Глава десятая

Хирд:

В сфере Энгора мы летели довольно многолюдной компанией. Кроме внучки с ее дикарем, нас с Яной и Джина, короли взяли Даора и старого дворецкого. Но его будить не стали, сунули в одну из ниш, устроенных отшельником и забыли.

Ни разговаривать, ни есть никому не хотелось, все устали и как-то надорвались душевно. Вдруг узнать, что кто-то считает себя вправе подло действовать от твоего имени или от имени близкого человека оказалось весьма болезненно.

Поэтому сразу разошлись по нишам, примыкающим к круглой стене, и притихли, занимаясь своими делами. Яна что-то тихонько рассказывала прилепившимся к ней подросткам, короли просто легли спать. Над головой сквозь прозрачный купол, как огромной миской накрывший нижнюю чашу, светили первые звезды и багровые от последних закатных лучей облака. Центр сферы занимал окруженный легкими креслами прозрачный стол, заставленный корзинками и подносами с едой, в той стороне, где полагалось сидеть возничему, полулежал в глубоком кресле изредка позевывающий Энгор.

А вот мне никак не спалось. Вдруг появилось подозрение, что меня везут с собой просто как родственника, и ничего бы не пострадало, если я приехал с обозом, или остался в том трактире вместе с Чендисом и Брисом. И сейчас я бы не дал себя уговорить так просто, но поворачивать стремительно мчащуюся в облаках сферу более чем глупо. Глупее только высадиться из нее на первой же остановке… ведь будут же остановки?

– Можно с тобой поговорить? – остановился вдруг рядом Энгор.

– Конечно, – я подвинул лежанку, превращая в кресло.

Отшельник вошел в нишу, создал второе кресло и занавесил проход призрачной тканью, вмиг поглотившей все звуки извне.

– Ты же знаешь, что мое убежище находится на твоих землях? – Начал он разговор.

– Знаю. И в любой момент могу выдать тебе право владения на тот лес и овраг. Или выделить поместье на берегу реки. Там есть из чего выбрать.

– Я могу купить… – закончить фразу я не дал.

– Не нужно. – отказался категорично, – Вы не чужаки, а часть нашего народа, и имеете законное право на место для жизни. Тебе уже обещали, и я никогда не откажусь от тех слов. Зови всех, кто захочет жить в Дэнзоре, мы будем рады помочь всем, чем сможем.

– Тогда у меня последний вопрос… – он замялся, вздохнул, и огорошил меня неожиданным предложением, – ты не будешь против, если я позову Яну с собой на Рассветный материк? Не сейчас, мне известно, что она хочет встретиться с матерью. Да и я сам тоже должен сначала помочь королю отыскать украденное у нас оружие. В неопытных и злых руках это страшная сила.

– Не против, если она сама захочет, – проговорил я медленно, чувствуя себя так, словно отрезаю собственный палец, – но не понимаю, зачем она вам, если вы и сами все такие сильные маги?

– Вовсе не все, – покачал он головой, – но как-то так сложилось, что одаренные обычно стараются использовать внутренний способ накопления энергии, считая внешние коконы беспросветной стариной. Ведь были времена, когда темные селяне звали адаптов оборотнями и охотились на них, как на диких зверей. Позже магистры доказали, что это наоборот, очень удобный способ, однако поклонников он не нашел. У нас довольно много магов с такими способностями, и они предпочитают пользоваться накопителями, а не развивать свои таланты. И если Яна полетит со мной, а я теперь намерен лететь в сфере, то на обратном пути сможет ненавязчиво показать моим собратьям свои возможности. И без сомнения, многих это заинтересует.

– А нельзя просто устроить представление, когда они прибудут сюда? – задумался я.

– Нет, подгадать так, чтобы увидели все адапты, не получится – почти виновато сообщил он, – нас всё-таки очень много. Мы давно строим флот, чтобы уплыть всем вместе, и это несколько тысяч кораблей. Ведь нужно забрать и животных, и самые ценные вещи, и припасы. И хотя дорогу мы хорошо изучили, плыть придется не менее двух декад. Если Яна согласится, она сможет летать над судами, опускаться на воду, выпускать крылья… и за это время ее рассмотрит большая часть магов.

– Это разумно, – скрепя сердце согласился я, и с самым добродушным видом выдавил, – думаю, она захочет вам помочь. Яна вообще любит путешествовать, за последние годы объехала все города и поселки королевства. Мне и половины увидеть не удалось, Гарт натащил наставников и бдительно следил за моим обучением.

– Знаешь, – вдруг печально вздохнул отшельник, – мне ведь больше двухсот лет. И все эти годы я работаю наблюдателем. Хотя не догадывался, что так будет, когда верховные магистры выбрали нас четверых. И постановили, что каждый будет дежурить десять лет. Это неспроста, они все тщательно обдумали. Во-первых, плыть приходится на шхуне, ради безопасности. В тех местах часты шторма, и сфера не всегда может от них уйти. А во-вторых, нужно везти много вещей, которых не купишь в королевствах. Инструменты, заготовки амулетов, посуду и оборудование для зелий и пилюль и многое другое, ты же был в моем убежище и знаешь, сколько там незнакомых вам предметов. Ну и самое главное, помощники. Те, кто высадит тебя на пустынном берегу и прикроет имущество щитами, пока ты слетаешь к убежищу и убедишься, что оно безопасно. Затем нужно перевезти свои вещи и дождаться напарника, взять его отчет и выслушать главные новости и предостережения. А потом мы снова надеваем личину травника или монаха, ищем всезнающих соседей или трактирщиков, и начинаем понемногу изучать произошедшие за эти годы события, выяснять, к чему они ведут. Все это дело не быстрое и потому сидеть тут меньше чем десять лет просто неразумно.

Я слушал внимательно, понимая, что, хотя это и интересная информация, но поговорить он собирается о чем-то другом.

– Да, – улыбнулся отшельник, в ответ на мой вопросительный взгляд, – я хотел рассказать о себе. Приехав сюда в первый раз, я представился монахом, купил у обедневшего лорда избушку лесника и занялся устройством первого убежища. Первые два года выходил из лесу лишь для того, чтобы купить продуктов. Вернее, обменять на шкурки, монет у меня не имелось. Были золото и камни, но как бы монах мог объяснить их появление? Да и цен я не знал, а это особенно подозрительно. А года через два случайно заметил, как странно краснеет младшая дочка хлебопека, при встрече со мной. Я немного эмпат и сразу все понял, но решил обходить ее десятой дорогой, хотя девушка мне нравилась.

Он грустно усмехнулся, помолчал и продолжил немного суше.

– Однако жизнь редко считается с нашими планами. Подошёл грибной сезон, и лес наполнился грибниками, в основном – женщинами и детьми. Мужчины в это время заняты на полях, покосы, уборка урожая, вспашка под озими. Но были и бездельники, сыночки богатых помещиков, которые с азартом охотились за селянками. Нет, те были осмотрительны, ходили толпой, брали с собой здоровенных псов. И все равно иногда попадались в лапы пользующихся безнаказанностью негодяев. В один осенний денек попалась моя почитательница… почти. Она успела влезть на высокое дерево и отчаянно кричала на весь лес. Я не мог не глянуть, что происходит, и помчался туда в сфере. А когда увидел полубезумное от ужаса лицо девушки и почти добравшегося до нее гнусно ржущего подонка, на несколько секунд потерял над собой власть.

Энгор смолк, а я понимающе вздохнул. Это был провал его миссии, и, едва успевший немного прижиться наблюдатель должен был бежать, заметая следы и начинать все заново где-нибудь в другом месте и в другом образе. А еще вдруг припомнилась гулявшая по Дэнзору старинная байка про живущего на болотах монстра, по осени отбирающего у грибников их корзинки. И наказывавшего тех, кто не желал отдавать добром.

– Да? – изумился отшельник, услыхав о ней, – надо же, как все повернули. Хотя грибов в тот раз Оляна из лесу не принесла. Когда у меня спала с глаз кровавая пелена, трое негодяев, дружно испытавших приступ медвежьей болезни, с тоскливым подвываньем расползались в разные стороны от дерева. Чем они умудрились порвать в клочья свою одежду и заработать десятки царапин я до сих пор понять не могу, но неподалеку валялся измочаленный стволик тёрна. Оляна же сидела на прежнем месте, намертво вцепившись в ветку и зажмурив глаза. Я сомневался всего миг, потом поднялся к ней в сфере, присел рядом и спросил: – «пойдешь за меня»? Вот тогда она оторвалась от дерева, вцепилась в мою рубаху и заплакала. Не надоело слушать?

– Конечно, нет, – успокоил я, и намекнул, – жаль, Яна не слышит. Она всегда смеялась над привычкой селян оставлять на тропке корзинку с самыми отборными грибами. Мы их жарили над моим огнем, а корзинку возвращали на место.

– Ну захочешь, можешь рассказать, – усмехнулся он и продолжил, – Мне пришлось намекнуть Оляне, что я обладаю даром, но пользуюсь редко… и она поверила. До дома пекаря мы добрались раньше разбежавшихся по лесу грибников, и ему не пришлось испытать неизбежного удара. Все остальное он перенес легко, сразу согласился со мной что лучше нам сбежать тайком куда подальше. И даже место подсказал, городок на побережье, где жил его троюродный брат. Пока он писал кузену письмо, а Оляна спешно паковала сундучок, я успел слетать в убежище, собрать самое необходимое и поставить защиту. Мы прожили вместе с нею тридцать восемь лет, я не захотело ставить тут жену, уплывая домой.

Энгор снова смолк и задумался, а потом виновато добавил:

– Это почти конец. Когда я вернулся домой со следующего дежурства в королевствах, она была замужем за другим. Конечно… я был ошеломлен и возмущен, ведь все было хорошо, и двое детей подрастали? Но она сказала простую фразу, моя мудрая Оляна. – «Если бы я была тебе так же нужна, как прежде, ты бы меня позвал. Или попросил ждать… но ты ушел молча, как на прогулку и я поняла, что этой истории пришел конец. Да и дети меня поддержали.» И мне нечего было ответить. Нет, я не остался одиноким, через несколько лет женился на своей ученице и счастлив уже более ста лет. Но каждый раз, уплывая сюда, обязательно зову ее с собой, хотя она неизменно отказывается. Там у нее дети, внуки, ученики, интересное дело, дом, родня и друзья, и менять все это на кочевую жизнь она не готова. Зато всегда обещает ждать столько, сколько потребуется.

Энгор снова чуть смущенно улыбнулся и ушел, убрав и кресло и занавесь. Оставив меня в легком недоумении, ради чего он это рассказал? Просто в благодарность за предложенные земли и помощь, или за разрешение позвать Яну? Или это объяснение, почему убежище давно заброшено?

Поразмыслить об этом я не успел, пришлепал Урдо. По сфере он передвигался весьма оригинально: стоя одной ногой на округлом коврике, второй осторожно отталкивался от пола. Этот коврик создала ему Яна, первой заметившая панический страх юного вождя перед прозрачным дном магического летуна. И лишь после того, как убедилась, что уговорить или успокоить мальчишку невозможно. Этот ужас сильнее его.

– Хирд, – добравшись до меня, несчастно прошептал дикарь, – Яна сказать, ты показать как мыть руку.

– А ногу? – ухмыльнулся я, вставая, – идем. И не бойся, со мной никуда не провалишься.

Большие мальчики должны помогать маленьким в трудных ситуациях. Помню, мелкий не признавал в походах кустиков, опасаясь ос, и всегда носил с собой выданный матушкой дорожный артефакт, разворачивающийся в крохотную, но чистенькую и удобную умывальню, и постепенно мы все признали его правоту. Но лишь сейчас я понимаю, как ловко нас тогда провели. И почему-то не возмущаюсь, наоборот, сочувствую Яне, вынужденной опускаться до таких хитростей.

– Хирд, – с надеждой смотрел на меня вышедший из умывальни мальчишка, – можно, Урдо спать тут?

И указал на свой коврик.

– Но у тебя же есть кровать? – удивился я.

– Урдо страшно… – едва слышно признался он, – Юна ругал.

– Умная она больно, – рассердился я, снова хватая его за руку, – идем.

Привел к своей нише, указал на лежанку и скомандовал:

– Посиди тут. Я сейчас приду.

Энгор понял меня с полуслова, и когда я вернулся к своей нише, там уже появилась верхняя лежанка. Неширокая, уютная как птичье гнездышко. Отшельник явно знал о предпочтениях дикарей.

– Залезай туда, – предложил я вождю, – Это теперь твое место. Вот покрывало.

– Спасибо, – мышкой нырнул он наверх, повозился, устраиваясь, зевнул. И вдруг выдал: Урдо берет Хирд новый вождь.

– Чего? – ошеломлено переспросил я, заглядывая в его гнездо, но измученный волненьями мальчишка уже крепко спал.