка.

— Спортсмен значит. А чем именно занимаешься, если не секрет? — маме стоило работать агентом КГБ. Без допроса от неё не уйдёшь.

— Спортом, мам. Он занимается спортом! — ответила вместо Кирилла, давая понять, чтобы заканчивала. Но одногруппник подыгрывал не мне, а ей:

— Греко-римская борьба, 3-е место по России, — гордо объявил.

— Ух ты, классно! — впечатлялась она. Ладно, что сказать, я тоже. Не знала, что он такой успешный спортсмен. Но вида не подала.

В коридоре мама оставила нас одних, посчитав это безопасным. Но Кирилл не оправдал надежд, и тут же попытался меня чмокнуть, за что мгновенно получил в плечо. Негодовала от такой наглости, ведь мама находилась в соседней комнате и могла в любой момент войти.

— Уходи, — зашипела.

Кирилл не только не смутился, но ещё и тихо засмеялся. Для него это была весёлая игра, что бесило ещё больше. Оделся и обулся под моим строгим надзором, на безопасном расстоянии в 1,5 метра, и только перед самым выходом обернулся и тихо спросил:

— Тебе лучше?

Растерялась. От одной этой фразы тепло растеклось в районе груди. Вспомнила, как спала в его объятиях. Просто спала без всяких приставаний и шантажа и, смущённо кивнув, отвела взгляд.

Захлопнув дверь, вернулась в комнату и, обняв медведя, прилегла на кровать. В этот момент заметила мигающий огонёк непрочитанного сообщения на телефоне. Он лежал на тумбочке рядом с распакованной пачкой обезболивающего. Не помню, как доставала его из рюкзака, но я в принципе плохо, что соображала по возвращению домой. Потянулась проверить. Разблокировала экран. Сообщение в вацапе от Маши:

"Ты там жива?"

Быстро набрала ответ, умолчав о бонусном обезболивающем, и вышла из нашего чата, так как это было не единственное непрочитанное. Там было ещё сообщение от Матвея, в совершенно непонятном контексте:

"Ок, напишу попозже"

Открыла переписку.

В 15 часов он прислал:

"Как себя чувствуешь? Я почти закончил треньку, могу заехать к тебе"

А я отвечала:

"Мне лучше, я сплю, не приезжай"

Только… я этого не писала.

Кирилл.

Нагло лазил в телефоне и смел от моего имени переписываться. А ведь обещал не вмешиваться в наши отношения. Бесит! Хотела было сообщить ему об этом. Но только раздражённо отбросила телефон в сторону.

Наверное, именно после этого дня, наконец, смирилась и приняла их обоих. Единственное, что продолжало угнетать, из-за двойного графика не оставалось времени на себя, на встречи с подругой, да и училась теперь преимущественно по ночам и потому часто не высыпалась. Поэтому иногда, особенно по вечерам, сидя над учебниками в 12 часу, очень хотелось свести друзей вместе и, посадив за круглый стол, устроить очную ставку. Но, зная обоих, боялась. Боялась, что такое может закончиться или госпитализацией меня с нервным срывом, от лицезрения кровавой схватки, или ещё хуже — сексом втроём.

Ладно, каюсь, второй вариант выглядел теперь не таким уж и неприятным. Как-то мне даже приснился подобный сон. Но вживую эта мысль скорее пугала, чем интриговала. Чувствовала себя спокойнее, когда они находились по разные стороны. А лучше вместе, но отдельно от меня. И пока всё продолжалось в таком ключе, держала хлипкое равновесие, не заглядывая вперёд и отвергая саму мысль, обдумать к чему всё это приведёт, и во что выльется.